Побег.

Яркий солнечный свет заставляет зажмуриться. Ещё до того, как увидела маленькую темноволосую девчушку, резво бегающую по зелёной лужайке, я уже поняла, что мне снова снится сон. Тот самый сон, который снится мне каждый год в одну и ту же ночь, тот самый сон, который я так отчаянно жду, надеясь хотя бы в нём увидеть лицо родного брата, и в то же время сон, который я не хочу видеть, прекрасно помня момент, на котором он обрывается. Но вот я снова стою посреди бескрайней зелёной поляны, пытаясь привыкнуть к неестественно яркому свету, в котором едва ли могу рассмотреть собственные руки. Пахнет цветами и сыростью, кажется где-то рядом есть пруд. Тут же появляется непреодолимое желание расслабиться и забыть о всех тревогах, хочется оставаться в этой тишине, нарушаемой только пением птиц, как можно дольше. Однако, моё спокойствие длится недолго, я помню, что это сон, и знаю, что должно вскоре случиться. Уже в следующую секунду я слышу тоненький детский голосок. Вот она — маленькая я, пятилетняя Маринетт Дюпен-Чен, весло бросаюсь в объятия лёгкого летнего ветерка и спешу собирать яркие цветы. Тихо усмехаюсь от мысли о том, какой счастливой и беззаботной была я в тот момент, а затем не раздумывая подхожу ближе. Присаживаюсь на корточки, чтобы внимательнее разглядеть это детское личико. Дома у нас практически нет моих детских фотографий, потому я не могу точно знать, как я выглядела в пятилетнем возрасте, но сердце подсказывает, что я была именно такой. Девочка меня не видит и старательно пытается сделать из собранных цветов веночек. На её маленьком носике и щёчках едва заметны забавные веснушки, до которых мне так хочется дотронуться. Тяну к ней руку, но резко замираю, когда маленькая версия меня резко поднимает голову. Сердце пропускает один удар и мне в самом деле кажется, что впервые за эти двенадцать лет она меня заметила. Её ясные голубые глаза смотрят прямо в мои, а лицо на несколько секунд становится непривычно серьёзным. — Ты должна… — тихо произносит девочка, но конец фразы далеко-далеко уносит резкий порыв ветра, который почти сносит меня с ног. Когда я поднимаю на девочку глаза и пытаюсь попросить повторить, она больше меня не видит, смотрит мне за спину и весело машет кому-то своей маленькой ручкой. Быстро поднимается с земли, и я замечаю законченный венок в её руках. — Ник, скорее примерь, я сделала его для тебя! — всего секунда и малышка уже бежит в сторону своего старшего брата. Я оборачиваюсь, как всегда надеясь увидеть его лицо и родную улыбку, но снова вижу лишь его спину. Не слышу ничего, о чём он говорит с сестрой. Сердце сжимается от боли, но я встаю и бегу в их сторону, прекрасно зная, что проснусь до того, как достигну их. Каждый раз этот сон обрывается на одном и том же месте. Я бегу в их сторону, но не приближаюсь даже на метр, зову брата по имени, но он не оборачивается. Я кричу и пытаюсь вырваться, когда чьи-то руки ловят меня и тянут назад. Перед тем, как я просыпаюсь, маленькая девочка оборачивается и машет мне рукой, после чего передо мной захлопывается дверь нашего загородного дома, а я остаюсь в этой клетке совершенно одна. Так было всегда, одиннадцать лет подряд, но… сейчас что-то изменилось. В этот раз… я чувствую себя по-другому. Когда до детей остаётся всего пара метров, я замедляюсь и перехожу на шаг, мысленно отмечая, что сон сильно отличается от предыдущих. До этого маленькая Маринетт никогда не произносила тех слов, и мне никогда не удавалось догнать их. Сейчас же я стою всего в двух шагах от своего брата, и… неужели я наконец смогу увидеть его?! С какой-то дикой уверенностью хватаю парнишку за плечо, резко разворачиваю его к себе лицом, но тут же цепенею от страха и падаю назад. Оглядываюсь по сторонам и с ужасом отмечаю то, что вместо зеленеющей травы, вокруг осталась только сухая, разрезанная трещинами земля. Я больше не чувствую аромата полевых цветов, теперь почему-то пахнет золой, а пение птиц заменил частый и громкий крик ворон. Поднимаю глаза на детей, которые стояли прямо передо мной, и понимаю, что теперь я окончательно забыла лицо Ника, потому что всё что я вижу это белый искристый свет вместо лица. Ничего. Я не помню ни единой черты его лица. На глаза наворачиваются слёзы от отчаяния и собственного бессилия. Я вижу его тело, волосы, одежду, себя стоящую рядом, но совсем не вижу его лица. — Зачем? Зачем ты мучаешь меня?! — мой голос неожиданно срывается на крик, а затем сразу же на едва различимый хрип. — Почему ты оставил меня?! Никакой реакции от мальчика не следует, и вместо этого, я лишь вижу, как маленькая версия меня сочувственно улыбается и кладёт мне на плечо свою ручку. — Тебе пора. — проговаривает она, и прежде чем я успеваю возразить, толкает меня, от чего я полностью падаю на землю..

