Встреча изменившая судьбу.

Ночь пролетела для меня совершенно незаметно, казалось, её вовсе не было. Проснувшись, я не стал сразу открывать глаза, решив пока что полежать так, мечтая о чем-нибудь или просто не думая ни о чем, слушая отдаленный шум машин, суету людей на улицах и чириканье все тех же ненавистных воробьев… Да, они уже порядком достали за последние года два, однако отчего-то я не хотел прогонять их, хотел, чтобы они остались. Ведь эти воробьи были еще одним воспоминанием из моего давно прошедшего детства. Когда мне было десять лет, я вместе с братом мастерил кормушку, красивую, из дерева, с всякими резными вставочками, которые мне так нравились. Много тогда было заноз в пальцах, много синяков на руках, которые появлялись тогда, когда я случайно промахивался и попадал молотком по ногтю. Было ужасно больно, но брат успокаивал меня, дул на пальчик и вытирал мои слезки, говорил, что все хорошо, что все пройдет, заживет, что ни останется даже следа от этих ран. Я соглашался, однако не понимал всей ценности маленьких порезов, отметин, синячков, которые напоминали о чем-то важном, заметив которые, я сразу вспоминал, откуда они взялись. Я не понимал этого раньше, зато прекрасно понимаю теперь… У меня на теле есть много порезов, каждый значит определенный момент в моей жизни. Шрам на левом колене напоминал мне самые ранние годы моего существования на Земле. Отец что-то делал с железом, что-то мастерил, старался, а я решил немного поиграть, в результате чего поскользнулся и упал прямо на лист железа… Было невероятно больно, колено нестерпимо жгло, кровь все не хотела останавливаться… Я помотал головой, стараясь прогнать эти мысли, однако это не помогло, но что-то вдруг стукнуло в мое окно, а позже еще громче зачирикало. Маленький воробей… Они любили делать так, любили просто стучать в окно, а потом смотреть маленькими глазками-бусинками прямо в мои глаза, будто играя в гляделки. Так они делали еще с того, самого первого дня, как я с братиком повесил кормушку у моего окна, желая наблюдать за птичками весь день, желая разглядеть их до малейших подробностей… Те птички были еще одним напоминанием о детстве. Все вокруг напоминало о детстве, все, абсолютно все. Обои, мои прекрасные бардовые обои, чудные, которые мы клеили с братом. Постельное, мы выбирали его вместе с братом, телефон – подарок брата, игрушки, книги, предметы интерьера – все было подарено мне братом. В детстве. Я почувствовал, как что-то горячее заструилось по моей щеке. Дрожа, я приподнял руку и коснулся пальцами щеки, вытирая горячие слезы и тихонько всхлипывая. Было невероятно страшно, даже не смотря на то, что я больше не был один, что рядом был Джон, что поддерживал меня и вселял веру в хорошее будущее, постоянно говорил, что все будет хорошо, постоянно помогал мне, обнимал, морально поддерживал… Я раньше не понимал, что значит ласка, просто не мог объяснить что это такое, даже не знал… До этого времени. Я повернулся на бок и тут же свернулся в клубочек, зарываясь носом в одеяло и тихонько плача, но стараясь успокоиться, размазывая слезы по щекам… Тихо щелкнула дверь, а в следующую секунду распахнулась, впустив в комнату свежий воздух, вперемешку с горьким запахом одеколона Джона. Снова он… Он всегда приходит мне на помощь, всегда поддерживает, всегда знает, когда мне плохо. Отчего так? Почему именно он приходит ко мне? Почему не брат, почему не кто-то, кто крикнул бы на меня, приказав не рыдать и встать с постели, почему?.. Почему ко мне приходит это чудное создание, Джон?.. - Кей, Кей… Что случилось? – совсем рядом раздался прекрасный голос Джона, такой тихий и нежный, а сам он вскоре коснулся рукой моего плеча, легко поглаживая его и иногда переходя на голову, стараясь успокоить и привести в норму мою душу и мое тело. – Тише, не плач… Я уверен, твоя проблема не стоит этих горьких слез. Прошу, расскажи, тебе станет легче. Я вновь всхлипнул, стараясь прийти в себя, однако ничего не выходило, слезы все так же струились по щекам, даже не думая прекращаться, а я все так же лежал, свернувшись в маленький клубочек, словно котенок, желающий поскорее попасть к своей маме из рук большого человека, который неизвестно что хотел сделать с ним. Я все плакал и плакал, даже успокоиться не мог. Тихий всхлип вновь разорвал тишину, а юноша вдруг прилег рядом, касаясь своим плечом моей руки. Я вздрогнул, крепче обхватывая руками свои колени, прижимая их к своей груди и прячась от того, кто всей душой хотел помочь мне. Да, мне было страшно, но я не мог понять почему, я не желал полностью ограждаться от него, а возможно я просто не хотел, чтобы он видел мои слезы, не хотел, чтобы он беспокоился за меня. Я сам не мог разобраться в своих чувствах. Вчера вечером я только и мечтал, чтобы у него не было жены и детей, что конечно плохо, но все же, хотел, чтобы он заботился только обо мне, а не о ком-нибудь другом, а сегодня отчего-то все было наоборот, я превращался в какого-то собственника, что явно не улучшало мою самооценку, а наоборот, опускало её ниже плинтуса. - Я запутался… - тихо прошептал я и слегка поднял голову и почти тут же закричал, ни с того ни с сего сорвавшись на Джона. – Я не знаю как мне поступать, я просто мечусь между двумя, как мне кажется, правильными решениями, я не могу выбрать что-нибудь одно, потому