Встреча изменившая судьбу.

Тихие голоса, плавно переходящие в более громкие, ужасно бьющие, кажется, что люди не говорят, а будто кричат тебе, желая привести в себя. Однако, похоже, сейчас так оно и было. Перед глазами все плыло, казалось, что меня кто-то крутит в разные стороны, будто раскручивать для игры в жмурки. Стало вдруг жарко, я понял, что лежу на спине, а кто-то трясет меня за плечо, стараясь привести в себя, зовя меня с каждой секундой все громче. - Кей, очнись, прошу! – просил он и все старался, чтобы я пришел в себя, чтобы наконец открыл глаза и посмотрел на него, да, я уже понял, это был Джон. – Кей, пожалуйста… Глаза совсем не хотели открываться, было ужасно больно, болело, как ни странно плечо, на которое еще, вдобавок, кто-то давил. Я вновь пребывал в том прекрасном состоянии, когда меня не заботило ничего, мне хотелось просто полежать, чтобы меня не трогали, я будто вернулся обратно, в те времена, когда рядом еще не было Джона, когда он еще не опекал меня и не ласкал, когда был только братик, сдержанный и строгий, будто совершенно бесчувственный. Мне казалось, что все это, что произошло в моей жизни – это всего лишь выдумка, всего лишь мои мечты, которые, увы, нельзя было претворить в реальность. И от этого мне вновь становилось страшно, я вновь хотел сжаться в маленький комочек и закрыть глаза, почувствовать себя вдали от всех, там, где меня никто не достанет, где никто не станет лезть мне в душу и никогда не причинит мне боли. Однако я не мог все бросить. Отчего-то в самом потаенном уголке моей души была надежда, что все это не плод моей фантазии, а настоящая жизнь, все то, что произошло со мной за этот месяц – это правда, это чудо. Именно поэтому я, тяжело вздохнув и слегка помотав головой, чтобы отогнать надоедливого Джона, открыл сначала один глаз, а потом уже и второй. Для меня разницы не было никакой, но вот парнишка выдохнул с облегчением и тут же положил ладонь мне на грудь, видимо, таким способом измеряя пульс. - Я… жив? – спросил я и тут же попробовал пошевелить рукой, но она заболела так сильно, что я оставил все попытки сделать это и просто прикусил губу, желая справиться с этой внезапно нахлынувшей болью. - Да, разумеется, жив. Ты даже не представляешь, как я испугался за тебя, Кей… Я вовремя схватил тебя, но удар пришелся на плечо, прости, я никак не мог принять его на себя… - ответил он и тут же обратился к кому-то. – Нет, не волнуйтесь, все хорошо, мы живем тут, неподалеку. Я отведу его домой. Я тихонько вздохнул, желая поскорее оказаться дома, просто оказаться там, где я был бы хоть немного защищен. Разумеется, этим местом была только моя комната, место, в котором я провел большую часть своей жизни. Тут же сильные руки подняли меня на воздух и я, всё стараясь удержаться, схватился за мягкую ткань рубашки парня. Да, я давно заметил, что Джон больше всего любит рубашки, именно потому, что он почти не носит майки или же футболки, он вечно ходит в рубашках. Я не мог этого понять, но, как говорится, на вкус и цвет товарища нет. Он покрепче прижал меня к себе, а я вздрогнул и прикусил свои пальцы, стараясь причинить себе боль и тем самым хоть немного сдержаться, не заплакать хотя бы здесь. - Кей, тебе холодно? – вдруг спросил парень, а я поежился, хотя и не чувствовал ничего холодного. – Или… Страшно? Я в ответ лишь покачал головой и спросил, далеко ли до дома, однако, так и не ответив на вопрос, друг поставил меня на землю и, придерживая одной рукой, второй открыл дверь, а позже провел туда меня. Я был невероятно счастлив, я был дома, наконец-таки я вернулся туда, где у меня был свой маленький уголок, в котором я чувствовал себя защищенным, потому что этот уголок был изолирован от всего остального пространства, потому что я там был один. Джон позвал меня, так тихо, будто не хотел волновать попусту, а я, сделав неуверенных два шага вперед, протянул руку и тут же ощутил в своей ладони ладонь друга, невероятно теплую, живую. Мне захотелось броситься к Джону на шею и просто разрыдаться, просто высказать ему все, что накипело в душе, однако я не спешил этого делать, а лишь покорно пошел за ним, даже не боясь наткнуться на что-то, зная, что друг не подведет, знал, что убережет меня, не даст попасть в беду, пусть и в такую маленькую. Я не хотел