Книга 1: Чаши у трона

Убей свою гордыню или она убьёт тебя.

Цитата из сериала «Великолепный век».

Времени на обдумывания ответа почти не осталось. Ринат всё-таки оказался прав: вопросы усложнялись по мере того, как количество правильных ответов перевалило за три. Но в начале, когда он только оказался в этом месте, ничего странного не происходило. Это только потом их заставили играть в дурацкую викторину с одним победителем... А сперва, после того, как Ринат открыл книгу и его ослепила вспышка тьмы, он очутился здесь: в полумраке и сырости, стоя на высоком возвышении. Перед ним на каменной подставке блестела красная кнопка размером не больше ладони, а руки свободно болтались по бокам, пристегнутые длинной цепью к трибуне. Ноги же утопали в глинястой почве примерно до середины колен, и Ринат никак не мог вырваться. Похоже, земля пропиталась магией и послушно выполняла все указания владельца, который и загнал их в ловушку. Сперва Ринат не видел ничего, кроме тьмы вокруг. Возвышение не давало возможности ясно видеть, но скучать долго не пришлось: стоило парню осмотреться и понять, в каком плачевном состоянии он находится (смириться со своим положением), как везде включился свет. Парень не успел ничего сказать или вскрикнуть, потому что вдруг из ниоткуда (он через секунду понял, что из-за его спины) появилась длинная белая лента, намертво прикрепившаяся к его рту, не давая вымолвить ни звука. Привыкнув к резкому белому свету, некромант понял, что в помещении не было окон и дверей (мысли о том, как они сюда попали и как им выбраться, не возникало: наверняка магия и скрытые механизмы в стене). Посмотреть, что находилось сзади, не представлялось возможным: ноги не поворачивались вместе с корпусом, руки крепко крепились к камню, а лента не давала повернуть голову. Ринат прикрыл глаза и прислушался к тишине. Концентрации помешал громкий хлопок справа, но парень даже не вздрогнул: ужас сковал мышцы, а от тьмы сзади веяло замогильным холодом. Парень распахнул глаза, ресницы мягко дрожали от переполнявших чувств, а руки сжались в кулаки. Он прижался ближе к каменному изваянию, будто стараясь избежать влияния того, что находилось у него за спиной. Паника заставляла мелко подрагивать, не решаясь проверить, что находится справа. Несколько минут постоянных вздохов помогли немного успокоиться. Не забывая дышать, он скосил глаза в ту сторону, откуда доносились тихие шорохи. Он ожидал увидеть что угодно: и копошащихся в земле червей размером с собаку (почему-то сразу некстати вспомнился Валера, и парень позволил себе слабую улыбку) или монстров в виде огромных змей и жуков… На точно таком же возвышении, утопая в грязи, стояла Айлин. Ринат сразу же закашлялся, пытаясь скрыть смех: ее пепельные волосы растрепались, одежда испачкалась, а пальцы были перепачканы в чем-то темном. Наверное, грязь. Айлин тоже была скована, и Ринат решил, что сам выглядит не лучше. Услышав странные звуки, девушка посмотрела на него и лишь удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала. Наверное, ей мешала это сделать белая лента, которая закрывала почти половину ее лица и сливалась с бледной кожей. Ринат пару раз моргнул, пытаясь взглядом спросить, как она себя чувствует. Айлин на это лишь мотнула головой, что парень перевел как «нормально». Он кивнул и начал смотреть вперёд, пытаясь в стенах из цельных камней отыскать нечто, похожее на выход. Может подойти что угодно: и факел, и чуть отличный от остальных кирпич, и трещины в стене, и слово, написанное на потолке склада мелким шрифтом… Нужно найти хоть что-то! Помещение поражало размерами: Ринат не жаловался на зрение, но даже он не мог отличить один камень от другого. Потолок утопал в тенях высоко над головой, и его не было видно. Освещение не помогало разглядеть всех деталей. Пол находился далеко внизу, и если Ринат попытался бы прыгнуть (чего не произойдёт не только из-за удерживающих его цепей, но и от боязни высоты. И нет, он не трус! Просто боится…), то ничего хорошего не произойдёт. Может, только умрет быстрее и без боли. Неизвестность пугала уже не так сильно, как раньше, потому что Ринат был не один. Тьма позади не рассеялась, но стала более лёгкой, будто ребёнок, который боится темноты, включил в комнате ночник. Ринат не сможет найти выход, если останется стоять здесь. Он попытался что-то сказать, но лента не пропускала ни звука. Поэтому парню оставалось только положиться на интуицию Айлин и свою способность к пантомиме. На самом деле Ринат никогда не играл ни в шарады, ни в крокодила: все его время занимала учеба и подработка вместе с другом детства. Они решили устроиться официантами в кафе, где они и работают по сей день. И если Ринат не может теперь так же часто ходить туда, как и раньше, то Егора оттуда не выгонишь. А что ему ещё делать, если любимый альфа проводит в кафе все свободное время, протирая стаканы? Ринат не понимал этого. Егор не объяснял, решив, что ему ещё рано узнавать такие подробности. Парень фыркнул и прищурился, будто этот способ поможет ему лучше разглядеть пространство под ними. К его удивлению, у него это получилось. Не задумываясь ни на секунду о странной способности, он тщательно рассмотрел каждый камень, каждую трещину на стене напротив, но ничего необычного не нашёл. Он снова и снова вглядывался в темные края, в тени на стенах, желая отыскать даже самую незначительную деталь. Ухватиться за единственную ниточку, которая поможет им спастись. Ринат хмурится, ничего не находит ни через десять секунд, ни через минуту и обречённо вздыхает, моргая. Зрение проясняется, и парень смотрит на Айлин, которая все это время пристально вглядывалась в него, передавая силы смерти, чтобы парень мог лучше видеть в темноте. Концентрация магии спадает, и темный туман перед глазами немного рассеивается. Ринат кусает язык, чтобы с помощью боли отвлечься от влияния голосов умерших. Некроманты легко