Встреча изменившая судьбу.

Я чувствовал, что сон медленно, но верно подходит к концу… Поляна, по которой я шел, заканчивалась, впереди начинался город, большой, красивый и очень-очень темный. Многоэтажные дома были построены совсем близко к маленьким домикам, людей на улицах уже не было, даже машин я не видел, хотя они были в любое время суток. Кое-где горели фонари, казалось, что все куда-то вмиг исчезли, просто пропали навечно и все. Юноша, что все это время держал меня за руку, вдруг остановился и повернулся ко мне, внимательно изучая меня. Я не видел его лица, оно было закрыто тенью, падающей неизвестно откуда, но я чувствовал его взгляд, внимательный, сосредоточенный, он будто старался заглянуть мне в душу, старался увидеть все то, что там заключено, однако я тут же отвернулся и, отпустив его руку, медленно направился в сторону больших домов, шагая медленно, изучая все, что попадалось мне на глаза. Яркая вспышка света вывела меня из этого сна, я тут же открыл глаза и потер их, однако впереди была только темнота и ничего больше, даже эта вспышка, которая неизвестно откуда взялась, не стала поводом к возвращению зрения, я все так же ничего не видел. Не видел, но зато прекрасно чувствовал все то, что происходило вокруг меня. Сейчас я лежал на животе, на чем-то невероятно теплом, и это нечто будто обволакивало меня, я чувствовал это тепло как под собой, так и над собой и долго не мог понять, что же это такое. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что лежу на груди у Джона, обнимая его и утыкаясь носом ему в шею. Стало как-то непривычно, сразу в голову пришла мысль о том, что парню может быть тяжело, поэтому я решил слезть, но мой план с треском провалился. Как только я попытался сползти с его тела, руки Джона тут же крепче обняли меня, прижав к себе и не дав этого сделать. -Доброе утро, Кей, - проговорил он, его голос был слегка хриплым ото сна и иногда опускался до шепота. – Как спалось после ночных поползновений в мою сторону?.. - Хорошо, - так же тихо ответил я и тут же еще крепче прижался к другу, не желая его отпускать даже на минуту. – Прости, что разбудил тебя ночью, просто ко мне в голову лезли не очень приятные мысли, вот я и полез к тебе… Я не хотел, правда, просто так вышло. - Ничего не извиняйся… - начал он, однако тут же рядом раздался еще один голос и на этот раз это был голос моего брата, который, казалось, был ни на шутку рассержен. - Вот и наша сладкая парочка проснулась. Так не хотелось портить это прекрасное утро, но, все же придется. Джон, ты помнишь, что я тебе говорил про Кея? Помнишь, что у тебя есть права делать только то, что я тебе разрешил? - Алекс, все совсем не так, как ты подумал. Кею просто стало одиноко, он попросил меня остаться с ним… - начал юноша, но Алекс снова перебил его, не дав договорить до конца. - Стало одиноко? С чего это бы? Джон, прости, но я тебе не верю, Кей никогда в открытую не говорит того, чего хочет, а особенно последние несколько лет. К тому же, повторяю, ты можешь делать только то, что я тебе разрешил. А ночь вдвоем в одной постели в этот список не входит. Так что, Джон, тебе придется покинуть моего ненаглядного брата. - Нет, братик! – воскликнул я, поспешно поднимаясь и все же сползая с груди друга, однако теперь крепко сжимая его руку. – Прошу, не надо! Я очень сильно привязался к нему, я не смогу просто так забыть… Я просто не смогу жить без него… - Сможешь. Это прозвучало словно приговор. Растерянно опустив голову, я еще крепче прижал руку друга к себе, будто мог удержать его, будто мог что-то изменить. Меня трясло, по щекам уже чуть ли не катились слезы, а я вновь кусал губы, растравливая вчерашнюю рану, которая так до конца и не зажила, а теперь ужасно болела. Мне не хотелось никуда отпускать Джона, я старался удержать его рядом с собой, знаю, я вел себя как эгоист! Но я не мог по-другому. Мне было страшно без друга, я боялся остаться один в это пугающей темноте, но, видимо, так и произошло. Именно в эту секунду, когда брат высказал свой вердикт, я остался один в окружении страшных монстров, ужасный и пугающих. Внутри будто что-то ухнуло, в один миг оборвалось, и слезы ручьем потекли по моим щекам. - Джон, я жду. - Дай мне только минутку, - ответил тот и почти тут же