Боль называется ты.

И когда ты истратишь все силы, что есть, до конца — На последнем дыхании откроется новый резерв. И когда станет холодно, больно и страшно, совсем — То все волны падут, и наступит черёд чудесам. ©

      Надежда — самое сильное оружие человека. Его тело можно разбить, рассудок — искалечить, уничтожить каждую крупицу светлых воспоминаний… Но даже после этого конец не наступит. Он не наступит до тех пор, пока жива Надежда. Вера в то, что свет заполнит ненасытную тьму, что любовь и дружба победят одиночество и страх. Эта вера может жить глубоко внутри, крохотным резервом, который способен разжечь неистовое пламя, наполнить человека силой, о которой он даже не подозревал. И ничто не способно так отчаянно сопротивляться ударам судьбы, как человеческая душа. Снова и снова.       Солнце ласково касалось щеки, заботливо разгоняя темноту. Леви очнулся в светлой комнате, в нос ударили запахи микстур и спирта. Госпиталь. Память никак не хотела возвращаться, а усталость ленивым теплом растекалась по телу, погружая его в сон.

***

— Поступил рано утром, доктор. Рыбаки нашли его на берегу реки. Был без сознания. Сотрясение мозга, вероятнее всего. Ещё имеются множественные травмы, сломаны рёбра. Сейчас наблюдаем за ним… Какой-то женский голос буднично звенел возле кровати. Леви вяло открыл глаза. Всё та же светлая комната. Не сон, значит… Только вот что он тут делает? Он же должен быть мёртв. Во всяком случае, так ему казалось. — Наблюдайте, а потом доложите мне. Надо бы поскорее узнать, как его зовут, откуда он. Это всё же Военный госпиталь. Мне не положено держать здесь гражданских. Да еще и в таком юном возрасте, бедняга… — мужской голос звучал спокойно и почти ласково. — Погодите. Он глаза открыл! Девушка склонилась над постелью пострадавшего. Голубые глаза с тревогой впились в лицо юноши. — Здравстуйте! Вы можете разговаривать? Скажите, как Вы себя чувствуете? — мягко произнесла она. Такое обращение изумляло. Может, он всё-таки умер… Или это сон… Всё такое белое, свежее… Мысли упорно не желали выстраивать картину прошлого, а сознание с трудом удерживалось в настоящем. Но ответить что-то необходимо. — Я… Я умер? Пожалуй, самый волнующий вопрос. — Нет, хотя очень старался, — с улыбкой произнёс доктор, стоявший позади медсестры. Это был пожилой мужчина, невыского роста, с мягкими чертами лица и седыми волосами, — Меня зовут Донал. Я твой врач. Её звут Ирэн, можешь обращаться к ней, если что-то понадобится. Тебе сильно досталось, но мы постараемся помочь всем, что будет в наших силах. — Зачем? — Леви даже не пытался скрыть удивление в голосе. — Чтобы ты как можно скорее встал на ноги, парень. Признаюсь, подобные травмы я видел только у разведчиков. Уж не знаю, кто так поступил с тобой, но будь уверен, рано или поздно, но он своё тоже получит. Поэтому отдыхай и думай о хорошем. Я буду навещать тебя, а сестра принесет лекарства. Прими их, они снимут воспаление. Леви молчал, уставившись на спокойное лицо доктора. Неужели такие люди существуют? Вот так просто подарить заботу? Без оскорблений, криков? Донал отдал какие-то распоряжения стоявшей рядом медсестре, а затем покинул палату, пожелав Леви скорейшего выздоровления. — Скажи, пожалуйста, свое имя, — Ирэн была не менее вежлива. Пожалуйста… Такое редкое слово. — Леви. — Замечательно. Мы будем с тобой часто видеться, так что не стесняйся, если что. Я буду рада помочь. Скоро вернусь, чтобы поменять бинты, а пока отдыхай. Ангел. Отмечает про себя Леви, провожая девушку взглядом. Осмотревшись, он понял, что находится в общей палате совсем один. И впервые этот факт не обрадовал. Больше всего сейчас хотелось слышать чей-то голос. Неважно чей. Тишина была невыносима. Но ещё страшнее — услышать голос собственных мыслей, которые могут снова возвратить его в кошмар прошлых дней. От нахлынувших эмоций он начал задыхаться. Люси, Кенни, Подземный город… всё это закружилось в голове, принося новые проции боли. Я покойник. Единственная статичная мысль в этом внутреннем хаосе. Действительно, он уже не жилец. Кенни убьет его, как только найдет. Быть может, учитель уже сейчас вальяжно движется в коридорах лазарета, чтобы через минуту запачкать кровью белоснежные простыни под головой парня. Интересно, сколько времени он тут пролежал… И сколько ещё осталось?.. Скорее всего, новый рассвет ему уже не увидеть.