что боюсь, что второе окажется правильным, причем так происходит не смотря на то, что я выберу! У меня скопилось столько вопросов, на которые я попросту не могу найти ответ, я просто не знаю, и навряд ли вообще узнаю… Зачем я в этом мире? Разве не было бы лучше, если бы меня вообще не было, если бы я умер в тот момент, когда потерял зрение? Почему мне попался такой прекрасный человек как ты, который оберегает меня, не смотря ни на что? Сейчас в моей душе все рвалось на части, казалось, еще минута и я просто умру от переизбытка всех чувств, что скопились в моей душе, хотя, сейчас понимаю, что, скорее всего, такого бы никогда и не случилось. Но что-то, сильно давящее изнутри на грудную клетку, и будто мешающее дышать, все же каким-то странным образом перерождалось в слова, на которые я уже попросту не обращал внимания. Мне было страшно и ужасно больно, я был в каком-то смятении, не знал что делать и как поступить, как вести себя в такой ситуации, я будто боялся всего вокруг: и любимого брата, который всю жизнь казался мне прекрасным, а в один момент вдруг предстал передо мной в совершенно другом образе, образе страшного монстра, готового сожрать меня в любую минуту и даже не моргнуть глазом. Я боялся и Джона, однако уже намного меньше, ведь он вселял в меня надежду на хоть какое-то хорошее будущее, о котором до этого я даже думать не смел. - Кей, ну что за отвратительные мысли? Ты же знаешь, каждый человек нужен в этом мире для чего-то особенного. Я знаю, примеры будут неудачными, но прости, даже все события, что происходили раньше - не произошли бы, не родившись на свет, в один прекрасный момент, какой-нибудь революционер или же писатель. Мы бы не жили в том мире, в котором живем сейчас, не читали бы книги, которые читаем, не было бы всего того, что нам привычно. Каждый человек важен в этом мире, и ты, и я и Алекс и многие-многие другие, однако они этого не понимают или же просто не стараются понять, я не могу судить об этом. Каждый создан для чего-то особенного, а для чего именно, мы, увы, не поймем никогда… - Но со мной уже столько всего случалось, я тогда не умер лишь по счастливой случайности, значит я все же на этой планете для чего-то важного, так ведь? - я всхлипнул и устало потер глаза, смахивая с ресниц капельки слез и стараясь прийти в себя, наконец перестать плакать, успокоиться. – Я никогда не узнаю для чего я тут нужен, никогда не пойму. Мне страшно именно из-за этого незнания, неопределенности, ведь я даже не знаю, что творится вокруг меня и именно поэтому мне страшно, очень страшно, Джон… Я поднял голову, распахнув глаза и посмотрев на друга или же хотя бы в его сторону, стараясь разглядеть его очертания сквозь непроглядную темноту. Эта темнота вновь заставляла вспомнить, что я не обычный человек, что у меня ужаснейшая проблема со зрением, что я болен, сильно болен. Вновь становилось страшно, все вокруг начинало пугать, даже малейшие шорохи и легкие прикосновения, даже самые простые вещи вновь казались ужаснейшими и потусторонними, грозящими нанести вред и убить. Что-то невероятно теплое обвилось вокруг моих плеч, крепко прижимая к себе и не давая потеряться в этой страшной и пугающей темноте, поддерживая и стараясь хоть на некоторое время отвлечь от страшных мыслей о неминуемой гибели, которой я так боялся в глубине души. - Я защищу тебя, я не дам тебя в обиду, - проговорил Джон и тут же крепко прижал меня к себе, будто стараясь оградить от всего, что могло коснуться меня кроме него. – Никогда не думай о плохом, Кей, ты же знаешь, что у тебя есть Алекс и я. Да, твой брат часто пропадает на работе, но он старается изо всех сил побыстрее вернуться к тебе, а это получается не сразу. Он беспокоится о тебе звонит чуть ли не каждый час, желая узнать, как там его "милый братик" поживает. А самое главное, чтобы ты не оставался один дома и не грустил, он решил отправить меня к тебе, я же намного лучше чем одиночество и пустота. Я буду рядом, защищу тебя и ни за что не оставлю одного, даю слово. Тут уже и я не выдержал. Выбравшись из-под одеяла, я подался вперед, крепко обнимая парня за шею и со всех сил прижимаясь к нему, утыкаясь носом в его плечо, такое теплое и будто родное… Джон проводит со мной больше времени, чем кто-либо другой, особенно последние пару недель. Каждое утро он приходит ко мне и будит, помогает одеваться, каждый раз рассказывает что-то новое и интересное, захватывающее, что слышал по телевизору или же вычитал в газете, он так много знает и постоянно делится со мной всей информацией, не дает заскучать ни на минуту. Я к нему уже привык настолько, что не могу и минуты провести без него, прошу подольше оставаться со мной, посидеть перед сном рядышком, просто посидеть рядом и подержать меня за руку, пока я не усну. Знаю, это не важно для любого взрослого человека, но вот для мальчика вроде меня, это значит очень много. - Джон, как же мне не хватает тебя временами… - тихо, почти неслышно проговорил я, а потом аккуратно прижался к его груди, прикрывая глаза и говоря уже громче. – Ты так хорошо относишься ко мне, всегда поддержишь, подбодришь, никогда не станешь ругаться, чтобы не произошло… Мне это приятно, но все равно немного непривычно, раньше никто так ко мне не относился, разумеется, кроме Алекса. Никто толком и не обращал на меня внимания и я со