показывать ему то, что чувствую на самом деле, я просто не представлял, как он воспримет это. Я знал, что он ни за что не повысит голос, никогда не накричит и даже не упрекнет в чем-то… Что-то коснулось моих плеч и через минуту меня подняли на руки, а еще через минуту усадили на мягкую кровать, пальцы скользнули мне под футболку и тут же стянули её с меня, а я даже не сопротивлялся, у меня был упадок сил, я чувствовал себя совершенно подавленным, даже сопротивляться не хотелось, Джон сейчас со мной мог делать все, что угодно, что ему пожелается. - Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? – спросил он у меня и аккуратно погладил по плечу, а я покачал головой, совершенно не желая что-либо говорить. – Кей, прошу, хоть одно слово… - Мне плохо… Я тихо всхлипнул и прикусил губу, сильно сжимая в руках края футболки, которая теперь без дела лежала на моих ногах. Не хотелось срываться, хотелось как можно подольше сдержаться, удержать все чувства в себе, однако у меня не было больше сил, все чувства неумолимо рвались наружу, не желая угомониться и застыть глубоко в душе. - Тише, иди ко мне, малыш… Он не впервые называл меня так, это теперь происходило теперь чуть ли не каждый день, но мне почему-то это нравилось, я чувствовал, что принадлежу только ему, потому что никто больше так меня не называл. От этого мне казалось, что между нами есть что-то таинственное, то, что ни за что не поймут другие люди, что не смогут объяснить. Тут же Джон обнял меня и мгновенно подхватил на руки, а потом усадил, как я понял, к себе на колени, притягивая крепко прижимая к своему телу. Я тут же, не долго думая, обвил руками его шею, а ногами обхватил талию, стараясь прижаться еще крепче, почувствовать его всем телом… - Я с тобой, рядом, все хорошо… - проговорил он и тут же, что есть сил, прижал меня к себе, будто прочитав мои мысли. – Расскажи мне, что тебя тревожит? Может быть, я что-то могу сделать, чем-нибудь помочь? - Просто… Просто прижми меня к себе, пожалуйста… - попросил я и прикрыл глаза, утыкаясь другу в плечо и тихонько плача. – Знаешь, когда я почувствовал ту боль, я подумал, что меня сбила машина, я верил в это и даже думал, что попал на небеса. Я видел какой-то странный сон, все вокруг стало белым и я, кажется, даже увидел тебя… Впервые за все это время, что ты опекаешь меня, я смог представить твою внешность, хоть и расплывчато, но все же. Знаешь, я так сильно хотел умереть, я даже думал о самоубийстве, раньше, но теперь не стану этого делать. Мне стало ужасно страшно, я испугался лишь одного – что больше никогда не увижу тебя. Я ненадолго прервался и крепко прижался к другу, гладя его по спине и плечам, будто успокаивая не себя, а его. Джон был таким теплым, у него были широкие плечи, однако, видимо, сам Джон был довольно худым, я легко мог прощупать его ребра, позвоночник. Но тут меня словно током поразило, я наконец понял, что только что сказал, меня осенило, что за бред я говорю, что это похоже на признание в любви... Но я не знал, что такое любовь. Я никогда не испытывал этого чувства, даже не представлял, что люди чувствуют во время любви, не мог понять этих "бабочек в животе" и "волнения при встрече". Я просто не мог почувствовать этого. - Джон, я боялся того, что больше не почувствую тебя, не обниму, не возьму тебя за руку, я боялся именно этого мира, того, в котором нет тебя. - Кей, я понимаю, - тихо ответил он и провел своей большой и теплой ладонью по моей спине. – Ты привык ко мне, понял, что тебе нет жизни без меня, так ведь? Похоже, что так. И знаешь, я понимаю твои чувства. Казалось, мое сердце на минуту замерло, когда я вдруг понял, что еще секунда и тебя не станет. Я не помню, что произошло, но уже в следующую минуту я крепко прижимал тебя к себе, лежа на асфальте и стараясь привести тебя в чувство, однако ты уже был без сознания. Но, когда ты открыл глаза, ко мне будто вернулась жизнь, я понял, что самое главное в жизни – это ты. Дороже тебя у меня нет ничего. И я теперь ни за что не оставлю тебя одного, ни сегодня, ни завтра, ни через год. Никогда. Я поднял голову, судорожно выдохнув и глянув на него, сильно сжал в руках края его рубашки, которая тут же угрожающе затрещала. Я не верил, что Джон может такое сказать, ведь он был откровенен со мной