***

Так проходит день. Затем неделя. А за ней ещё одна. Никто так и не явился за ним. Не мог же Кенни оставить его побег незамеченным? Или дел было так много, что он решил разобраться с непослушным мальчишкой позже? В любом случае, отсрочка казни пошла Леви на пользу: раны затянулись, рёбра больше не сковывают движения, голова болит всё меньше, а регулярное питание и лекарства наполняли тело необходимыми силами. Он даже стал выходить в небольшой дворик возле больницы. Там было множество людей. В основном юноши и девушки, немного старше, чем он сам. Как выяснилось, все они из Легиона Разведки, о котором Кенни так «положительно» отзывался. Странно, но они были совсем не такими, какими он их описывал. Эти люди всегда ходили группами, шутя и смеясь, беседуя на самые разные темы. Но эта внешняя наивность не смогла скрыть силы, которой они обладали. Каждый из них был воином, противопоставившим себя могущественному врагу. Леви уже слышал про титанов. Даже в подземном городе иногда заходил о них разговор. Удивительно, что те, кто бьются с ними, куда человечнее тех, кто живёт вне зоны угрозы. Разведчики пару раз пытались заговорить с молчаливым юношей, но тот избегал бесед. Ведь Леви не привык к обычным разговорам. Какой смысл общения ради самого общения? Никто давно не пытался просто поговорить с ним. Да и там, где он жил, слова потеряли всякий смысл, ведь всё можно высказать при помощи насилия и грубости. Доктор быстро понял, что парню некуда идти, поэтому разрешил оставаться столько, сколько необходимо. Ему действительно было жаль Леви. Понемногу он начал учить его азам первой помощи. Как выяснилось, у юноши был к этому талант: крови он не боялся, не паниковал. Он даже мог зашивать небольшие раны, правда делал это на свой лад, чем очень удивил весь персонал больницы. Конечно, никому и в голову не приходило, что подобные навыки Леви приобрел, когда пачкал руки чужой кровью. Зато он прекрасно мог отличить виды кровотечений, умел безошибочно определять перелом это или обычный ушиб. Его не пугал вид тяжёлых травм, оторванных конечностей, раздробленных костей — разведчики часто попадали к ним именно в таком состоянии. Постепенно жизнь стала собираться в полноценный пазл, в котором были обыденность, рутина, но также и тревоги, когда поступали особенно сложные пациенты, после неудачных вылазок за стены. А ещё было много заботы, поддержки. Леви больше никто не ругал за ошибки, которые он мог допустить. Напротив, его подбадривали, объясняли то, что он не мог понять. Сложную работу на него не скидывали, вообще никак не принуждали что-либо делать. Он мог бы и не работать, если бы не хотел того сам. Но он хотел. Хотел хоть немного отблагодарить тех, кто подарил ему это замечательное время. А благодарить словами он пока не умел. Конечно, он не забыл Кенни. Леви верил, нет знал, что этот день наступит, учитель вернется за ним. И тогда все будет кончено. Для него, а может быть и для всей больницы. Этого хотелось меньше всего. Такие добрые и светлые люди не должны погибать по его вине. О том, чтобы дать отпор и мысли не было. Ведь Леви намного слабее, бой будет коротким. А в этом новом мире парень всему учился заново: разговаривать, слушать, понимать, чувствовать боль другого, привыкал к поддержке, вниманию. Ему хотелось хоть на короткое время стать частью этой вселенной, о которой он раньше и мечтать не мог. Единственное, по чему он не переставал скучать — битвы. О том, чтобы снова нападать на людей речи не шло, но вот адреналин, которым щедро одаривает тебя тело, в ходе каждой потасовки, не заменить никаким другим наркотиком. К тому же, драка — лучшее, из того, что он умел. Леви стал заглядываться в сторону солдат Легиона. Что-то манило его завязать с ними беседу, но страх общения всё ещё не разжимал свои оковы.