временем привык к этому безразличию, к этой отчужденности от всего остального мира. Я знаю, я сейчас ужасно о себе говорю, но я больше не могу держать все это в себе… Просто выслушай меня, прошу, я так давно ни с кем так не общался. Со мной постоянно была только темнота и тишина, я даже не знал, будет ли что-то потом, за ней, дальше, существует ли что-то кроме этой пустоты, я не знал, есть ли что-то дальше, за ней, там, вдалеке. Мне никто никогда не рассказывал об этом. Никто, кроме тебя. Да, знаю, я еще похож на маленького ребенка, да и веду себя зачастую так, но это все потому, что именно на том возрасте, в котором я потерял зрение, я и остановился, перестал получать новые знания. Алекс читал мне, я старался что-то запомнить, осмыслить, попытаться разложить по полочкам, но не получалось, я почти тут же забывал все, что только что рассказывал мне брат. Но ты нашел то, что не смог найти Алекс, ты стал давать мне информацию не в обычной форме, а даже в виде какой-то странной игры, понятной только тебе и мне. Те занятия, которые ты проводишь со мной чуть ли не каждый день, тренинги, вроде так, да? Они помогают мне, я начинаю лучше относиться ко всему: к природе, к животным, к Алексу, к тебе и к людям в общем. Я благодарен тебе за это. - Знаешь, я рад, что ты обо мне такого хорошего мнения… - после нескольких минут напряженного молчания, Джон наконец подал голос. - Хотя всего неделю назад ты и меня боялся, не давал даже прикоснуться к тебе, отгонял меня, прятался в углах, делал все, лишь бы я не коснулся тебя, лишь бы не нарушил твое личное пространство, сейчас ты ведешь себя так, будто мы с тобой уже давным-давно хорошие друзья, что знакомы с самого детства. Знай, я никогда не хотел причинить тебе зла, а ты, думаю, зачастую думал именно об этом, старался скрыться и убежать именно потому, что не хотел чтобы я прикасался к тебе. Да, понимаю, это страшно, но все же прикосновения бывают и приятными, так ведь? Сейчас я обнимаю тебя, а ты даже и не сопротивляешься, наоборот, крепче жмешься ко мне. Мне это приятно. Теперь я думаю, что я поступал совершенно не правильно, я упорно лез к тебе в душу, даже не думая о последствиях. Это было ужасным поступком с моей стороны, но я хотел как лучше, я тогда ни о чем, совершенно ни о чем не думал, даже и не предполагал, что тебе будет так плохо. Прости меня за это. - Я прощаю тебя, разумеется, прощаю. Я и не обижался на тебя, все понимаю. Теперь понимаю. Раньше мне было страшно именно из-за твоего присутствия рядом, из-за того, что я думал, что ты совершенно чужой мне человек, что хочешь сделать мне больно… Совсем не знал тебя, и поэтому боялся. Я боялся того, чего не знаю, да и временами до сих пор боюсь. - Но не меня же, - усмехнулся юноша и, крепче прижав меня к себе, аккуратно положил ладонь мне на затылок, поглаживая и запуская пальцы в волосы. – Знаешь, я рад, что ты перестал меня бояться, действительно рад. Я слегка улыбнулся в ответ и, убрав одну руку с его спины, стал аккуратно вытирать свои слезы со щек. Нет, я больше не плакал, я не переживал по поводу того, что никому не нужен, я больше не хотел впадать в депрессию, отчего то мне хотелось только одного - веселиться, словно маленькому ребенку. Видимо, слова Джона так повлияли на меня, иначе и быть не может, я вновь захотел стать тем маленьким ребенком, каким был раньше, в детстве, когда зрение еще не покинуло меня. Да, не скрою, сейчас я боялся большинство того, что происходило в этом мире, я боялся даже на улицу выйти, потому что там были люди… Да и причина была не только в том, что люди там есть, а в том, что они смотрели бы на меня. Я чувствовал их взгляды, то, как они смотрят на меня и, скорее всего, думают о том, какой я беспомощный и немощный, что я совершенно не могу контролировать себя, будто я монстр какой-то! Они не знали меня, но почему-то считали именно так, они даже помочь не желали… Да, я боялся всех, кроме Джона и Алекса. Алекса я никогда не боялся, но вот страх к Джону действительно пропал, будто его вообще не было. Теперь парень мог спокойной обнимать меня, а я его, он мог усаживать меня на колени, гладить по голове, даже переодевать. Замечу, что это тоже одно из важных правил доверия одного к другому, ну, по моему мнению то точно. - Кей, - вдруг подал голос юноша, и его пальцы аккуратно коснулись моей щеки, вытирая холодные капельки слез, - знаешь, Алекс сегодня сказал, что тебе стоит выйти на прогулку… На небольшую прогулку по парку, примерно на пол часика, не больше… Ты все время сидишь дома, даже окна не открываешь, а слушаешь птиц так, сквозь стекло, будто боишься, что если откроешь окно, произойдет что-то ужасное… Я тихонько покачал головой и, накрыв его ладонь своей, снял со щеки и крепко сжал в своих ладонях, поднимая голову и, казалось, заглядывая ему в глаза. Я рассчитывал, что он прямо передо мной и сейчас так же смотрит мне в глаза, он видит меня, возможно, любуется, а вот я не вижу… Я вижу лишь пустоту и темноту, в которой нет даже малейших образов и очертаний. - Ты будешь со мной, я не отойду от тебя ни на шаг, к тебе никто не притронется, тебя никто не тронет, - подал наконец голос Джон, спустя минуты три и тут же сжал мою ладонь. – Я буду рядом, буду держать тебя за руку, крепко-крепко, уведу туда, где никого нет, где ты сможешь побыть только со мной, а