поддавались магическому влиянию, поэтому их было так мало. Кто-то умер, повстречавшись со слишком сильным монстром, кого-то убили ради денег или дорогих редких артефактов, кого-то сделали рабом или марионеткой в своих играх за власть и влияние. Некроманты знали о своей слабости, поэтому и придумали способ избежать магического воздействия. Защитные амулеты предупреждали своего владельца об использовании магии, и помогали обезопасить себя. Ринат сразу понял, что Айлин пыталась контролировать его глаза, чтобы помочь. Она знала, что у него обязательно должен быть план, даже если неполный. Айлин верила в него, поэтому Ринат, скрепя сердце, на время отключил свойства амулета. Он решил довериться девушке, чтобы отплатить ей за помощь. Когда заклятие улучшения зрения спало, Ринат на миг задумался: включить ли заново защиту или не надо? «Лучше перебдеть, что недобдеть», — повторил он слова своей матери, невольно поморщившись. Нет, не подумайте ничего плохого. Он любил свою маму, просто она была немного… Суровой. Несгибаемая воля, железный характер и гордый нрав, граничащий с гордыней, — вот какой была Милена Алахам. Она обучала своих сыновей в строгости, наказывая даже за малейшую ошибку. Но такое обучение приносило плоды, да ещё какие! Не умеешь плавать — бросают в море и уходят. И единственный способ выжить — научиться. Суровые правила и жесткая дисциплина. Ринат учился быть некромантом, работал, чтобы помочь бедной семье, и пытался хорошо учиться, чтобы поступить в академию и получать большую стипендию. Мама парня была сильной женщиной. Она ничего не боялась, и пыталась сделать такими же своих сыновей. Братья Рината учились спустя рукава, схватывали на лету материал, что им давала мама, и тоже работали. Им обоим повезло: их приняли в организацию по Истреблению, Контролю и Захвату нечисти. Они занимались тем, в чем были хороши. И им это нравилось. Ринат был самым младшим из братьев. Именно из-за этого его и не приняли в ИКЗ. И пусть многие думали, что младшие дети самые любимые и избалованные, семья Рината была исключением. Его почти не замечали, он скрывался за спинами братьев, ослеплённый их блеском. Поэтому он и старался, работал как проклятый, чтобы привлечь внимание. Он зарабатывал деньги (он работал в кафе, автомастерских и заправках, магазинах и супермаркетах), учился на высшие баллы и зубрил ночью конспекты, задерживал дыхание под водой, воскрешал мертвых, уничтожал их снова и снова, чтобы стать сильнее, чтобы мама наконец-то улыбнулась и сказала что-то вроде «ты молодец». Но годы шли, Ринат стал некромантом, но ничего не изменилось. Отношения с братьями не портились, мама никого не хвалила, а Ринат слишком устал ждать. Он на автомате учился в обычной школе, прятал запрещённые книги по магии под подушкой и матрасом и ничего не хотел. Парень не спал ночами, читал и узнавал новые способы убийства нечисти. Он тренировался, чтобы убить время, чтобы суметь защитить себя и семью. Это то, что хотела донести до них мать: нужно быть сильными и уметь ценить жизнь. Ринат понял ее наставления в пятнадцать, поэтому и перестал показывать свои успехи, гордиться ими. Он становился сильнее и скрывал это, потому что это его козырная карта. Многие недооценивают его, а потом удивляются, погибают, не успевая осознать свое поражение и принять его до конца. Братья Рината не поняли этого до сих пор. Но просвещать их Ринат не собирается. Возможно, когда-нибудь они поймут, перестанут бросаться в бой, не подумав. На любые нападки будут отвечать улыбками и не замечать завистливых взглядов. Ринат же понимал, поэтому он вздыхает, задерживает дыхание, перестаёт замечать ауру смерти сзади, включает защиту от чужого влияния и отключает восприятие. Он смотрит на вещи через свой Аид, мир демонов, и пытается отыскать след чужой ауры, которая указывала бы на выход. Один за другим на полу появляются четкие очертания лап (продолговатые ступни с тремя длинными пальцами, как у птиц). Ринат видит их с высоты той ямы, в которой они заперты. Он с ужасом осознаёт, что следы направляются в их сторону, огибают возвышение и скрываются где-то позади них. Зелёный свет становится ярче, и Ринат понимает, что если он задержится в этом полуобморочном состоянии хотя бы на секунду дольше, то может умереть. Поэтому он трясет головой и наконец-то вздыхает. Голова идёт кругом, и он радуется, ведь выход есть и его можно найти с помощью его способностей. Но с другой стороны… Выход находится сзади, там, где не видно ничего, кроме кромешной тьмы и откуда веет замогильным холодом. Ринат чувствует — если обернётся, умрет. Превратится в камень, в пыль, в кровавую лужу. Его внутренности взорвутся, а изо рта пойдет кровь, пропитывая холодную землю и пачкая ленту. Парень кусает губы, жмурится и смотрит наверх — думает, анализирует. Пытается понять, как использовать свои знания на практике. Помещение похоже на склад и пещеру — потолок мерцает металлическим блеском, и Ринат будто наяву видит ребристую поверхность. Здесь сыро и пахнет плесенью, из носа вырывается белый пар, и парень не сразу понимает, что дрожит. Холод идёт непонятно откуда. Рината передёргивает: наверняка опять из-за спины. Неизвестно, от чего ужас сковывает получше всяких цепей. Позже Ринат понимает (чувства никогда его не подводят, а интуиция предупреждает об опасности гораздо лучше, чем любые амулеты), что на них просто смотрят — этот взгляд проникает глубоко внутрь, отыскивает самые тайные желания и страхи. Видит их грехи так явно и отчётливо, что ужас становится полностью обоснованным. Ринат боится, но быстро (насколько хватает выдержки) берёт себя в руки. Он должен победить свой страх, отказаться от чувств и мыслить здраво. Логика и интуиция (абсолютно противоположные вещи) должны помочь ему в этом. С логикой он создаст безупречные варианты победы, а интуиция поможет ему эти варианты осуществить. Ринат опять смотрит на Айлин, и та кивает, будто