только тогда, когда я просил этого, но чтобы он когда-нибудь говорил про свои чувства, я еще не слышал. От его слов мне становилось страшно, меня начинало трясти и слегка бросало в жар, я пытался скрыть свои щеки и хотел одновременно провалиться сквозь землю, и остаться тут, рядом с Джоном, подольше побыть с ним. Вот и разрывался между двумя желаниями. Я задумался и совершенно забыл про то, что сейчас говорил, чуть ли не признавался в любви Джону, однако парень вывел меня из раздумий. Его ладонь легла мне на щеку, нежно поглаживая и утирая слезы. - Тише, мой маленький плакса, - по-доброму проговорил он и провел подушечкой пальца по моим губам, заставив меня тихонько вздохнуть. – Я с тобой. Не оставлю, не брошу и не отойду ни на шаг. Даю слово. Я ни за что не оставлю тебя в одиночестве… Что-то теплое коснулось моей щеки, прошлось к уху, а потом, совсем рядом раздался чудный голос друга. - За эти несколько недель, проведенных с тобой, я понял многое. Знаешь, я никогда раньше не встречал такого сильного человека, именно духовно сильного, который бы, не смотря на все трудности, согласился бы довериться совершенно незнакомому человеку и просто сделать первый шаг на путь своего выздоровления. Я никогда не видел того, что бы с таким счастьем проживал каждую минуту, пусть даже и после долгого пребывания в одиночестве, пусть даже после долгих и одиноких ночей, я не знал еще такого прекрасного человека как ты, я даже представить себе не мог, что где-то на Земле существует такая прекрасная и ранимая душа, а о том, что это душа живет в теле младшего братика моего лучшего друга и подумать не мог. Ты действительно чудный, прекрасный человек, пусть ты сам и думаешь совершенно не так, скорее всего считаешь себя ужасным и отвратительным, коришь себя за каждый поступок, но поверь, ты особенный, ты прекрасный и душа у тебя добрая и чистая. Знаешь, каждый день видя твою счастливую улыбку я невольно улыбаюсь сам, любуясь тобой, словно какой-то прекрасной картиной неизвестного художника, такой великолепной и неповторимой… Кей, ты стал для меня самым важным человеком, ты даже не представляешь, сколько счастья доставляет мне просто обнимать тебя, просто чувствовать твое присутствие рядом, просто понимать, что есть такой маленький человечек, который не равнодушен к тебе, который любит, пусть и чуть-чуть, самую капельку, но все же любит. Я смотрел куда-то вверх, внимательно слушая его и иногда смаргивая слезы, отчего они срывались с моих ресниц и тут же катились по щекам, капая вниз, на мои колени и на руки. Его слова были прекрасны, право, я еще ничего подобного никогда не слышал, казалось, даже в книгах о таком не писали. Но я и поверить не мог, что это все адресовано мне, совершенно обычному мальчику шестнадцати лет. Слова Джона растрогали меня еще больше, казалось, я больше никогда не смогу воспринимать его слова как есть, а всегда буду искать в них скрытый смысл. Слезы все еще катились по моим щекам, Джон уже не старался меня успокоить, видимо, решив дать мне время выплакаться, выплеснуть все то, что накопилось в моей маленькой, но "очень доброй и чистой" душе. Я не знал, как реагировать на эти слова, даже не представлял, что можно ответить, да и надо ли было? Может быть, лучше стоит промолчать… Я не знал. Прошло немало времени прежде чем я все же успокоился и наконец расслабился, утерев все слезы и просто прижавшись к Джону, обессилив в один момент. Мне не хотелось ничего, совершенно ничего, я впал в такое странное сомнамбулическое состояние, когда тело уже не хочет двигаться и будто то, что ты хочешь сделать, тут же улетучивается, а мозг даже не думает начать "командовать" телом, чтобы наконец подняться и сделать это "что-то". Вот и сейчас у меня было в точности так. Я просто сидел на коленях у друга, полностью расслабившись и лениво обняв его за талию, прислонившись щекой к его теплой груди и слушая его сердцебиение, такое медленное и размеренное. Этот равномерный и тихий стук постепенно стал усыплять меня, глаза сами по себе закрывались и я, увы, не мог противостоять этому, попросту не выходило. Совсем скоро это заметил Джон и, лишь слегка погладив меня по голове, будто заботливый отец, спросил, не пора ли мне спатеньки. Сил не было ни на что, поэтому я тут же слабо кивнул, отпуская его