следовательно, никто кроме меня к тебе и не притронется… Ты же так давно не был на улице, так давно не чувствовал дуновения ветерка, не слышал громкого пения птиц и шелеста листьев, не слышал голоса других людей, отдаленные, которые можно принять за какой-то внешний, совершенно никому не нужный шум. Кей, прошу, доверься мне… Я буду защищать тебя словно маленького братика и верну домой в целости и невредимости. - Все это только потому, что я похож на твоего младшего брата? – тихонько спросил я вместо того, чтобы отвечать на поставленный вопрос по поводу прогулки. – Только из-за этого ты так опекаешь меня? У меня было странное чувство. Я не хотел быть с кем-нибудь кроме него, я хотел всегда оставаться только с Джоном, быть с ним круглые сутки и ни на секунду не отпускать его, обнимать и прижиматься… Я точно не знаю, но, скорее всего, это называется ревность. Я раньше никогда такого не испытывал, даже к самому дорогу мне человеку – брату. Я всегда знал, что он помогает остальным, так же и Джону и многим другим людям, но я не хотел, чтобы он бросал все это ради меня, я наоборот старался продвинуть его вперед, сделать так, чтобы он не останавливался на том, что у него сейчас есть, а просто шел дальше, ни о чем не задумываясь, а просто зная, что так надо, что так говорит его братик. Эти чувства, которые я испытывал только к Джону терзали меня изнутри, желали вырваться наружу и выдать меня… Да, именно выдать и никак иначе. Скажу честно, я боялся в открытую говорить с Джоном, боялся вдруг рассказать ему что-то не то, сказать что-то не так и попросту оговориться, я боялся предстать перед ним таким, какой я есть на самом деле, и именно это портило все наши с ним отношения. - Нет, Кей, - проговорил парень, тяжело вздохнув. - Все намного сложнее, чем ты думаешь. И вновь неопределенность. Я прикрыл глаза и покачал головой, стараясь отогнать от себя плохие мысли, однако они вновь проникали ко мне в мозг. Однако Джон лишь усмехнулся и ласково погладил меня по голове, приглаживая мои волосы. Мне не нравился такой его ответ, он не давал ничего такого, за что я мог бы зацепиться, словно за ниточку, а потом и попытаться размотать весь запутанный клубок. - Не заморачивайся по поводу этого, тебе это совсем не нужно. А так лишь будешь забивать плохими мыслями свой еще юный и девственный мозг. Ты будешь постоянно думать об этом, вспоминать, да и спать не будешь… А оно тебе нужно? Я думаю – нет. А теперь идем-ка на кухню, чую, ты проголодался, да и загрустил, а это не очень хорошо. Почти тут же он подхватил меня на руки, видимо, до этого уже поднявшись с кровати. Я всегда поражался: откуда у него столько сил? Он почти все время носил меня на руках, и это не составляло ему никакого труда, казалось, я совсем ничего не вешу. Он мог с легкостью поднять меня, даже слегка подбросить, словно маленького ребенка, я знал, что он никогда меня не уронит, никогда случайно не сделает мне больно, однако все же какое-то странное чувство опасности не покидало меня ни на минуту. Разумеется, это было очень хорошо видно со стороны, поэтому я и не удивился, когда услышал вопрос Джона. - Тебя что-то беспокоит? – спросил он и тут же опустил меня на мягкий кухонный диван и присел рядом. – Можешь рассказать мне, если хочешь… - Я не знаю что именно, - тихонько начал я, комкая край футболки руках, - но у меня такое чувство, что сейчас что-то должно произойти и что-то совсем не хорошее. Мне даже страшно немного, - признался я наконец и опустил голову, прикрывая глаза. – Такое ужасное чувство беззащитности, даже… Даже ужаса. Я не могу это описать. - Я, кажется, понимаю тебя… - ответил парень, и его теплые пальцы вновь легли мне на руку, заставив меня покраснеть и смущенно отвернуться. – Возможно, ты волнуешься потому, что совсем скоро ты почувствуешь то, чего не чувствовал на протяжении нескольких лет. Теплый ветерок, мягкая трава под ногами… Ты просто немножко боишься улицы, так как не выходил туда очень и очень давно. Не беспокойся, с тобой ничего не произойдет, я буду рядом и не дам тебя в обиду. - Спасибо большое… Это очень много для меня значит, честно, - проговорил я и аккуратно взял его за руку, краснея еще больше. – Джон, а можно я помогу тебе с готовкой? Хотя бы немножко. Просто я теперь постоянно сижу и почти ничего не делаю, хотя раньше я готовил… Ты помнишь нашу первую встречу, когда я поставил чайник, когда сам достал сахарницу с полки, что находится справа, стоит лишь руку вытянуть? А ты тогда наблюдал за мной и не мог понять, как это у меня получается, ты удивлялся, думал, что я все хорошо вижу… И мне это нравилось, я действительно в такие моменты начинал чувствовать себя полноценным человеком, без всяких физических отклонений, ко мне будто бы возвращалось зрение, хотя я и знал, что такого не бывает… - Ты просто принимал это как должное, вот тебе и казалось, что у тебя все в порядке… Ты не обижайся, пожалуйста, я не хочу сделать тебе больно, я сам понимаю, что значит быть неполноценным человеком с физическими отклонениями. Просто в детстве у меня тоже были большие проблемы со здоровьем, вот и… И если хочешь, я потом тебе расскажу. А сейчас… - он придвинулся ко мне и аккуратно погладил по голове, - а сейчас давай-ка перестанем грустить и унывать, и наконец начнем готовить. Я кивнул и тут же поднялся, потянув