давая разрешение действовать и согласие на поддержку. Парень чувствует ответственность, и он не может ясно мыслить первые пару минут. Паника ещё не успевает отступить, когда Ринат понимает: выхода нет. Он не может отыскать ни единого способа, который гарантирует полную победу без единой капли крови. Ринат судорожно вздыхает, его глаза наливаются кровью. Они горят зловещим зелёным светом, но он этого не видит. Его занимает лишь поиск возможных решений, а внешность (особенно своя) его всегда заботила мало. Его больше занимают эмоции, мысли. Причины тех или иных поступков, следствия. Поэтому Ринат видит только цифры, расчёты и варианты пути. Пока всё, что он придумывает, оканчивается их смертью. Это настолько плохо, что сердце то ускоряется, то замедляется. Горло сводит спазмами, и глотать становиться тяжело. Паника тяжёлым грузом сдавливает грудь, и дышать становится трудно. Решение не приходит, поэтому Ринат хочет попытаться пойти на риск. На это он потратит значительную часть энергии, что витает в помещении, но, наверное, все получится. Скелагон наверняка будет рад, а его мощь (Ринат надеется) не будет уступать мощи существа за их спинами. Ринат вздыхает побольше воздуха и собирается с мыслями. Нужное заклинание находится быстро, и парень начинает читать его про себя. Повязка до сих пор плотно закрывает рот, глуша все звуки. Парень раскрывает глаза, надеясь увидеть увеличенную копию дракона под ними. Он мог спокойно уместиться в этом месте даже если станет в три раза больше. Но ничего не меняется. Может, только освещение становится чуть ярче из-за уменьшения смертоносной энергии вокруг. Ринат хмурится, паника не отступает. Айлин закрывает глаза, боясь поднять взгляд. В этот самый момент Ринат кажется странным, опасным. Девушка чувствует силу, исходящую от брюнета, и ее передёргивает. Она за всю жизнь видела много Богов и Богинь, слышала сотни тысяч голосов (гораздо, гораздо больше), но ещё никто не пугал ее так сильно. Глаза, горящие зеленоватым трупным огнем, внушают ужас намного сильнее, чем неизвестность позади. Айлин страшно, но этот страх она привыкла прятать глубоко внутри, скрывать от подруг (они ее единственная семья, но и это, к сожалению, ложь) и отца, которого она видит в лучшем случае два раза в год. Она скрывает эмоции под маской равнодушия, и совершенно ничего нельзя понять ни по мимике, ни по сиянию глаз. Даша пытается и всегда проигрывает эту битву. Вита не лезет, прекрасно понимая ее. Айлин лжет обеим и не желает объясняться. В ее масках нет ни единой трещины, а пыль она сдувает с них каждую бессонную ночь, наполненную криками умерших и проклятиями, взывающими к Богам. Глупцы, — думает Айлин в одну из таких ночей. — Неужели они не понимают, что Боги не придут на помощь? Они всегда глухи к мольбам простых смертных. Лучше бы Их не существовало, — твердят мысли. Ты скоро станешь одной из нас! — кричат голоса. Убей их всех, — шепот настолько тихий, что никто бы не обратил на него внимания, но Айлин различает только его. Будто то ли женский, то ли мужской голос говорит ей эти слова прямо на ухо, стоя рядом, на расстоянии в несколько сантиметров. Айлин боится. Она привыкла скрывать свой страх от других, поэтому маска не открывает ни миллиметра настоящей кожи, она не идёт трещинами и не разбивается вдребезги от одной (о-че-ред-ной) лжи. Даша говорит, что любит ее, а Вита стоит рядом и обещает, что не бросит. Но Айлин все равно страшно. Она боится всегда. И когда просыпается (она лежит всю ночь с закрытыми глазами, но сна нет), и когда смотрит на ругающихся подруг (Даша наверняка опять забыла помыть посуду вечером), и когда слушает очередную скучную лекцию по ботанике, и когда целует смущенную бету. Она боится, что все окажется сном (очередным кошмаром), а в реальности она лежит на роскошной кровати в доме отца, упав в обморок от слишком громких криков. Айлин скрывает эмоции под маской, и никто не может понять ее (она играется с чужими чувствами, и ей совсем-совсем не стыдно). Она прячет под длинными рукавами кофт и рубашек шрамы от лезвий и ножей, сделанные под воздействием криков, и не может остановиться. Враньё раз за разом слетает с тонких губ, и Айлин не стыдно. Она не нуждается в жалости и слезах (она не плакала так давно, что терпения считать дни уже нет). Девушка лжет, что спала, и смотрит честными глазами в глаза беты. Даша всегда ей верит, и в этом ее ошибка. Айлин любит пользоваться оказанным доверием, поэтому крадёт чужие кредитные карты и пожимает плечами, когда Даша спрашивает, где они. Они вдвоем ищут их по всему дому, но ничего не находят. Айлин с лёгкостью сдерживает сумасшедшую ухмылку и тянется за поцелуем, желая успокоить оборотня и почувствовать себя на капельку живее. Тепло чужого тела помогает заглушить голоса в голове только на один короткий миг, но Айлин врёт, что рядом с девушкой она ничего не слышит. Айлин покупает на снятые с краденой карты деньги ошейник и дарит его Даше. Она чувствует силу и власть, но страх все равно никак не проходит. Девушка не может понять, почему так боится. Поэтому она и уходит по ночам, бродит по саду, что посадили несколько веков назад, и ни о чем не думает. Включает музыку на максимальную громкость и пытается заглушить крики в голове, но ничего не получается который год. Айлин может не спать месяцами, беря энергию из воздуха (он всегда наполнен страданием и болью, поэтому сложностей не возникает). Он всегда пропитан смертью, и девушка чувствует сладковатый запах разложения. Он преследует ее шестнадцать лет и избавиться от него не получается. Поверьте, она пыталась. Айлин не может перестать дрожать от холода, когда Ринат открывает глаза. Страх по капле проникает внутрь, парализуя все тело, но Айлин не дёргается. Она равнодушно наблюдает за чужими попытками и пытается помочь. Разумеется, ничего не получается, но Айлин и не пытается стараться. Она моргает и отворачивается