и со всех сил стараясь не уснуть, дождаться того момента, когда парень уложит меня спать и, может быть, легко поцелует в лоб. Это было моей маленькой мечтой, но вряд ли бы такое случилось, Джон просто не стал бы этого делать, чисто из-за того, что ему потом бы сильно попало бы от моего брата, который в дальнейшем не подпустил бы его ко мне даже не три метра. Но почему-то сейчас Джон медлил, будто хотел продлить эти моменты подольше, хоть и прекрасно понимал, что я в любой момент могу провалиться в сон. Наконец с меня были стянуты брюки, я остался только в нижнем белье и, с трудом повернувшись на бок, натянул на себя одеяло. - Спокойной ночи, малыш, - тихонько проговорил Джон и тут же коснулся моей щеки кончиками пальцев, однако я, не долго думая, схватил его за руку, крепче прижимая к себе и не желая, чтобы он уходил, чтобы оставлял меня одного пусть на такое короткое время. - Прошу, Джон, останься со мной… Хотя бы одну ночь, хоть одну маленькую ночку побудь со мной… – попросил я, прикрыв глаза и сжав его руку между своими ладонями, грея его холодные пальцы и слегка касаясь их своими губами. – Я хочу побыть с тобой немножко, обнять тебя крепко-крепко, хоть немного почувствовать тебя… - Хорошо, я побуду с тобой, - перебил он и аккуратно вынул свою руку из моих, тут же послышался тихий шорох ткани, видимо, он все же окончательно решил остаться мной. – Ну-ка, можно я прилягу? Я поспешно кивнул и пододвинулся к краю кровати, освобождая ему место. Благо кровать у меня была большая, мы поместились оба, да вот в чем проблема – одеяло было довольно-таки узким. Я понимал, что он сейчас лежит совсем без одеяла, мерзнет, а может быть уже дрожит от холода, поэтому я тут же придвинулся к нему и, на ощупь найдя его плечо, натянул на него одеяло, тут же слегка улыбнувшись и приподняв голову. Мне не хотелось, чтобы ему было хорошо, отчего-то я хотел, чтобы он улыбался, пусть я бы и не видел этого, чтобы он веселился и никогда не унывал, именно поэтому я в последнее время старался меньше срываться, однако, получалось плохо. Почти тут же я почувствовал, как он крепко обнял меня и прижал к себе, кутая в одеяло и кутаясь в него сам. - У тебя холодное тело, ты замерз? – шепотом спросил он и тут же уткнулся носом мне в макушку, глубоко дыша. – Не стоило мне, видимо, тогда снимать с тебя футболку… Прости, я не подумал. - Ничего страшного, мне совсем не холодно, - проговорил я в ответ и тут же крепко прижался к нему, чувствуя, как сердце начинает биться все быстрее и быстрее. – А ты теплый… Я не знал, что люди могут быть настолько теплыми… Я никогда вот так не обнимал никого, кроме братика, да и то, только в самом раннем детстве. - Теперь с тобой буду я, и ты всегда сможешь обнять меня и попросить ласки, если тебе её не хватает. Знаешь, я так счастлив только рядом с тобой и больше ни с кем, иногда мне даже кажется, что… - тут он резко остановился и, тихо вздохнув, подытожил. – Нет, ничего. Не бери в голову. Я поднял голову, утыкаясь носом ему в шею и стараясь понять, о чем он сейчас думает, что чувствует, однако не получалось. В груди что-то щемило, я никогда раньше этого не чувствовал и не знал, стоит ли говорить или же лучше промолчать, не пугать друга и не беспокоить. Отчего-то снова хотелось плакать, однако я сильно прикусил свою губу, не остановился, даже почувствовав во рту металлический привкус крови, все так же продолжал что есть силы давить, желая болью затмить слезы, желая вновь успокоиться и запереть все в себе, в глубине своей души, как в маленьком сундучке. Но, как назло, Джон будто чувствовал мое состояние, с каждой секундой все крепче прижимал к себе, гладил по голове и плечам, старался успокоить, хоть и видел, что я не плачу. - Кей, тише… - шептал он мне на ухо, чуть ли не касаясь его губами, и едва уловимо гладил мои плечи и спину. – Если это по поводу моих слов, то просто сейчас не время… Тебе еще слишком рано слышать это, просто нужно немного подождать, совсем чуть-чуть. Сейчас ты просто не поймешь того, что я тебе скажу, но в скором времени, когда ты научишься правильно понимать свои чувства, все то, что происходит у тебя в душе, тогда я тебе скажу то, что хотел. А пока придется лишь немножко подождать, совсем капельку… Ну, Кей, не к чему так изводить себя, - он легко