поднялся, крепко обняв меня. – Тише, Кей, все будет хорошо. Я с тобой, я все равно буду с тобой, я найду способ вернуться к тебе, обязательно найду… Я обещал, что не оставлю тебя одного, так ведь? Малыш, верь мне, верь тому, что я рассказывал, просто верь и все с тобой будет хорошо. Я не оставлю тебя одного, клянусь… - Джон… - простонал я сквозь слезы, крепко обвив руками его шею и прижавшись что есть сил. – Я не хочу, чтобы ты уходил, пожалуйста, останься… Братик, прошу, позволь ему остаться тут, со мной… - Это для твоего же блага, Кей, - коротко ответил тот и в эту же секунду Джон резко отодвинулся, выпустив меня из своих теплых объятий, в которых мне было так хорошо и спокойно. – Поверь, ты многого о нем не знаешь, а вот я как раз знаю, и различаю то, что может навредить тебе, а что нет. Я автоматически подался вперед, желая схватить друга за руку, вновь притянуть его к себе, однако сумел лишь коснуться его пальцев, моя вторая рука, на которую я опирался на кровать, вдруг оборвалась вниз и я почти рухнул на пол, лишь с трудом удержавшись. Хотелось выть, в груди так больно щемило, а слезы все еще лились по щекам, казалось им нет конца, губы были искусаны в кровь, я понимал всю безвыходность ситуации, знал, что брат ни за что не разрешит Джону остаться со мной после такого, однако он даже не разобрался в том, что произошло! Именно это и удивляло и раззадоривало меня еще больше, я хотел уже крикнуть, объяснить, что было на самом деле, однако тут в комнате раздался голос Джона: - Не плачь… Все будет хорошо, лишь верь в это, а я постараюсь вернуться к тебе. Прошу, не изводи себя, ничто в этом мире не стоит твоих терзаний и твоей боли, которую ты причиняешь сам себе. Кей, я с тобой… Как только он произнес последнюю фразу, дверь щелкнула, закрывшись, больше никого не было со мной рядом, ни брата, ни Джона. Я не хотел терять их, однако все произошло в точности так, как было в тот раз, когда я потерял зрение. Все в один миг отвернулись меня, я даже не мог ни с кем поговорить, многие просто не брали трубку, многие меняли номера. Я знал, что надоедаю всем, однако ничего не мог с собой поделать, мне хотелось настоящего, живого общения, я старался возобновить связь хоть с кем-нибудь, но не получалось. И сейчас было точно так же. Джон, к которому я привыкал столько времени, из-за которого потерял столько нервов, который так сильно прижимал меня к себе и успокаивал, этот прекрасный человек с чистой душой, в один момент пропал из моей жизни, его оттуда попросту выгнал брат. Свернувшись в клубочек, словно кот, крепко прижав колени к груди, я вдруг потянулся за его подушкой и через секунду крепко прижал её к себе. На ней все еще чувствовалось тепло парня, запах его тела и лишь немного – запах одеколона. Я никогда не смогу его забыть, теперь я точно это знаю. Я жадно вдыхал этот запах, стараясь запомнить его на всю жизнь, крепко сжимая подушку в руках и чуть ли не разрывая её на части, ткань уже давно была натянута до предела и, казалось, еще секунда и она разорвется на маленькие части. Я надеялся, всей своей душой верил, что он вернется, что брат не выгонит его, что Джон постарается объяснить то, что произошло, однако этого не случилось. Через несколько минут гулко хлопнула входная дверь, и послышались громкие ругательства моего брата, которые относились к Джону в первую очередь. Однако его голоса не было слышно, видимо, он был занят сейчас совершенно другим. Я тихонько всхлипнул, желая хоть немного сдержать свои слезы, но они, как назло, потекли с удвоенной силой. Я так сильно привязался к нему, так полюбил его… Да, черт возьми, я полюбил его, сильнее чем кого-либо в этом мире! Если бы он только знал, если бы только ответил мне взаимностью, этого бы не произошло, брат бы, может быть, оставил его со мной, не стал бы лишать меня счастья, такого счастья, которое сам не раз испытывал в жизни. Моя душа сейчас была ужасным лабиринтом для любого, кроме разве что, Джона, который смог найти верный "коридор" и выйти туда, куда следует. Скажу честно, даже брат не смог пробраться в те самые потаенные уголки моего подсознания, даже он не смог, а Джон все же сумел. Я не знаю, почему я решился вдруг, ни с того ни с сего довериться человеку, которого совсем не знал. Я просто иногда не