парня за руку, прося не медлить, желая начать поскорее. Отчего-то мне с каждой минутой хотелось веселиться все больше, хотелось бегать, прыгать вокруг Джона и даже страх стал уже немного меньше, а вскоре и вовсе пропал. Наблюдая за мной, Джон только смеялся и слегка ерошил волосы, стараясь хоть немного усмирить меня. Наконец он притянул меня к себе и, аккуратно проведя к столу, положил мои руки на него, будто боясь, что я упаду или стукнусь обо что-то. - Что мы с тобой будем готовить? – спросил он и щелкнул чем-то, а вскоре послышалось тихое шипение. – Я бы не стал готовить что-то очень тяжелое, так как потом мы с тобой отправимся на прогулку… Кей, а ты любишь сладкое? Как насчет блинчиков? - Давай! – воскликнул я и тут же сделал шаг к парню, желая вновь взять его за руку и почувствовать его тепло, сжать его пальцы в своих. – Нужно достать продукты… Насколько я помню, это мука, молоко, яйца, сахар и соль… Вроде бы все. А, а, еще нужна небольшая мисочка! - А потом, когда все приготовим, мы достанем еще и вкусное варенье с чердака, так ведь? Какое ты больше всего любишь? – спросил Джон и тут же зашуршал чем-то, стал ставить на стол то, что было нужно для приготовления завтрака. Чтобы узнать, что же он поставил на стол, я аккуратно протянул к этому руку и, слегка коснувшись пальцами, тут же обхватил целиком, поднимая и стараясь ощупать со всех сторон. Этот предмет был ужасно холодным, у меня почти тут же замерзли пальцы, однако я хотел довести дело до конца и понять, что у меня в руках. Покрутив его, я аккуратно ощупал бока, низ и наконец добрался до верха. Слегка заостренные края упаковки, треугольная форма крышки… Да, это без сомнения было молоко. - Ну вот, все готово, теперь можно начинать, - проговорил он и почти тут же развернул меня к кухонной тумбе и встал за спиной, крепко прижав к мебели и, слегка приобняв, положил свои ладони поверх моих рук, аккуратно придерживая миску и утыкаясь носом мне в волосы. – Начнем. И, Кей, давай поговорим о чем-нибудь, пока будем готовить? Просто я чувствую, что слишком близко к тебе и это может быть ужасно неприятно. Я хочу хоть немного расслабить тебя, заставить раскрепоститься, разумеется, только с твоего согласия. - Да, давай немного поговорим, а то я немного нервничаю, - сказал я и, тихонько вздохнув и покрепче прижавшись к парню, который тут же слегка сжал мои руки покрепче, будто совсем не хотел отпускать. – Просто я действительно очень сильно переживаю. Любое новое действие, которое еще до этого никто не делал по отношению ко мне, вызывает у меня панический страх, я потенциально начинаю бояться того, кто сделал это. Но тебя я не боюсь! Правда, не боюсь. Я знаю, что ты хороший человек, что на тебя можно положиться, да и ты никогда не обидишь, не скажешь плохого слова, никогда не накричишь… - Разумеется. Как я могу так поступить с тобой? Знаешь, я уже привык к тебе, я теперь просто не могу без тебя, мне становится… Скучно что ли. А ты теперь почти все время такой веселый, скачешь, улыбаешься и лезешь обниматься… Нет, я не против этого, наоборот, мне нравится это проявление чувств, нравится обнимать тебя, у меня появляется ощущение, что ты мой братик, такой маленький и беззащитный. Прости. - Ничего, я не обижаюсь, - я слегка улыбнулся и тут же приподнял руки парня. – Давай уже готовить, а то я проголодался… Со вчерашнего обеда ничего не ел. - Да как же ты так?! – возмутился парень и тихонько вздохнул. – Это моя вина, я знаю. Я не обратил на это внимание, забыл… Черт, из меня никчемный родитель. - Джон, перестань! Из тебя хороший родитель, ты будешь замечательным отцом замечательного ребенка, только перестань о себе так плохо отзываться, - ответил я, почувствовав, как в мою руку вложили что-то круглое и слегка шершавое, и я без особого труда разбил его и аккуратно вылил. - Кей, на стол… - рассмеялся Джон и тут же отпустил меня, видимо, доставая тряпку и вытирая стол. – Это я задумался и забыл про миску, давай еще раз. Кей, я хочу спросить тебя… До того как ты потерял зрение, чем ты занимался каждый день? Ходил ли ты в школу или же занимался на дому? - Я ходил в школу, как и все дети, прилежно учился, занимался, дружил. Гулял в свободное время, если оно, конечно, было, - я слегка вздохнул и, взяв миску, аккуратно разбил туда яйцо. – Знаешь, я чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, я никогда не унывал, хотя, ты, наверное, видел меня и все прекрасно знаешь, но мне нужно выговориться, ты прости. Я столько лет никому ничего не говорил, мне попросту было страшно сказать что-то не то или не так, я боялся, что меня не так поймут или же примут за сумасшедшего. Я вообще отгородился от людей, единственным человеком, который был рядом со мной, был Алекс. Он опекал меня, постоянно был рядом, читал, играл, да, играл, я тогда был еще маленьким мальчиком, мне нравилось играть с ним в мяч. Мы перекатывали его друг другу по полу и находили его на ощупь, оба сидели с закрытыми глазами и старались поймать его, что не всегда получалось. Нам было ужасно весело, мы радовались каждому моменту, проведенному вместе. - Да, не скрою, я много раз видел тебя в детстве, ты был таким милым маленьким ребенком, постоянно бегал и резвился, а потом вдруг ни с того ни с сего замкнулся в себе, стал таким одиноким и даже брата, зачастую, не подпускал к