от парня. Она до сих пор чувствует ауру смерти и слышит громкие крики. Некоторые кажутся смутно знакомыми, но ей плевать. Такое случалось не раз и не два, когда Айлин казалось, что она слышала предсмертные крики отца, подруг. Но раз за разом все страхи были напрасны: оборотень и вампирша спокойно спали в своих кроватях, ни о чем не подозревая. Они ей верили. Как показывала практика, зря. И Айлин этим пользовалась до сих пор. Она находила нужную информацию за секунды и молчала об этом. Разумеется, даже сейчас она знала и о том, где они, и что будет дальше. Девушка знала и про Вечное Пламя, и про планы их врагов, но никому не говорила об этом. Она пожимала плечами, качала головой и твердила «я не знаю», когда на самом деле ее голова почти взрывалась от изобилия информации. Айлин врёт подругам о том, что ничего не знает о своей матери, и ей хорошо. Ложь становится крепкой опорой, с помощью которой она не боится утонуть. Девушка не стыдится ни шрамов, ни фотографий, где парень Виты целуется с другой. Айлин бережет любую деталь для особого случая и никому не доверяет. Она благодарна неведомому существу за то, что оно заклеило им рот. Ринат не может ничего сказать (Айлин ничего не услышала бы из-за непрекращающихся криков), а ещё не может увидеть широкую улыбку Айлин, ведь ее скрывает толстый кусок ткани. Айлин пытается не смотреть в сторону парня, разглядывая высокий потолок и грязь под своими ногами. Она пытается заткнуть гневные крики и если бы не кляп, она точно начала бы спорить сама с собой вслух. Но изо рта не вырывается ни звука, и девушка продолжает говорить. Она рассказывает, что боится смерти (очередная ложь), что Ринат классный парень (на самом деле она так не думает) и что они наверняка выберутся отсюда (ничего, блять, подобного). Она смотрит на каменную трибуну, от которой цепи тянутся к рукам, и дёргает за кольцо. Разумеется, освободиться не выходит, и Айлин послушно замирает, не беспокоясь совершенно ни о чем. Она вспоминает дни с отцом, который ничуть о ней не заботится, и морщится мысленно. Самообладание не теряется, а маска натягивается на лицо сильнее, клей не отходит, и причин для беспокойств нет. Айлин никогда не мечтала о счастливой семье, потому что она не была одинока: бесчисленные голоса заменили ей отца, мать и братьев с сёстрами. Они научили ее не бояться смерти и смотреть ей в глаза, встречать ее приход с ледяным спокойствием и острой усмешкой. Гордость — все, что у нее осталось. Айлин вспоминает недавний разговор с отцом (девушка знала, что он не хотел ей звонить и просто перепутал контакты). Они говорили меньше минуты, но Айлин помнила все от начала до конца. Она никогда не ждала от него внимания, поэтому и не старалась учиться. Даша постоянно отчитывает ее за постоянные пропуски и пытается бороться с ней, но всегда опускает руки и сдается, сталкиваясь с глухой стеной изо льда. — Слушаю, — сказала тогда Айлин в трубку, когда увидела на дисплее лаконичное «отец». Ее голос не дрожит, и она совершенно не волнуется: знает, что он позвонил ей случайно, и хочет посмотреть, что он ответит. Сбросит или начнет разговор? Что он ей скажет? Будет ли интересоваться здоровьем, тем, сколько часов она спит? Айлин знала, что отцу плевать, поэтому и не ждала многого. И когда он не кладет трубку, она не удивляется. Просто внутри что-то переворачивается, а голоса становятся только громче. — Айлин? — раздается напряжённый вздох, и девушка узнаёт голос отца: усталый и хриплый. — Да. Пару секунд стоит мерзкая тишина, но Айлин не неловко. Она знает, что отец тоже сейчас не волнуется — держать маску даже среди близких девушка научилась именно у него. — Как дела в академии? — Айлин по интонации слышит, что отец уже не обращает на нее внимания. Вопросы задаёт не задумываясь, а ответы не услышит. Наверняка сейчас занимается более «важными» делами компании. Например, перебирает отчёты, подписывает документы и просит секретаря принести новую чашку кофе. Айлин опять врёт, говоря, что получила зачёт автоматом и что у них уже начались летние каникулы. Отец заторможенно соглашается, не видя лжи. Он не вспоминает, что сейчас лишь начало октября. Сейчас Айлин переводит взгляд вправо, думает о недоделанной домашней работе (она половину списала с интернета, но Даша быстро это обнаружила и заставила решать вторую половину самостоятельно) и том, что телефон остался дома. Она догадывалась, что этот их поход в библиотеку опять обернется катастрофой. Все оказалось гораздо лучше, чем она себе представляла. Вместо ужасных чудовищ их встретила лишь тьма и грязь. Ну и скука, конечно же, но Айлин было плевать. Если смотреть в одну точку и пытаться перекричать жуткие голоса в голове, то время пройдет незаметно. Вот и сейчас Айлин вспоминает отца (не из ненависти, а потому что скука заставляет идти даже на такие шаги), проклинает невозможность встроить мобильный интернет в мозг, чтобы иметь доступ к фильмам и сериалам круглосуточно, и хочет побыстрее оказаться дома. Не из-за страха, к которому она уже привыкла и который она прячет на автомате, а потому что жидкая грязь уже промочила штаны и кроссовки, а болеть девушка не хочет. У нее не было матери, которая смогла бы позаботиться о ней и вылечить простуду. Она не знала отеческой любви, потому что отец был в постоянных разъездах и командировках. Возможно, она была нежелательным ребенком, поэтому ее и оставили одну в огромном трехэтажном доме с позолоченной лестницей из чистого мрамора и серебряным сервизом, который никогда не использовали. А может, ее отец просто был дураком, который не может принять своего ребенка. В той золотой клетке на стенах висели портреты известных представителей дома Саито, на габаритных шкафах из красного дерева стояли массивные золотые канделябры. Узкие высокие окна закрывали тяжёлыми шторами, а коридоры всегда вели к очередному кабинету или выходу. Дом был огромным, и Айлин не уверена, что