понимал своих собственных поступков, а еще чаще попросту даже и не старался понять. - Кей, поверь, так для тебя будет лучше, - раздался в комнате голос брата, я даже не заметил, как он вошел. – Без Джона ты станешь намного спокойнее, мне кажется, что это именно он слишком быстро толкал тебя вперед и все старался продвинуть тебя, заставить мыслить, говорить, делать что-то, именно из-за него у тебя и случались те самые нервные срывы… Теперь тебе станет лучше. Лучше?! Да как он смеет?! Нет, он точно не понимает, да и не старается! До того момента, когда Джон появился у нас в доме, я был таким замкнутым, никого не подпускал к себе и старался убежать от всех и от вся, спрятаться куда-нибудь подальше и постараться отсидеться в каком-то далеком месте, старался скрыться. Даже брат не мог тогда понять, почему я так поступал, с какого такого лешего просто сбегал ото всех. Но, когда появился Джон, я стал совершенно другим, во мне будто проснулась моя вторая сторона, которая была лишь тогда, когда я был еще совсем малюткой. Я чувствовал присутствие Джона, чувствовал его прекрасные прикосновения, боялся их лишь поначалу, а потом постепенно стал привыкать к его теплым рукам, большим ладоням и длинным пальцам, которые так ловко щекотали меня, заставляя смеяться, и поддерживали, когда я падал. Я рядом с ним не боялся ничего, он был большой скалой, за которой я мог спрятаться, и почему-то, в первую очередь от своего собственного брата. Вначале я боялся Джона и любил брата, теперь же все было наоборот. Брат стал для меня совершенно чужим человеком, да, я пока что не прятался от него, но все равно чувствовал, что мы отдаляемся друг от друга и в то же время, по мере отдаления от брата, я сближался с Джоном. Сначала я разрешил ему касаться меня, после, он уже спокойно брал меня за руку, а совсем недавно начал обнимать, так ласково и нежно, будто братика… Но он не считал меня братом, он считал меня нечто большим… Наверное. Точно я не знаю, я лишь могу судить по его поведению. Я чувствовал его улыбку, когда он был рядом со мной, да он и сам не раз говорил мне о том, что как только он оказывается рядом со мной, у него тут же повышается настроение… Я больше всего в жизни хотел увидеть это. Его прекрасные глаза, его улыбку и его самого, зарыться пальцами в его волосы, провести по плечам, погладить по щеке, так нежно и ласково, сделать ему приятно, хоть разочек в жизни. Но я не мог. Я все так же был слепым. Теперь я уже не боюсь этого слова, это раньше я воспринимал это как ужасное оскорбление, теперь мне было все равно. Мне было глубоко плевать на слова всех, кроме Джона и брата, однако Джона, в первую очередь. - Да что ты знаешь о моих чувствах? – тихо спросил я, стараясь говорить серьезно и смело, однако мой голос, из-за слез, все еще немного подрагивал. – С того момента как Джон оказался в доме, ты вообще не обращаешь на меня никакого внимания. Ты даже не знаешь, что мы делаем каждый день, чем занимаемся, как проводим время. Джон часто говорит мне, что ты звонишь чуть ли не каждый час, однако я не верю в это. Прости, но я не верю. Ты не можешь судить о моих чувствах, ты ведь не знал, как я отношусь к Джону, как веду себя рядом с ним. Ты даже не разобрался во всей этой ситуации, а просто выгнал его, не дав сказать ни слова в свое оправдание. Вспомни, каким я был до того, как ты привел Джона и каким стал после этого, как привязался к нему, как бегал с ним куда угодно, даже на улицу вышел, и ты даже не представляешь, чего мне это стоило. И после этого ты говоришь, что мне будет без него лучше? Я замолчал. Я больше не желал говорить ни слова, да и слушать парня тоже не хотел. Крепко сжав в руках подушку, что есть сил прижав её к своей груди, я тут же натянул одеяло себе на голову, стараясь укрыться от всего, что происходило вокруг меня, я хотел убежать совершенно от всего: от брата, от этого мира, от всех людей и даже от этой комнаты, в которой все напоминало о юноше, что ушел совсем недавно. Я хотел вернуть его, хотел, чтобы он снова пришел ко мне, снова крепко обнял и назвал "малышом" или же "котенком", я хотел, чтобы он просто полежал рядом и поговорил со мной, для счастья мне не нужно было большего. Однако этого не происходило, он не возвращался, а брат упорно молчал, видимо, пребывая