себе. Я не знал как вести себя, я хотел утешить, даже обнять тебя, просто посидеть рядышком и поговорить, сделать так, чтобы тебе стало легче. Но Алекс не подпускал меня, говорил что нельзя, а когда я подходил к тебе, тут же отгонял, а потом долго-долго ругался. Он не подпускал даже ни на шаг. - Я чувствовал прикосновения, я знал, что рядом кто-то еще. Я чувствовал энергетику чужую, не Алекса. Тот был защитой, такой стеной, которая защищала меня от всего, а ты, твоя энергетика напоминала меня самого, беззащитного и испуганного. Повисла тишина, Джон больше не желал ничего говорить, он просто молчал и направлял меня, продолжая готовку. Вот мои пальцы обхватили что-то холодное, как оказалось, всю ту же пачку молока, а потом уже через мои пальцы посыпалось что-то сухое и даже немного липнущее, как я понял, мука. Пока мы смешивали тесто, я задумался, вновь задавшись вопросом, почему парень молчит? Версий было много, но, видимо, ни одна не была верной. С одной стороны, он мог просто обидеться на мои слова о беззащитном человеке, но он же взрослый человек, ему не свойственно обижаться по пустякам. С другой стороны он просто не знал что ответить (как зачастую было у меня), а с третьей стороны он просто раздумывал над этим, просто решал, что же он сделал бы, если бы я почувствовал его в тот момент или же, может быть, задавался каким-нибудь другим немаловажным вопросом. Однако совсем скоро тесто было готово, а через некоторое время и блинчики были испечены. Все это происходило все в той же тишине, от которой мне уже хотелось выть, однако я держался, понимал, что не могу сорваться тут, при Джоне. Но вскоре я не выдержал. - Прошу, скажи хоть слово! – воскликнул я и тут же почувствовал, как он крепко сжал мою руку, однако тут же отпустил, видимо, сделав это непроизвольно. – Я не могу сидеть в тишине… - Я как раз хотел с тобой поговорить, как раз хотел сказать… - стал оправдываться он и тут же присел на диван, а меня вдруг усадил к себе на ноги. – Я просто сильно задумался и потерял счет времени. А теперь давай поедим и пойдем наконец гулять. - А там ведь тепло? Солнышко светит? – спросил я, крепко схватившись за его плечи, чтобы не упасть, и даже слегка поерзал, удобнее устраиваясь. – Я знаю место хорошее, парк, что находится неподалеку от дома. Когда я был еще совсем маленьким, брат водил меня туда, и мы бегали по травке босиком, радовались солнышку… Мы же пойдем туда, так ведь? - Да, именно туда я тебя сводить и хотел. Там резвятся дети, так что если кто-то случайно коснется тебя, ты будешь знать, что это очередной маленький ребенок, душа которого еще чиста и не сможет замарать тебя. А ну-ка, открой ротик, - проговорил он, а я вдруг смутился, однако рот открыл и буквально через пару секунд почувствовал, как на язык мне легло что-то невероятно сладкое. – Вот, молодец, - продолжал он. – Там, в парке, ты наконец сможешь погулять так же, как гулял в детстве с братиком, так же, пройдешься по травке… А, если хочешь, мы с тобой уйдем в тихое место и там посидим вдвоем на траве и просто о чем-нибудь поговорим. Согласен? Я тут же кивнул и слегка опустил голову, прожевывая вкусный блинчик и крепко обнимая юношу за шею. Он был таким теплым, живым и родным, самым-самым прекрасным. Казалось, он стал мне намного роднее, чем Алекс, братик, которого я любил с самого детства. И отчего-то, из-за этих мыслей, мне было не по себе. Однако теперь я что есть сил рвался на улицу, желал как можно быстрее оказаться там, в моем любимом с детства месте, там, где я не был столько лет. Пока мы ели, я все порывался спрыгнуть с его колен и уже бежать в комнату, однако парень напоминал, что я забыл, где что находится и теперь попросту не смог бы даже до своей комнаты без увечий добраться. Счастью моему не было предела, когда мы наконец отправились в комнату одеваться, а когда выходили из дома, я уже вовсю веселился и даже смеялся над шутками Джона, по поводу того или иного предмета в нашем доме. Мне было так хорошо, так весело и прекрасно, я чувствовал себя на седьмом небе от счастья, я поверить не мог, что это происходит именно со мной. Однако, когда я оказался на улице, чувство страха вновь захлестнуло меня, сковав душу, я тут же замолчал и это почти сразу же заметил Джон. - Не бойся, я рядом с тобой, никто тебя не тронет, я просто не позволю сделать это, - проговорил он и взял меня за руку, слегка пощекотав пальцами мою ладонь. – Здесь никто к тебе не прикоснется, я даю слово. Малыш, ты же видишь, что находится вокруг себя, попробуй уложить это в своей голове, понять, что рядом с тобой. Можешь сейчас даже мне не говорить, просто подумай и все. Я закрыл глаза, понимая, что особой разницы мне от этого не будет, я не стану хуже видеть или же лучше ощущать себя. Да, последнее время зрение вообще не влияет на мою жизнь, я будто вообще живу без глаз, мне уже не так страшно, именно из-за того, что Джон рядом. Опекает меня, успокаивает… Но самое странное то, что моя душа повинуется ему. Он скажет успокоиться – я тут же перестаю волноваться, он говорит не плакать – слезы мигом куда-то исчезают, и это пугает и удивляет меня больше всего. Даже порой страшно становится. Громкий скрежет шин автомобиля заставил меня вздрогнуть и буквально "вынырнуть" из моего придуманного мира, из моих мыслей. Тело вдруг похолодело, на лбу