***

      Когда я просыпаюсь и резко вскакиваю с подушки, моё сердце отплясывает чечётку. Дыхание сбилось, а по лицу скатывается холодный пот. Перед глазами всё ещё та опустевшая засохшая поляна. Да, в этот раз сну всё-таки удалось меня удивить. Едва придя в себя, пытаюсь проанализировать всё, что произошло, и отчаянно вспомнить, что именно сказала мне маленькая Маринетт. Что я должна сделать?       Прижав колени к груди, направляю взгляд в окно, мысленно раскладывая всё по полочкам. Завтра мне исполнится восемнадцать и я наконец стану совершеннолетней, а сегодня… сегодня ровно двенадцать лет, как из моей жизни пропал мой родной брат. На глаза наворачиваются слёзы, которые я хочу прогнать, но не могу. Понимаю, что этот сон подбросило мне моё же сознание, потому что я ничего не желаю так отчаянно, как снова увидеть своего брата. А осознание того, что скорее всего этого уже никогда не случится, исказило мои мысли и превратило прежде яркий сон в настоящий кошмар.       Я хотела бы найти его. Усмехаюсь от этой мысли, и теперь сама же заканчиваю фразу, что произнесла я сама себе же. Маленькая я просила найти его. Но как? Как я это должна сделать, если мне не разрешено покидать территорию этого дома?! Как я могу найти своего брата, имея только его имя и фамилию?! У меня даже фотографии нет. И… ещё один очень важный момент, что мучает меня очень давно… если это случится, вспомнит ли он меня?!       В голову приходит мысль о том, что Нику должно исполниться двадцать пять, он гораздо старше меня и у него по-любому есть больше возможностей найти меня. Так почему… почему за все эти долгие двенадцать лет он так и не связался со мной, даже не попытался?!       Чтобы снова полностью не уйти в эти гнетущие грустные мысли, я встаю с кровати, потягиваюсь в лучах солнца, что в первые за эти две недели выглянуло из-за туч, и бегом иду в душ. Освежив свою голову и переведя мысли в какой-никакой порядок, переодеваюсь в свою домашнюю одежду, после чего спускаюсь на первый этаж. Сегодня выходной, который по сути мы должны провести вместе с родителями, но я ни капли не удивляюсь, когда застаю их за сборами на работу.       Двадцать четвёртое июля — тяжёлый день для моей семьи. И хоть мама с папой отчаянно пытаются уверить меня в том, что Ник — всего лишь плод моего детского нездорового воображения, сами они всегда исчезают в этот день и появляются только ближе к вечеру следующего. Этому тоже есть причина. Потому что двадцать пятое июля не только мой день рождения, но и также день рождения моего пропавшего брата. Да, именно поэтому, вот уже больше десяти лет подряд, я встречаю свой день рождения в гордом одиночестве. Хотя… у меня тоже есть свои секреты от родителей.       Губы растягиваются в лёгкой улыбке, когда в голове всплывает один очень забавный случай, кардинально изменивший мою жизнь. Кажется, это произошло только вчера, но на самом деле прошло уже больше трёх лет. Не могу вспомнить точно, какой это был день, но это определённо было начало лета, один из дней, когда я осталась одна в доме, а родители как всегда задержались на работе в городе.

Flashback.