***

Ты реален и это меня почему-то пугает, Мир чужих, загадочных снов меня поглощает. ©

— Здравствуй! — светловолосый парень, улыбаясь, подошёл к Леви. На его лице не читалось угрозы. Да и голос говорил о том, что он не настроен враждебно. — Что нужно? — Леви так и не привык начинать беседы. Персонал в больнице свыкся с этим, а вот остальных такая манера держаться отталкивала. — Извини, если помешал. Просто меня перевели к вам в отделение неделю назад, а из моего отряда здесь никого. Без общения ужасно скучно. Увидел, что ты тут работаешь. Решил, что можем подружиться. — Смеёшься? Что за детский сад? Какие друзья? Зачем? Его Кенни послал? Мысль о том, что этот человек может быть шестёркой Жнеца вызвала волну злости, что тут же отразилась на лице. — Нет, я говорю серьёзно, — на лице парня внезапно проступила суровость, — Если передумаешь, то я в палате 11. Заходи, буду рад познакомиться. Странный тип. Леви долго сверлит взглядом удаляющегося чудака. Может, он действительно не враг? Тогда почему решил познакомиться именно с ним? Дружелюбным и открытым собеседником Леви не назовёшь. Впрочем, поступки других людей для него до сих пор остаются загадкой. Лучше просто забыть это недоразумение.

***

Забыть получается очень ненадолго. Спустя пару дней Донал посылает Леви в палату 11 с лекарствами. Остаётся надеяться, что этот чокнутый ушёл «искать друзей» в другое место. Надежда разбивается в пыль, когда Леви обнаруживает эту позитивную физиономию в палате, да ещё и в полном одиночестве. Разговора не избежать. — О, это ты! Рад снова видеть, — незнакомец первым начинает беседу. Да, напора ему не занимать… — Я лекарства принёс. Вот и всё. — Спасибо большое. В шахматы играешь? — Во что? — Шахматы. Игра такая. Очень интересная. Можно играть и самому, полезная разминка. Но лучше с кем-то, — светловолосый указывает на шахматную доску с фигурками, что стоит на кровати, приглашая присесть. Леви никогда не играл в игры. Но выглядеть дикарём не хотелось. — Мне неинтересно. Ты со всеми такой разговорчивый? — А что здесь такого? — искреннее удивление. — Да ничего. Просто это странно. — Не вижу ничего странного. Как тебя зовут? — Какая разница? Леви, — максимально равнодушно, хотя интерес к беседе медленно, но верно нарастал. — Приятно познакомиться, Леви. Извини, что сразу не представился. Я Ирвин. — Поздравляю. — Спасибо, — с улыбкой произнес новый знакомый, кажется, он в упор игнорирует встречную грубость, принимая это за шутку, — Так что насчет шахмат? Если не умеешь — научу. — Э… Да я вообще-то на работе. — Вижу. Но, возможно, у тебя появится пара минут. — Почему? — Ну, я заметил, что ты тут особо ни с кем не общаешься. Хотя за беседами других наблюдаешь с интересом. Вот и подумал, что мы можем поговорить. — Нет. Не можем. Ищи себе приятелей в другом месте. И не стоит больше разговаривать со мной. Ясно? Леви злится. Злится, что его интересы и желания так легко раскрыли. Это верный путь к тому, чтобы человек обнаружил твои слабости. А, когда он найдёт их, то можно и не надеяться на хорошее. — Извини, — Ирвин уткнулся в доску, кажется, наконец понял, что ничего не выйдет. Леви поставил микстуры на стол и поспешно покинул палату. Больше туда ни ногой.

***

Если бы мысли можно было контролировать… Не думать про Ирвина оказывается тяжелее, чем он предполагал. Они не виделись больше трёх дней. За это время Леви успел разузнать у Донала, что этот человек один из Легиона Разведки, а игра «шахматы» действительно существует. Выходит, странный тип на самом деле не хотел зла… За свои слова становится стыдно. Повод для новой встречи появляется лишь на пятый день, когда ему поручили отнести какую-то травяную настойку. Он застал Ирвина лежащим под одеялом, бледнее обычного. — Всё нормально? — Леви ощутил странное беспокойство. — Да. Такое бывает. Я повредил голову, когда упал с лошади. Не помню даже, как оказался здесь. — Вот почему ты такой весёлый, — неудачная шутка. Впрочем, Ирвин улыбнулся, немного приподнявшись. Действительно, странный тип. — А ты лекарства принёс? — Да. Мне позвать доктора? Ты дохлым каким-то выглядишь. — Не надо. Но, спасибо, за заботу, — посмеивается Ирвин. Он уже не выглядит таким хмурым, как в начале разговора. Беседа действует на него волшебным образом, лучше всякого лекарства. — Пей этот раствор каждый час, хотя воняет от него пиздец, — Леви не знает, о чём ещё можно поговорить, но и уходить желания нет. — Потерплю. А как давно ты тут работаешь? — вот у кого темы для разговора не иссякают. — Год. Примерно. А что? — У тебя очень хорошо получается. Видел, как ты перевязки делаешь. — Ты следишь за мной? — Нет, нет! Что ты! Просто так уж вышло, что здесь людей нашего возраста практически нет, вот ты и бросаешься в глаза. — Нашего возраста? А сколько тебе? — 22. Скоро 23. А тебе? Леви не знал свой возраст. Давно не задумывался на эту тему. Он и день рождения не отмечал ни разу. — Также, — соврал. — Вот и замечательно. Слушай, ты сильно спешишь? Может присядешь? Мне знакомые передали чай. Можем выпить. Любишь чай? — Интересно, все, кто головой бьются, так себя ведут? — Тебе виднее, — с улыбкой говорит Ирвин. — Давай свой чай.