выступили капельки пота, я сильно сжал руку Джона, да так, что пара косточек хрустнули. - Кей, все хорошо, - проговорил он и слегка пошевелил пальцами, как бы говоря мне, что все же стоит отпустить руку или хотя бы не сжимать её с такой силой. – Просто машина резко затормозила, вот и все. Идем дальше. Он потянул меня куда-то, однако я до сих пор не мог понять, где же мы находимся, в парке или же еще где-то на проезжей части, где нас без труда можно сбить. Совсем скоро парень остановился, а через пару секунд стянул с меня сланцы. Было ужасно жарко, я был только в одной майке и каких-то чересчур коротких шортах, но, не смотря на это, чувствовал себя хорошо. Пару минут я в нерешительности топтался на одном месте, а потом, осмелев, сделал шаг вперед, коснувшись пальцами ноги прохладных стебельков травы. Подул легкий, свежий и в то же время теплый ветерок, и я поднял голову, наслаждаясь этими ласковыми прикосновениями ветра к коже и едва-едва улыбаясь. Ветер шевелил мои волосы, казалось, словно маленький мальчик, играл с ними, проникал под футболку, касался моей кожи и тут же исчезал, будто его и не было вовсе. Где-то вдали резвились дети, что-то кричали и визжали от удовольствия, слышался тихий голос кого-то, неподалеку от меня, видимо, кто-то сидел на травке, устроив так называемый "пикник" и болтая с другом или подругой, а может быть, от скуки, разговаривая и сам с собой. И почему я не выходил на улицу? Теперь этот вопрос не мог исчезнуть из моей головы, он настойчиво, из раза в раз возвращался, стоило мне только отогнать его и начать думать о чем-нибудь другом, совершенно отстраненном. Я не знал. Я не знал как ответить на него, не знал, почему вообще ко мне несколько лет назад пришла на ум идея замкнуться, оставить всех за большой и толстой стеной и позволять входить в мою защищенную крепость только братику. Были, конечно, версии, но ни одна не была столь хорошей. Однако, были и те, которые, вроде бы, подходили. Например, версия о том, что я стал таким из-за того, что все люди отвернулись от меня, мои друзья меня забыли, после того как я потерял зрение, родители… Родителей у меня и нет. Да, прошу простить, я допустил оплошность, не сказав об этом в самом начале, прости меня, читатель, я попросту забыл. Суждено человеку забывать какие-то маленькие мысли, события, которые не были столь важными, что их стоило бы запоминать. Нет, конечно нет, я не о том, что родители не важны, я о том, что рано или поздно воспоминания уходят, заменяясь новыми, еще более увлекательными и интересными. Так произошло и в моей жизни – одно маленькое и очень плохое воспоминание заменилось большим и хорошим. И именно сейчас это "большое и хорошее" хотело привести меня в чувство. - Кей, мы в парке. На том самом месте, где вы гуляли с братом в детстве, тут больше никого нет, только ты, я и природа, окружающая нас. Сделай шаг вперед, не бойся. Я верил ему, знал, что Джон ничего плохого мне не предложит, что он будет делать для меня только хорошее, пусть это и не дает ему никакой, совершенно никакой выгоды. Повинуясь его словам, я сделал шаг, сначала неуверенно один, а потом уже второй, третий. Трава приятно холодила кожу, проникала между пальцами, щекотала пятки… Было невероятно приятно чувствовать все это, казалось, я где-то далеко, на какой-то чудной планете, принадлежащей только мне и Джону и больше никому. Остановившись, я поднял голову, широко распахнув глаза, и попытавшись что-то разглядеть, увидеть всю картину того, что находится вокруг меня, всю природу, людей, резвящихся ребят, Джона. Голубое небо, с красивыми перистыми облаками, похожими на разорванную в маленькие клочья вату, высокие и красивые деревья, зеленые и такие величественные, но в то же время незащищенные, листья, слегка качающиеся на ветках от легкого дуновения ветерка и маленькие дети, девочки, играющие в куколки и устраивающие чайную трапезу, представляя, что белый песок, это вовсе не песок, а вкусный, душистый чай, с двумя ложками сахара. Мальчики, гоняющие мячик по полю и то и дело загоняющие его куда-то: то под куст, то под дерево. Я мог представить все, что угодно, кроме Джона. Его внешность постоянно менялась или же я вовсе не видел его, а видел то ли странный силуэт, то ли какой-то призрак, колеблющийся и чуть ли не растворяющийся в воздухе. Я сам часто спрашивал у парня, как он выглядит, однако Джон либо переводил тему, на что-нибудь более интересное, либо уклончиво отвечал, что я все увижу сам, когда-нибудь потом, в чем я, конечно, сомневался. Сам я вообще не представлял, почему у меня пропало зрение, из-за чего вдруг? Я не нервничал, ничем не болел, в аварию не попадал, в общем, не могло случиться ничего такого, что привело бы к полной потере зрения. Брат вначале часто говорил мне про операцию, что он обязательно поможет мне вернуть зрение, что все будет хорошо и я вновь увижу весь мир в ярких красках. Тут что-то коснулось моей ноги, заставив меня выйти из мира мыслей, аккуратно наклонившись, я взял этот предмет в руки. Круглый, довольно-таки большой, однако не твердый, в моих руках он, от легкого усилия, уже сжимался. - Кей, это мячик… - проговорил тихонько Джон и, положив руки на мои плечи, легонько повернул направо и слегка хлопнул по плечу, мой, говоря, что нужно отдавать мячик. Еще пару минут подержав его в руках, я протянул