была во всех комнатах. Она не знала, зачем отцу такой особняк, в котором запросто можно потеряться. Может, именно для этого. Но девушка все равно дом отца ненавидела. Даже если ее отец там почти и не бывал. Она ненавидела тот дом не из-за пыльных книг в одной из маленьких библиотек, не из-за длинного полированного стола с гладкой блестящей поверхностью, за которым она обедала одна, и не из-за детской обиды. Просто в том доме запах смерти ощущался слишком отчётливо. Будто минимум сотню людей там убили жестоко, кровожадно. Ради достижения своей цели или чтобы убрать свидетелей, Айлин было неинтересно. (Правда, Айлин почему-то не задумывается о том, что может потерять свой настоящий дом, в котором она сейчас живёт больше семи лет, после всего, что совершила). Просто она знала (ей сказали голоса, но никто никогда не узнает об этом), что где-то в подвале до сих пор лежат не захороненные тела, прах и тлен, что некому убрать. Они наверняка уже превратились в гниль и кости (Айлин не знала, сколько лет они там лежат, но призраки были такими старыми, что в голове возникало только больше вопросов), и никто о них не вспоминал. Айлин не хотела спрашивать об этом у отца, но и проверять самой не хватало смелости. Она никогда не хотела бы возвращаться в тот дом, разговаривать с человеком, что зовёт себя ее отцом. Но голоса продолжают звать ее к себе, и ей все труднее противостоять им. Они продолжают твердить, что его помощь ей ещё понадобится, поэтому девушка не решалась портить с отцом отношения так скоро. Его связи могли ей пригодиться. Откуда ещё она может получить деньги и информацию, как не от «любимого» папаши? Айлин продолжает отвечать на редкие звонки отца (некоторые из них опять набирались случайно) и лгать ему насчёт учебы. Она пытается быть милой и кроткой, чтобы завоевать доверие (отец для нее такой же чужак, как и люди с улицы). Меняет маски одну за другой, чтобы изучить чужую реакцию на смех, дерзость, равнодушие и усталость. Обычно эти разговоры не длятся долго, потому что отец занят. Айлин не хочет задумываться над тем, какие ещё секреты хранит его организация. Сколько людей он убил за время, пока его не было рядом с ней? Для чего вообще ему нужно столько жертв? У Айлин была одна идея, но доказательства отсутствовали. Поэтому быть полностью уверенной в том, что отец хочет захватить мир, не приходилось. Айлин не являлась гением, но и дурой точно не была. Поэтому и ждала, тратя время на поиски информации, которая могла бы помочь найти союзников (она обожала шантаж, а компрометирующих фотографий у нее всегда было достаточно) и придумать план по спасению своей жизни. Потому что Айлин боится за себя намного больше, чем за других. Она не хочет бояться всю жизнь собственной тени, поэтому готова убегать столько, сколько потребуется. Если она сможет убежать, то жизнь станет не такой уж и плохой. Айлин не боится смерти и если ей суждено умереть, то она с радостью пойдет на эшафот и подставит голову под взмах топора. Секреты остаются заперты за семью замками, и Айлин пока не хочет пытаться взломать их. Код подобрать будет сложно, но она точно знает, что справится. Возможно, ей не хватает уверенности в себе, а может, все дело в отсутствии родительской ласки. С детства она была одна, друзьями стали голоса в голове, а крики были лучшим будильником по утрам. Долго не спать сперва не получалось. Девочка падала в обмороки от усталости и не могла сосредоточиться ни на чём, кроме тихого шёпота в ушах. Она была любопытной, поэтому и пыталась разобрать каждое слово, вспомнить каждую просьбу и выбраться наконец из дома, где всегда было слишком тихо. Неестественно тихо. Но со временем она научилась терпеть, не обращать внимания на голоса, которые становились только громче и злее, и держать маски, менять их так быстро, что никто не может уследить за их количеством. Даже сама Айлин не уверена, что ее светлая сущность до сих пор существует. Она не смогла бы выжить в том море лжи и грязи, которыми полна ее душа. Внутри лишь темнота, и Айлин почти уверена, что свет ей не нужен. Если она выйдет на солнце, то сгорит, маска расплавится, а под ней не окажется ничего. Только пустой холст, краски на котором застынут и превратятся в черную слизь, что рассыпется на пол, на грязные прогнившие доски. Айлин привыкла жить в темноте и слышать грязные голоса, которые шестнадцать лет трогали, пачкали чистую душу с белыми краями и золотистым сиянием. Может, она хотела, чтобы ее очернили. А может, ей это внушили и ей казалось. Девушка думает, что свет не особо нужен, но теперь она живёт под солнцем. Ей приходится прятаться в тени других людей, оставаясь незамеченной в любых случаях. Она притворяется чистым созданием, когда родилась во тьме. Дом отца (она никогда не сможет назвать его своим) был тихим и темным. Энергия была как на кладбище (так же неспокойно и грустно), и Айлин это не нравилось. Пусть она не любила гулять одна, ей все равно пришлось полюбить одиночество. Ей не хотелось ощущать ту давящую атмосферу, будто за тобой наблюдают бесчисленные пары глаз, но ей пришлось. Просто потому, что отец совсем ей не занимался. Айлин не могла спокойно спать, даже когда голоса на время затихали, но позже она привыкла и к тишине, и к черноте вокруг, которая кажется пристанищем монстров, когда она сидит на кровати одна. И голоса соглашаются, пугают рассказами о висельниках и самоубийцах, которые отправились на тот свет (или в Ад, смотря кто во что верил) в этой комнате. Айлин вспоминает своего гордого отца и думает, что они похожи. Возможно, на его месте она тоже стала бы убивать людей, чтобы выжить. Даже если бы она заметила малейший намек на предательство или слабость, она тут же выпустила бы когти. Потому что сильные всегда убивают слабых. Тем, кто не способен защитить себя, не место в идеальном мире высших существ, который хочет создать ее отец. Айлин не уверена, что хочет остановить