щелкнул меня по носу, отчего я автоматически перестал кусать губы, а после уже нежно дотронулся пальцем до моих губ, стирая с них кровь. – Не делай себе больно, прошу. Даже я не стою таких терзаний. Успокойся, все хорошо, я тут, рядом с тобой и, клянусь, никуда не уйду. - Честно никуда не уйдешь? – с надеждой спросил я и тут же обвил руками его шею, прижимаясь к его невероятно теплому телу. – Джон, я не хочу оставаться один, мне становится страшно и ужасно больно, в душе… Знаешь, именно поэтому я и прятался обычно от тебя вначале, мне казалось, что когда я привяжусь к тебе, ты тут же бросишь меня, оставишь в одиночестве и я снова буду страдать… Но теперь я точно знаю – этого не произойдет. Ты будешь со мной, не оставишь и не бросишь на произвол судьбы… Спасибо тебе большое за это. Поддавшись какому-то мимолетному желанию, я слегка приподнялся и тут же прижался губами к его коже, целуя в щеку и почти тут же отодвигаясь, делая вид, что ничего не произошло, однако тут же пряча свои щеки под одеялом, желая, чтобы парень не увидел их и не заметил моего смущения. Послышался тихий, едва уловимый смешок с его стороны и сильные руки тут же обвили мои плечи, крепко прижимая мое худенькое тело к своему сильному и такому большому. Почему-то мне казалось, что Джон намного выше меня, да и вообще, больше по комплекции, будто он уже давным-давно вырос, а я так и остался маленьким мальчиком, остановившись где-то в двенадцатилетнем возрасте. Разумеется, это было не так, я лишь представлял его большим, а себя очень-очень маленьким. Отчего-то в голову лезли самые разные мысли, однако совсем скоро они улетучивались и вскоре в голове не было ни одной, пусть даже самой бредовой мысли, которая обычно появлялась у меня перед сном. Глаза стали постепенно закрываться, во всем теле наступала такая легкость, перед глазами начинали пробегать маленькие картинки, обрывки моего следующего сна, я видел как иду по большому полю, как играют мальчики в мяч, как лепят из песка девочки, будто этот сон был повторением моего дня, всего того, что произошло со мной, только намного ярче, отчетливей и во сне я наконец видел это, именно яркие картинки, а не пустоту и черный фон вокруг меня, темноту, вместо предметов, которые я хотел разглядеть. В этой темноте, мне казалось, водятся страшные существа, которые с каждой минутой приближаются и хотят схватить меня, сжать в своих когтистых лапах и убить, выпить всю мою кровь, а мое тело разорвать на части. Я вздрогнул и тут же открыл глаза, вырвавшись из прекрасного сна обратно в темноту. Джон больше не обнимал меня, однако рядом все еще чувствовалось его тепло, я чувствовал, как моя рука слегка сжимает его руку, а он лежит рядом и тихонько посапывает. В душе наступило такое облегчение, как будто камень с души упал. Натянув одеяло себе на плечи, я крепко придвинулся к другу и тут же аккуратно обнял со спины и слегка потерся щекой о его плечо, блаженно улыбаясь. Казалось, нет для меня большего счастья, чем прижиматься к нему, просто быть рядом, просто касаться… - Котенок, - раздался слегка хриплый ото сна голос друга, а потом уже и легкая усмешка, - спи, уже очень-очень поздно. - Спокойной ночи, - прошептал я в ответ и, покрепче прижавшись к нему, еще раз потерся носом о плечо, а уже потом замер, затихнув и прикрыв глаза. Меня не волновало, что брат мог накричать на меня или же на Джона, я знал, что смогу заступиться за него, все объяснить, сказать, что я сам захотел, чтобы он остался, сам попросил, но вот о поцелуе рассказывать не собирался. Все же брату не стоило знать такие тонкости наших с Джоном отношений. Хотя, это сильно сказано. Кроме дружбы у нас не было ничего, абсолютно ничего, хотя иногда пробегала какая-то маленькая искра, заставлявшая нас делать какие-либо необдуманные вещи. Я, именно под влиянием этой маленькой искры, поцеловал его в щеку, лишь как братик, о котором тот постоянно говорил, но не больше, а он, почувствовав искру, совсем недавно касался губами моего уха, что-то горячо шепча мне, стараясь успокоить. Сон медленно сковывал меня, с каждой минутой хотелось спать все больше и совсем скоро я, прикрыв глаза и окончательно расслабившись, в одну секунду провалился в темноту, в которой уже отдаленно начали мелькать красивые и необычайно яркие картинки…