мяч вперед, выдавив из себя некое подобие улыбки, понимая, что если передо мной никого не окажется, то я буду выглядеть как идиот, по мнению других людей. Однако мяч тут же выскользнул из моих рук, а меня тут же за пальцы схватили маленькие и тонкие пальчики, не позволяя подняться и не желая отпускать. Странно было то, что я не боялся, я лишь ждал, что он скажет, и что сделает, я просто смотрел вперед, лениво и выжидающе, даже не стараясь что-либо разглядеть. Я давно потерял к этому интерес, ведь знал, что ничего нового не найду в своей темноте, в которой кроме небольших картинок, придуманный мной, ничего не увижу. - Вы… Вы ничего не видите? – вдруг раздался тихий мальчишечий голосок , а пальцы еще сильнее сжали мою руку. - Нет, мальчик, совсем ничего, - проговорил я в ответ и вытянул вторую руку вперед, накрывая его пальцы и присаживаясь на корточки, так как стоять было уже не удобно, спина начинала сильно болеть. – Но я уже привык, все хорошо. Иди, малыш, играй дальше. У тебя еще все впереди. Просто бегай, играй и не задумывайся ни о чем. Рука его почти выскользнула из моих пальцев, однако на пару секунд он задержался, а потом, вдруг подавшись вперед, что-то вложил мне в руку и отступил назад. - Я хочу чтобы вы тоже видели! Чтобы у вас все было хорошо! – крикнул он, однако голос его звучал отдаленно, будто он давно уже отбежал от меня. – Я знаю, вы будете видеть! Я замер, смотря перед собой и стараясь уложить все в своей голове. Раньше, как я уже ни раз говорил, люди считали меня ужасным существом, никто никогда не говорил мне даже доброго слова, а тут вдруг такое… Да, у детей доброе сердце, я это знал, но чтобы настолько, даже предположить не мог. Тут что-то кольнуло мою ладонь и я, поднявшись, стал аккуратно ощупывать предмет, который был вложен мне в руку. Странный, продолговатый и очень холодный, заостренный на одном конце, на втором же было прикреплено кольцо, а уже на нем – какой-то шнурок. - Джон, это мне не снится, так ведь? – спросил я, смотря вперед, в ту сторону, куда, возможно, убежал мальчик. – Этот мальчик только что был тут, говорил со мной, не отобрал мяч, а дождался, пока я его сам отдал, а потом еще и пожелал здоровья? Я действительно не сплю?! - Нет, Кей, ты не спишь, - он слегка коснулся моего плеча, а потом уже и ладони, забирая кулон, почти тут же одевая его на мою шею. – Это происходит на самом деле и об этом тебе будет напоминать эта маленькая вещица, которую тебе на память оставил мальчик. Кей, ты же знаешь, у детей добрые сердца, они любят всех без разбора, любому человеку они рады и любого человека они берут в пример. И ты стал хорошим примером для мальчика. Даже не смотря на то, что ты ничего не видишь, ты вышел на улицу, гуляешь, веселишься и смеешься, ты не унываешь, ни смотря ни на что. Я тихонько вздохнул и подался вперед, утыкаясь носом в плечо юноши и кладя свои ладони на его плечи. Сейчас отчего-то неимоверно хотелось ласки, однако Джон не обнимал меня в ответ, его рука легла мне на плечо и все. Больше он пока что не делал ничего, даже приобнять за плечи не хотел, просто так и стоял. - Джон… Знаешь, почему-то мне совершенно расхотелось гулять, - честно ответил я и слегка сжал в руке кулон, который висел на моей шее. – Может быть… Может пойдем домой? Я совсем-совсем не хочу оставаться на улице, к тому же, тут вроде и похолодало… - Нет, Кей, тут не похолодало, солнце все так же светит и все так же греет, а ветерок вообще пропал. Но, если хочешь, мы, конечно, пойдем домой, - он ласково погладил меня по голове, и тут же его пальцы переместились на мои плечи, поглаживая уже их. – К тому же, скоро должен вернуться домой твой брат, а у него есть небольшие новости для тебя, так что пора заканчивать нашу с тобой прогулку и возвращаться домой. Он отодвинулся, к моему большому сожалению, и взял меня за руку, медленно выводя из парка. Я все еще думал о мальчике, о поведении Джона, о своем поведении и своих словах, я все еще пытался представить природу, однако отчего-то в груди защемило, стало ужасно неприятно и я закусил губу, стараясь справиться с этим ужасным чувством. Да, такого последнее время не было, каюсь, плакал я много, но это была ответная реакция организма на внешние воздействия, говоря научным языком, но в груди больше не щемило, по крайней мере, до этого момента. Стало неприятно и я посильнее сжал руку друга, пытаясь справиться с моими чувствами. Все казалось мне вокруг каким-то не настоящим, все это меня пугало, постепенно страх возвращался и к тому времени, когда мы уже были рядом с домом, он чуть ли не с головой накрыл меня, я еле-еле шел, постоянно оглядываясь по сторонам. Мне было страшно, очень страшно… Гул машин заставил меня оглянуться и отпустить руку Джона, замереть на месте. Не знаю, что со мной произошло, я просто застыл на месте, смотря в землю и не желая двигаться вперед. В теле ни с того ни с сего наступила такая легкость, стало спокойно и страх ушел, мне не хотелось двигаться никуда, хотелось просто постоять тут. Скрежет тормозов раздался так близко, что я не сумел отреагировать. Громкий сигнал, казалось, застилающий все вокруг, резкий и неожиданный удар, боль пронзает все тело, будто что-то острое разрывает изнутри, а в голове все еще слышится скрежет тормозов и тихий голос Джона, повторяющий, что все будет хорошо…