23:45

Юнги почувствовал резкий укол внутри. Впервые за свою карьеру, он совсем не знал, что делать дальше. Все мысли словно вылетели из головы и остался только неутихающий голос Хосока: «самоубийство лучшего друга». Врач понимал, насколько сильно нужно сейчас подумать, перед там, как что-то сказать. Но в то же время, эта новость была очень важна для дальнейшего лечения. Мятный латте плавно исчезал из кружки, пока Хосок никак не мог заставить себя поднять глаза на психолога. Он чувствовал напряжение и понимал, что в этом виноват он. - Он прыгнул с крыши, - резко нарушил молчание Хосок, когда его кружка совсем опустела. – Я знаю, что ты хотел об этом спросить, но не знал, как. - Впервые. - Что? - Впервые я не знал, как спросить, - Юнги отставил кружку с кофе в сторону, и полным внимания взглядом посмотрел на парня напротив. - Я виноват. - Я так не думаю, - Мин снова почувствовал этот странный укол в области груди, когда увидел, как парень вытер покатившуюся по щеке слезу. - Он всегда поддерживал меня. Он был тем, кто всегда мог рассмешить меня и именно он помог мне справиться с трудностями и вернуться к жизни, - парень поднял голову и увидел недоумевающий взгляд Юнги. – Он спрыгнул с многоэтажки нового жилого дома на нашей улице. Точнее тогда это был новый дом. На крышу было очень легко попасть, и мы часто там сидели, скрываясь от окружающих. - После смерти друга ты был там? – с легкой дрожью в голосе спросил врач, но Хосок, кажется, это волнение не заметил. – Только честно. - Да. - Как давно? И как часто? - Первое время почти каждый день, сейчас… сейчас последний раз был там два месяца назад. - Ты знал, что он хочет это сделать? – кажется, наконец оцепенение отпустило Мина и он смог дальше вести сеанс. - Нет. Даже не догадывался. В этом-то и моя вина. - С чего ты взял? Человек не может читать мысли. Ты не мог знать, что у него в голове, если он не рассказывал тебе. - Но он видел, - глаза Хосока блестели от накопившихся слез. - Что ты имеешь ввиду? - В то время я тоже хотел… хотел покончить с жизнью, - Мин прекрасно видел, как тяжело парню говорить, поэтому осмелился положить свою руку на бледную руку Хосока. Тот даже не отреагировал. – Я не говорил ему, он сам увидел. И остановил. А я нет. После минутного молчания, которому Хосок был благодарен, он продолжил: - Это эгоистично с моей стороны. Я всегда жаловался ему, нуждался в поддержке и даже не задумывался о том, что мой друг нуждается в ней не меньше. Он слишком мастерски это скрывал. - Все равно это не твоя вина. - Я узнал об этом из новостей. Понимаешь? - Не совсем. - Он даже не дал мне понять. Не оставил знаков, записок, ничего. Я узнал вместе со всеми. Из новостей. - Думаешь он не ценил тебя? - Нет, нет-нет. Просто… я не знаю, - парень снова опустил голову и приложил ладонь к глазам. В этот раз сдержаться не получилось, слезы обжигали лицо как огонь, пронзали тело как иголки. И только вторая рука крепко сжала теплые пальцы, которые все это время лежали на ней.

***

Чон прошел в маленькую, но чистую, для трех проживающих там мужчин, квартиру и треснул младшего по голове подушкой, отвлекая его от просмотра странной научной передачи. - Это тебе за сегодняшнюю сигарету, - наклонился к уху Чонгука Хосок и старался сказать эту фразу с максимально холодным и суровым голосом, но растерянное лицо брата не позволило это сделать. Смех пронесся по комнатам и заставил выглянуть мужчину из кухни. Он наблюдал за двумя мальчишками, дерущимися подушками и оглушающими своим смехом весь дом. Отец смотрел на сыновей и словно перенёсся в старые времена, когда они часто дрались и ругались будучи детьми. - Привет, Хосок! – выкрикнул мужчина. - Привет, пап, - Хосок подбежал на кухню к отцу и хлопнул того по плечу. - Что сегодня на ужин? - Так, вышел из кухни, я вас позову. - Ну, пап,- Чон увиливал от полотенца, летающего по кухне, благодаря отцу. - Не перебивай аппетит. - У меня не получилось пролезть к еде! - послышался голос из комнаты. - Ну, раз даже мелкий не смог, - улыбнулся Хо. – Ладно, я ухожу. - Наконец-то, - усмехнулся отец и захлопнул дверь.