в шоке оттого, что я наконец-таки смог высказать ему, пусть и не все, но то, что было в моей душе. Раньше я никогда не смел высказывать ему свою точку зрения, стеснялся, не мог, бывало, и двух слов вымолвить, все старался отмолчаться, а Алекс был категорически против, все заставлял меня, даже посильнее, чем Джон. Джон, снова он… Я ни на минуту не мог забыть о нем, правда, старался что есть сил. Тихо скрипнула дверь, брат так и не стал ничего говорить, а просто ушел, оставив меня со своими мыслями наедине. Шли дни. Я понемногу сбивался с хода дней, застрянув где-то на четвертом дне. Было плохо, просто ужасно без него, я не спал. Есть мне тоже не хотелось, поэтому три раза в день, когда брат приходил ко мне и спрашивал, буду ли я что-нибудь, я отвечал отказом и снова кутался в одеяло, лишь изредка меняя свое положение или переворачиваясь на другой бок. Однако брат все равно приносил мне еду, надеясь на то, что я хотя бы что-нибудь да поем. Напрасно. Я не желал быть ни с кем, кроме Джона. Я скучал по нему, в груди что-то неприятно ныло, а слезы просто не переставали течь по моим щекам, вся подушка уже была пропитана ими. Запах одеколона совсем выветрился, а запах его тела да и подавно, оставались лишь малейшие воспоминания того, что он был рядом, недавно, вот так же лежал, обнимая меня, ласково прижимая к груди и успокаивая, шепча на ушко приятные слова, которые, не смотря ни на что, почему-то действительно успокаивали. Я не понимал, почему так происходит. Каждый раз он приходил ко мне именно тогда, когда мне было плохо, будто знал, что со мной творится что-то неладное, будто чувствовал это и тут же спешил на помощь. Каждый раз, когда он что-то говорил мне, старался успокоить, у него это получалось, причем без особого труда. Теперь у меня было много времени, чтобы обдумать все его слова, продумать каждое его слово, постараться истолковать его. Я старался вести себя нормально, однако не всегда получалось, от боли и отчаяния хотелось выть и я, иногда поддаваясь этому желанию, тихонько выл, вцепившись в подушку зубами, чтобы это не так было слышно. Я боялся, что придет брат, что начнет успокаивать… А это он делать совершенно не умеет. А теперь я попросту, наверное, не дался бы ему в руки. Я боялся его, все старался перебороть этот страх в себе, но, к сожалению, не получалось. Наши встречи не были содержательными. День начинался с того, что он заходил ко мне в комнату и старался вытащить меня в ванную, что иногда получалось. Я шел, сильно спотыкаясь, упорно отпихивая его руки от себя сейчас на моем теле было еще больше синяков, чем было дней восемь назад, я часто падал на колени, задевал локтями какие-то предметы, но брата о помощи не просил. Умывался я тоже сам, затем все так же ползком возвращался в комнату и ложился на кровать, зарываясь в одеяло и вновь хватая подушку парня, будто её кто-то хотел утащить от меня. Брат приходил с завтраком, но я только чай выпивал, есть мне совершенно не хотелось. После того, как брат уходил, я забирался под одеяло и, накрывшись подушками, тихонько плакал, кусая губы и стараясь молчать, сдерживать себя, но все напрасно. Чаще всего я успокаивался только потому, что засыпал, израсходав слишком много сил. Я плакал целыми днями, старался успокоиться, но не получалось. Голова болела уже беспрестанно, временами даже температура поднималась, становилось ужасно холодно, даже одеяло и плед не помогали, однако я упорно молчал, не давая брату ничего сделать со мной. Я будто наказывал себя за то, в чем не был виноват… А может быть, и был. Как ни странно, я в первую очередь винил себя, считая свои поступки виной всему случившемуся. Ах, если бы только я не попросил его остаться со мной, если бы только он ушел спать к себе, все было бы хорошо! Но нет, мне, видите ли, стало скучно и одиноко, я захотел побыть с ним. "Всего одну, последнюю ночку". Вот уж действительно, последнюю. Больше у нас не будет ни одной ночи вместе, брат не подпустит его ко мне ни на пушечный выстрел, он будет охранять и защищать меня от того, с кем я больше всего на свете хочу быть. Снова пропасть, снова слезы. Я провел ладонью по щеке, стирая их и попутно касаясь пальцами лба, который был уже горячим. Я сбился со счета, сейчас, наверное, уже неделя прошла, с