его. Она не думает, что в ней есть ненависть к чему бы то ни было. Айлин не уверена, что так думает. Она может понять отца, его жажду совершенства. Пока его поиски не увенчались успехом (Айлин знает это, потому что отец продолжает звонить раз в месяц, и это внимание лучше всего указывает на наличие свободного времени), она не будет вмешиваться. Если бы отец смог найти способ изменить мир по своему подобию, то он бы забыл обо всем на свете. И о дочери, и об обязанностях главы компании. Айлин кажется, что ничего не получится (голоса с ней согласны), но ей уже все равно. Она думает о выходе только спустя десять минут безрезультатных попыток Рината что-то сделать. По его расслабленной позе она понимает, что он обнаружил выход и что он боится того, что их ждёт сзади. Того, что смотрит на них, пожирает взглядом и уже чувствует сладкий вкус их грязной плоти (слишком много греховных мыслей) на языке. Айлин опять отводит взгляд от грязного парня (пот стекает по лбу, а адамово яблоко перекатывается по горлу, когда Ринат сглатывает) и снова рассматривает камень на стенах. Она допускает мысль, что Ринат вполне смог бы разрушить одну из них, чтобы выбраться. Воздух должен же откуда-то поступать, значит, на стенах должны быть маленькие (размером со спичечную головку) отверстия, через которые чистый воздух проникает внутрь. Айлин могла бы подсказать это парню, но у нее нет ни желания, ни возможности этого сделать. Она и не собиралась помогать, пока ее не попросят. Она поворачивает голову из стороны в сторону, будто наблюдая за игрой в теннис, где мяч быстро перемещается из одной половины поля в другую. Девушка хочет подпереть подбородок рукой, но цепи оказываются слишком короткими. Ещё один взгляд на Рината, и возмущение поднимается из толпы голосов: почему у этого парня оковы длиннее, чем у нее? Почему он может почти свободно размахивать руками, а она нет? Айлин хотела бы фыркнуть, но сдерживается, продолжая прерванный разговор с одним из голосов. Скоро все должно закончиться. Ринат же продолжает дышать, сдерживая гневный крик (который в любом случае не прозвучал бы), и не понимает, что пошло не так. Ответ находится быстро: мощь их врага настолько велика, что не пропускает чужую магию. Но тогда он вообще не должен был чувствовать ее. Ринат, если бы магия глушилась, не смог бы отыскать следы, ведущие к выходу, или услышать запах гниения, доносящийся от неизвестного существа позади. Он почувствовал себя пустым, если бы в нём не осталось энергии. Значит, проблема не в уничтожении магии. И не в отсутствии энергии: у парня бегут мурашки по коже от той смертоносной силы, что витает в воздухе. Она лёгким ветерком проходится по телу, и Ринат задыхается от высокой концентрации силы, которая пронизывает золотыми жилами землю и висит мелкими крупицами в воздухе. Ринат успокаивается, вытягивает из окружающего его пространства энергию и выдыхает через нос, выпуская углекислый газ и очищая организм. Открыв глаза, он видит не огромного монстра с костяным телом и размахом крыльев как у Боинга, а его уменьшенную версию. Скелагон глупо хлопает глазами (огоньки в пустых глазницах вспыхивают и гаснут каждые две секунды, и Ринат предполагает, что дракон так моргает) и смотрит на парня в ответ. Он не оглядывается по сторонам и, судя по всему, совершенно не собирается расти. Ринат ждёт, когда его друг справится с удивлением, и его терпение вознаграждается: Скелагон взмахивает хвостом, медленно поворачивает голову на сто восемьдесят градусов и задумчиво дёргает ушами (Ринат думает, что три небольшие кости, скреплённые в виде треугольника, его уши). Дракон поворачивается обратно и раскрывает пасть, намереваясь что-то сказать или, еще лучше, сделать. Оттуда вместо слов вырывается красный столп пламени, и Скелагон опять замирает на несколько долгих секунд, пытаясь переключиться из боевого режима в обычный. У Рината возникает мысль, что дракон появился, готовый атаковать, но, не увидев ничего, что могло бы представить опасность для Рината, запаниковал, тем более вряд ли он расчитывал на разговоры. На эти мысли Ринат лишь вздыхает и пытается жестами объяснить ситуацию, вовремя сообразив, что тоже говорить не может. Но вдруг цепи натягиваются, и Ринат почти врезается лицом прямо в каменную поверхность трибуны. Прямо напротив него оказывается та самая красная кнопка, — единственное украшение серого камня. Ринат не видит другого способа и пытается немного расслабить запястье, чтобы дотянуться до нее. Ничего не выходит, цепь не удается сдвинуть ни на миллиметр, и руки остаются плотно прижатыми к камню. Он думает, что ничего не остаётся, кроме как приподнять лицо и подбородком нажать на кнопку. Ничего не происходит долгую минуту, но потом свет загорается сильнее, а в центре зала появляется ещё одна трибуна, украшенная золотом и высеченная из нефрита. За ней возвышается высокая фигура, облаченная в черные одежды, обрамленные золотыми нитями. Фигура открывает глаза, и Ринат чувствует знакомый холод — точно такое же ощущение исходило за их спиной. Такая же энергия, тот же запах. Ринат чувствует странное предвкушение и азарт. Их враг не может знать, что они сильнее обычных смертных! Но он ничего не успевает сделать, потому что фигура щелкает пальцами, смотря на Скелагона, и он исчезает, растворяясь в густом тумане, который затем медленно подплыл к правой стене и... впитался в нее. Ринат замирает всего на секунду, когда не чувствует Скелагона в своем Аиде сразу же, как тот исчезо, но еще через мгновение он чувствует знакомое тепло, когда дракон возвращается обратно к нему, и слышит его причитания. Его голос наконец-то вернулся, но Ринат не смог бы ответить ему даже если бы захотел. Однако действия фигуры на этом не заканчиваются. Она скидывает с головы капюшон, скрывающий ее лицо, и наблюдает за чужой реакцией. Перед этим Ринат замечает, что ткань вышита розами, и ни о чем не думает. Их