      — Нуар, а ну, слезай немедленно! — войдя в свою комнату, замечаю нагло устроевшегося на моих рисунках чёрного кота. Он как обычно запрыгнул на подоконник, где до этого я оставила сохнуть рисунок. У меня в первые за последние дни появилось желание порисовать акварелью, а этот кот… — Ты снова всё испортил!       Печально вздыхаю и сажусь рядом с животным, разглядывая зелёные следы от лапок на своём рисунке. Да, этой девушке явно не хватало зелёных кошачьих лап на лице. Бросаю на кота укоризненный взгляд, который тот просто игнорирует, после чего поднимаю эту кучку чёрного меха и несу в ванную, чтобы отмыть его лапы. Не хватало ещё зелёных клякс на моём любимом подоконнике. Когда я наконец выключаю воду, Нуар вырывается из моих рук и сбегает. Вместе с полотенцем мне приходится бежать вслед за ним на первый этаж.       Поймать проказника мне так и не удаётся, потому что, когда я забегаю на кухню и собираюсь включить свет, мой взгляд невольно устремляется в окно, где замечает несколько движущихся фигур у забора. Меня охватывает дикий ужас, когда я осознаю то, что один из этих людей уже перелез через забор и находился прямо в нашем дворе. Руки начинают дрожать, а мысли в голове тут же превращаются в беспорядочный бурлящий поток.       Это грабители? Убийцы? Сколько их — трое, четверо? Что мне делать? Отбиваться? Спрятаться? Я же не успею закрыть все двери! А если они разобьют окно?! Что. Мне. Делать?!       Когда я понимаю, что этот человек направился к главной двери и вот-вот заметит меня, то быстро ныряю под стол, и уже оттуда на четвереньках ползу в сторону коридора. Вряд ли я успею закрыть дверь, но зато я могу первой нанести удар. В нужном месте я оказываюсь уже тогда, когда воришка осторожно открывает дверь.       — Эти идиоты даже дверь не закрывают. — отчётливо слышу голос, который кажется принадлежит молодому парню, нежели мужчине.       А дальше всё происходит как в тумане. Я хватаю папин зонт, который как всегда стоял у небольшой тумбы для обуви, резко выскакиваю, и, чтобы этот человек не успел ничего предпринять, сразу с размаху ударяю его им по лицу. Тот едва слышно вскрикивает то ли от неожиданности, то ли от боли и падает назад на свою пятую точку. Быстрым движением включаю свет, встаю в уверенную позу, направляя на лежащего у моих ног парня острый кончик зонта.       — Кого это ты идиотом назвал?!

End Flashback.

      От таких воспоминаний мне хочется расхохотаться. До чёртиков напуганный в тот день парень едва не потерял сознание, за то я на удивление держалась уверенно. Позже выяснилось, что парня зовут Нино, он проиграл спор и из-за этого должен был принести своим друзьям какую-нибудь вещь из этого дома, пусть самую бесполезную и недорогую. Также выяснилось и то, что никто в этом городке не знает о такой девушке, как Маринетт Дюпен-Чен. Как оказалось, люди даже не знают о том, что у Тома и Сабины есть ребёнок, и всегда думали, что они живут здесь только вдвоём.       Сначала мне показалось это странным и даже обидным, но я быстро поняла, что это недопонимание произошло из-за того, что я никогда не покидала территорию нашего двора и ни разу не видела других жителей этого городка. В целом, то что парень думал, что в доме никого нет, было ожидаемо, потому я быстро закончила свой допрос, проявила милосердие, просто напросто отпустила его, разрешив забрать с собой зонт, которым я его ударила. В самом деле, только спустя очень много времени я поняла, что зонт был лишь поводом вернуться в мой дом ещё раз. Не знаю почему, но после этого случая Нино продолжил приходить ко мне. Вот так в моей жизни появился мой самый первый друг и просто очень особенный для меня человек.       — Чему ты так улыбаешься? — вопрос мамы застаёт меня врасплох, после чего я быстро пытаюсь вернуть себе самообладание.       — Доброе утро. — с такой же улыбкой я наконец ступаю на первый этаж, целую маму в щёку и обнимаю папу.       — Уже обед, дорогая. — усмехается отец, трепает меня по голове, берёт с тумбы ключи от машины и выходит из дома.       — Сегодня же воскресенье, разве мы не собирались вместе съездить к озеру? — искусно изображаю на своём лице непонимание и разочарование.       Мама так же искусно делает вид будто совсем забыла о своём обещании. С расстроенным лицом гладит меня по щеке, быстро приговаривая бесполезные извинения. Не вижу в её глазах ни капли искренности. Неужели она в самом деле думает, что я не заметила то, что они всегда исчезают именно в этот день?!       — Прости, детка, у нас намечается большая проверка в ресторане. Думаю придётся повозиться с документами всю ночь. — пытается оправдаться она, на что я лишь киваю головой. — В холодильнике торт в честь твоего дня рождения, но не забудь оставить нам с Томом по кусочку. Не могу поверить, моей крошке уже восемнадцать лет.       Женщина театрально смахивает с лица невидимые слёзы, после чего мы обе смеёмся. Хоть мои родители странные и возможно немного сумасшедшие, я всё равно их люблю. Мама ещё раз целует меня в обе щёки и в лоб, после чего мы прощаемся. Когда машина выезжает за пределы ограды, я наблюдаю с кухни и машу родителям рукой, стараясь скрыть за этим жестом непреодолимое волнение, которое появилось в тот момент, когда я поняла, что всё идёт так, как я и хотела.       Когда ворота автоматически закрываются и папиной машины уже не видно, я опускаю дрожащую руку на столешницу. Ещё раз прокручиваю в голове план своего побега. Становится дурно от одной мысли о том, что я вот-вот нарушу главное правило введённое родителями.       «Маринетт, запомни, никогда, ни при каких условиях ты не должна покидать территорию этого дома без нас. Никогда!»