того момента, как брат выгнал Джона, как тот ушел, пообещав, что найдет путь ко мне, что вернется не смотря ни на что, что не придаст… Я верил ему, моя вера не угасала и сейчас, казалось каждая моя клеточка тела зовет его к себе, притягивает, а он, почему-то, ничего не слышит… И это было обиднее всего. Я больше всего на свете хотел быть с ним, просто обнимать, просто касаться его, и ничего больше. Я лишь хотел быть рядом с ним. Не знаю, может быть, мне казалось, что рядом с ним есть какая-то своя атмосфера, в которой мне так хорошо. Вокруг него всегда витало какое-то спокойствие, безмятежность, рядом с ним всегда было так хорошо… Я рад был только побыть рядом с ним, посидеть поблизости и просто помолчать. Мне даже говорить ничего не нужно было, Джон сам все понимал, сам знал, что я хочу сказать… Иногда мне даже казалось, что он какое-то странное существо, которое умеет читать мысли других людей, но все же он был человеком. Он был теплым, значит, кровообращение у него есть, его сердце билось, он спал, говорил, ел, слушал, в общем, ничем не отличался от обычного человека. Но не смотря на это, он все равно был каким-то особенным… Я любил его. За эти несколько дней я наконец-таки понял, что, наверное, это и есть любовь. Когда рядом с ним начинает сильно биться сердце, когда хочется обнимать его, прижиматься и не отпускать ни на минуту, когда скучаешь, расставшись всего на несколько минут, когда в животе так сладко сводит, когда ничего другого не нужно, кроме этого прекрасного человека, второй половинки. Раньше я не понимал всего этого, а тут вдруг осознал… Я влюбился в первого человека, которого повстречал, к тому же в такого взрослого… Ему бы уже пора детей заводить, семью строить, а он со мной возится… Эх, даже не смотря на то, что я хочу, чтобы у него была семья, я одновременно хочу, чтобы он не бросал меня, чтобы остался подольше со мной, не променял бы на кого-нибудь другого. Да, вот такое вот у меня раздвоение личности, и причем одна из двух моих сторон чаще всего проявляла себя, заставляла делать какие-то необдуманные поступки и вообще, портила мне жизнь. А вторая все время старалась исправить то, что натворила первая. Тихо скрипнула дверь, это точно брат. Снова. Я не хотел его видеть, он стал ужасным человеком, он перестал быть тем прекрасным старшим братиком, который был со мной в детстве, который гонял со мной мячик, который кружил меня… Он стал похож на серьезного и ужасно занятого человека, на одного из взрослых, он перестал быть таким веселым и беззаботным. В один момент он превратился во взрослого, а я даже и подумать не мог, что это произойдет так быстро. Я хотел, чтобы он оставался таким же чудным старшим братом, чтобы все так же сильно любил меня, все так же обнимал, кружил, но нет. Теперь он и день и ночь пропадал на работе, я даже не знаю почему. Джон говорит, что там не очень сильно загружают, наоборот, он сам старается взять побольше работы, побольше всего сделать, со всем разобраться, но не выходит. Он пропадает на работе круглыми сутками, мне даже казалось, что он это делает специально, чтобы забыть меня… Но я тут же прогонял эти мысли, стараясь думать о хорошем. Я знал, что где-то в глубине души он остался все тем же мальчишкой, который души не чает в своем младшем братике, который любит его всем сердцем, всей душой. На время страх пропадал, но потом, почему-то, снова возвращался, становилось вдвойне страшнее, я боялся, что все это на самом деле не так, что брат теперь стал взрослым и самостоятельным, что через пару лет и не вспомнит о маленьком младшем братике, к тому времени, уже, конечно, не маленьком, но все же, что оставит его одного… Да, я знаю, снова мои две стороны. Я их ненавижу, если честно. Они портят мне жизнь, но в то же время помогают. Вот так вот как-то. - Кей, - тихонько позвал брат и почти тут же опустился на край кровати, а я в эту же секунду слегка обернулся, не смотря ни на что, приготовившись его слушать. – Я хочу поговорить с тобой. Наступила тишина, он, видимо, ждал моего ответа… А я боялся вымолвить даже слово, я боялся сделать или сказать что-то не так, поступить неправильно, но все же, не смотря ни на что, тихонько кивнул, уже целиком поворачиваясь к нему и все так же не выпуская холодную подушку из рук.