врагом оказывается симпатичная женщина. Ее золотистые пышные волосы были заплетены в две объемные косы, которые лежали на ее плечах и свисали до талии. Взгляд красных глаз проникал глубоко внутрь, а брови были словно два кинжала, смотрящие вверх. Но то, что заставляло людей морщиться от отвращения, — рот, плотно зашитый толстыми кривыми стежками. Кожа вокруг ран была красной, будто Небожительница совсем недавно зашила себе рот. Ринат пытается не дрожать, показывая свое отвращение, и смотрит в глаза женщине, сталкиваясь с ней взглядами. Он бесстрашно молчит, дожидаясь чужой реакции на свои действия. Женщина переводит взгляд на Айлин. Та моргает один раз, выдавая свое удивление, и всем видом выражает смирение и равнодушие. Ринат дивится такой выдержке, но тоже не собирается проигрывать в этой битве. Женщина закрывает глаза и улыбается (нитки натягиваются, и из ран начинает течь свежая кровь). Она опять щелкает пальцами, и ее плащ, обитый темным пушистым мехом, исчезает, а на руках появляются мягкие перчатки с узором из роз. Ринат не удивляется и приподнимает бровь, будто говоря «и это все что ты можешь?». Пугать похищенных детей и менять наряды каждые пять минут, — вот и все, на что она способна. Айлин так не думает и поэтому молчит, не мигая смотря на красивую женщину. Платье на ней горит словно небо на закате, и на нем вышиты золотые цветы. В головах пленников раздается нежный голос: — Молчание — золото. Приветствую вас. Мое имя — Бастия, и я хочу предложить вам игру, — глаза ничего не выражают, но улыбка не покидает израненных губ. Бастия неподвижно стоит и ждёт их ответа. Ринат с Айлин переглядываются и синхронно кивают. Женщина повторяет их движение и продолжает улыбаться. В ее глазах вспыхивает алчный огонек, но никто его не замечает. Раздается тихий шелест, и лента убирается в сторону, сворачиваясь кольцами на грязной земле. Ринат облизывает губы и трет щеку о плечи, чтобы стереть капли пота. Бастия кладет руку на трибуну и нажимает на одну из кнопок. Позади нее появляется прозрачный экран, постепенно наливаясь чернотой. На нем по одной появляются темы, и Ринат с удивлением считает их. Всего их оказывается семь: психология, научные факты, Боги и Богини, предки и потомки, сны, логические задачи и «все тайное становится явным». Это наводило на определенные размышления, и Ринат невольно вздыхает. С рук, прижатых к камню, спали кандалы, испарились все в том же густом золотом тумане, и он наконец смог шевелить руками спокойно. Бастия наклоняет голову на бок и складывает руки в приветливом жесте. Она кланяется, а ее улыбка все никак не желает покидать лица, поэтому картина получается одновременно жуткой и завораживающей. — Если вы готовы, то давайте начинать. Правила оказываются до жути простыми: каждый по очереди выбирает тему, и на экране появляется вопрос. Тот, кто первый нажмёт на кнопку и ответит правильно, получает десять очков. Если игрок ошибётся, то десять очков снимаются, и ход переходит сопернику. — И самое важное, — вежливая улыбка продолжает растягивать губы, — чтобы выйти, вам нужно набрать сорок очков. Значит, вы можете ошибиться только два раза, если хотите выжить. Пусть вам помогут Боги. Айлин усмехается (ей уже довольно непривычно дышать без скрывающей половину лица ленты), и голоса кричат возмущённо, что Боги не помогут, а удача не более, чем пустой звук. Ринат же немного успокаивается, и в нем просыпается интерес и дух соперничества. Он с гулко бьющимся сердцем ждёт вопросов и думает, что точно ответит на всё. Недаром он так долго учился и не спал, чтобы стать сильнейшим в своей школе. Он единственный смог сдать вступительные экзамены в академию, не заплатив ни копейки. Бастия видит в их глазах уверенность и не может сдержать вздоха умиления. Эти смертные такие глупые: думают, что смогут победить… Как жаль, что игру создала она. И чем увереннее они будут, тем быстрее проиграют. Ведь она — грех Гордыни. И те, кто поддались ей, никогда не смогут победить. Бастия смотрит на мальчика брюнета и шевелит пальцами, будто хочет или потрепать его по щеке, либо почесать за ушком. Он определённо проиграет — высоко поднятый подбородок и дерзкая ухмылка… Грех Гордыни вздыхает, вспоминая множество таких же ребят. Они были сильными, уверенными и честными. Жаль только, что выигрывают (выживают) только лжецы. Те, кто готовы идти по головам, по горе из трупов, чтобы добиться своей цели. Мальчишка таким не был. А девчонка — да. Бастия косит взгляд на эту самую девчонку и невольно замирает, натыкаясь на внимательный изучающий взгляд. Серые мутные глаза смотрят пристально, выискивая слабости и всё, что поможет победить. Женщина думает, что девочка — лучшая, кого она видела. На роль нового греха она подойдёт слишком идеально, и от этого мурашки бегут по спине, а навсегда замершее сердце почти готово выскочить из груди. Жестокая, лживая змея, которая лучше укусит, чем отпустит чужака. Гордыня улыбается мягко, видит в глубине чужой души отклик на свои действия и думает, что нашла совершенного игрока. Эта девочка прогнила насквозь, и она знает всю темную сторону жизни. Она истинный дьявольский цветок. Черный лотос, дочь зла. И Бастия впервые хочет побыстрее начать игру. Она указывает рукой на Рината и просит его выбирать. — Научные факты, — следует незамедлительный ответ. На экране вспыхивают слова: «На сколько сантиметров вырастает Эйфелева башня каждым летом?» Ринат не успевает даже подумать, а рука уже нажимает на кнопку, и в эту же секунду он вспоминает правильный ответ. — На четырнадцать сантиметров и девять миллиметров, — громко и четко. Бастия улыбается, хлопает в ладоши, и на большом золотом табло высвечивается счёт: десять — ноль в пользу Рината. Парень хмурится. Ему неловко, потому что Айлин может остаться здесь, если продолжит в том же духе. Возможно, ему стоит уступить и остаться? Он наверняка сможет продержаться до того времени, пока