***

Они проговорили до глубокой ночи. Беседа была легкой и спокойной. Хотя обсуждали они многое. Из разговора Леви узнал, что Ирвин несколько лет назад закончил кадетское училище, попав в десятку лучших выпускников. Но в Военную Полицию идти отказался. А вот мир за стенами исследует с огромным интересом. Последний раз Леви слышал про внешний мир из газет, когда читал их вместе с матерью. Узнать же из первых уст было более чем удивительно. Леви мало рассказывал о себе, больше слушал. Да и рассказывать ему особо нечего. В отличие от Ирвина, он не занимался спасением человечества, а напротив — был тем, кто медленно его разрушал, пусть и в прошлом. По поведению Ирвина была понятно — он там, где мечтал быть. Глаза его восторженно горели, когда он рассказывал о том, что видел за стеной. Кажется, опасность титанов для него просто не существовала. Удивительно, каким вдохновлённым может быть человек, когда находит своё призвание. Леви слушал, затаив дыхание. Ему нравилось наблюдать, как чужая вера наполняет и его самого. Были и печальные моменты их беседы: оказывается, Ирвин очень рано лишился семьи, при чём по собственной глупости. Даже странно, что после этих событий он сохранил веру в себя и остальное человечество. Прощаясь, они пожали друг другу руки.

***

Их встречи стали проходить каждый день. Леви искал любую нейтральную причину, чтобы навестить нового знакомого. Ему было страшно, что тот сочтет его интерес навязчивым, поэтому поводом для разговора чаще всего становилось здоровье Ирвина, которое стремительно улучшалось. Леви понимал, что совсем скоро Ирвин Смит покинет больницу, эта мысль вгоняла в ужасную тоску. Оказалось, что такие беседы чертовски приятны, но, к сожалению, вызывают привыкание. Да, он мог иногда поговорить с Доналом, но полноценного диалога от него ждать не стоило: Донал был истинным человеком науки, который посвятил всю жизнь медицине, а другие темы его просто не занимали. Ирвин же интересовался всем, чем только можно. К тому же, его не смущала суровость собеседника, ведь Смит был солдатом, который привык к жёсткости, хоть и не показывал её.

***

Про учителя парень вспоминал не реже. Но сейчас воспоминания были лишь слабой тенью, что безмолвно следовала за ним. Леви часто изучал новости, искал любую информацию про Жнеца. Безуспешно. Кенни исчез. Неизвестно, жив ли он вообще. Хотя, насчет этого сомнений не было — жив. Такой просто не может умереть. В этом он схож с Ирвином. Воли и стремлений им не занимать. Только вот направлена она в разные стороны: созидание и разрушение. Кенни был понятным винтиком этого мира: его интересовали власть, богатство, удовольствия; Ирвин — загадка, которую Леви не спешил разгадывать. Что-то в его действиях было тайной, необъяснимой деталью, которая способна перевернуть весь образ. Он не казался таким наивным добряком, каким его однозначно видели многие, нет. В нём таилась страшная сила, которая едва ли читалась в глубине его голубых глаз. Сила, что способна создавать, всегда превзойдёт ту, что может лишь разрушать.

***

Спустя пару недель доктор объявил, что Ирвин полностью здоров и может вернуться к службе. Последствия травмы больше его не беспокоили, а общение с новым другом придавало много сил. Леви заметно сник после этого известия. Он никак не мог поверить в то, что Ирвин испытывает к нему ответный интерес, считает равным себе. Теперь, скорее всего, Смит забудет его, как только окажется за пределами больницы, когда снова встретит таких, как он: вдохновлённых, весёлых, общительных. Эти мысли изрядно вымотали нервы Леви, ведь он успел привязаться, привыкнуть к теплу, от чужих слов. К хорошему привыкаешь быстро… Ирвин же, напротив, не видел никакой проблемы в том, что покидает больничную палату. Объясняя это тем, что он будет рад встретиться с Леви в любое время, в любом месте. Но поверить в подобное совершенно невозможно. Ведь так просто не бывает… Прощаясь, они пожали друг другу руки.