девушка не приведет помощь… Но Ринат с грустью и сожалением отбрасывает эти мысли в сторону: он не доверяет этой девчонке, поэтому не надеется на ее помощь. Сейчас каждый сам за себя, и только ум и смекалка смогут помочь выиграть. В выживании Ринат почти ничего не смыслит, но играть в интеллектуальные викторины он всегда любил. — Следующая тема, — мысленно обращается к Айлин Бастия, сжимая пальцы на краях трибуны. — Психология, — Айлин ни капли не нервничает. Она полностью уверена, что сможет ответить на любые вопросы. Экран пару раз мигает, выбранная тема исчезает, и высвечивается вопрос. Ринат держит руку над кнопкой, готовый нажать в любой момент. Пусть он был полным неучем в толковании чувств, но… «О чем вы сожалеете в своей жизни?» Ринат замирает и задумывается. С ним происходило на так уж много ужасов, чтобы сожалеть о чем-то. Разве что… Вечеринка? То, как он напился и переспал с незнакомцем? И пусть этот чужак кажется слишком знакомым, Ринат не может понять, кто это. Он не может вспомнить. И сожалеть об этом не получается — ведь ему было хорошо. И если бы ему снова дали выбор, он поступил бы точно так же. Но Ринату не дают развить эту мысль. Раздается громкий звонок, означающий, что Айлин готова дать ответ. — Я жалею о том, что не смогла помочь выполнить задание в Камелоте. Табло очков пару раз мигает, и счет становится равным. Ринат немного удивляется, ведь он думал, что Айлин наверняка солжет. А может, эта Бастия и не проверяла на честность. Но подумать ему никто не дал — женщина улыбается Ринату, не замечая уже засохшей крови на губах, призывая выбрать новую тему. — Логические задачи. «Как спрыгнуть с десятиметровой лестницы и не ушибиться?» На этот раз Ринат думал на секунду дольше, чем раньше, но все равно первым нажал на кнопку. — Твой ответ? — Бастия продолжает говорить с закрытым ртом, а ее голос раздаётся в его голове. — Нужно прыгать с нижней ступени, — после небольшой паузы отвечает парень, поглядывая на Айлин. Она скучающе разглядывает землю под своими ногтями, и Ринат теряется. Он чувствует, что его обманули, но не может понять, где именно. Пусть он и вел сейчас в счёте, но было ощущение подставы. Его уверенность начала таять с каждой секундой. Он все больше и больше убеждался в том, что с ним играли. Но ничего поделать он не мог: Айлин выбрала категорию «сны». Табло в очередной раз моргнуло, и высветился вопрос: «Нострадамус видел в змее символ… Продолжите мысль». Ринат наблюдает за Айлин из-под полуопущенных ресниц и видит, как она чуть хмурит брови, а ее губы сжимаются на один короткий миг. Потом ее лицо разглаживается, будто девушка надела новую маску взамен старой. Ринат качает головой и нажимает на кнопку. — Грехопадение человека, зла и хитрости. Это описание отлично подходит Айлин, — думает про себя Ринат, когда счёт становится тридцать — десять. — Она похожа на ядовитую змею, которая не шипит и нападает из-за угла. Эта мысль возникает и тут же пропадает, забрасывается на самую высокую и дальнюю полку мыслей. Ринат не уверен в своих силах, когда остаются три категории. Они неоднозначные, и парень наверняка не сможет ответить на них. Но хотя бы один вопрос должен оказаться верным, и он сможет спастись. Ринат выбирает категорию «предки и потомки» и в очередной раз за день вздыхает. Потому что вопрос явно для тех, кто разбирается в мифологии, а парень никогда не был фанатом сказок и нелепиц. Но приключения в Преисподней научили его быть более открытым. Потому что то, во что он не верил, может оказаться правдой. «Назовите всех Хранителей Авторов Судеб и их божественных покровителей». Айлин успевает нажать на кнопку гораздо быстрее, чем Ринат успевает понять вопрос. — Натаниэль Блэк, в прошлом Даркварден, фамилию получил от родителя, а именно отца — повелителя Ада Дарквардена. Ринат усмехается — вопрос оказался с подвохом. Пока парень пытался назвать хотя бы двух Хранителей (он не знал ни одного, но попытаться стоило), Айлин увидела двойное дно в этом вопросе и смогла обойти эту ловушку! Если бы они не были соперниками, Ринат похвалил бы ее за находчивость и наблюдательность. Айлин спокойно проследила за тем, как ее счёт увеличился на ещё десять баллов, и выбрала тему «Боги и Богини». Ринат сглотнул и поправил воротник рубашки. Он абсолютно не разбирался в мифологии и легендах. Поэтому надеяться на то, что ответ именно на этот вопрос он знает, не приходилось. Но вдруг?.. «Эта богиня покровительствует банши, и ее сила сравнивается с представителями Высшей Тройки». Ринат даже не успевает дочитать вопрос до конца, когда слышит звон от нажатия кнопки. Он обречённо смотрит на Айлин и надеется, что она ошибётся. Остаётся один вопрос, и он должен ответить на него правильно. — Разумеется, это Лина. Бастия улыбается ещё шире, успевшая остановиться кровь снова начинает течь по подбородку, капая на землю с мерным стуком. Счёт становится равным, и женщина больше не спрашивает ни о чём — остаётся последняя тема, и напряжение возрастает до предела, достигая апогея. Бастия думает, что девочка превосходит даже самые смелые ожидания. Она хочет оставить эту девчонку себе, но понимает, что эта змея ответит на последний вопрос и победит в этой игре. Потому что на него сможет ответить только она. Девчонка из тех людей, которые по крупицам собирают информацию и использует ее против врагов. Она знает абсолютно все о противниках и намного больше о союзниках. «С кем переспал Ринат Алахам во время ежегодной вечеринки Кости Оленева?» Ринат совсем не ожидает от себя такого действия, но он нажимает на кнопку. Раздаётся звон трубы. Но потом он замирает, чувствует, как краска распространяется по щекам, ползет на шею и уши. Этот вопрос слишком личный, но ответа не знает даже он — прямой участник истории. Ринат вздыхает и успокаивается. Наверняка от него ждут правды, того, во что он верит. А его страхи и предположения ничего не значат, особенно сейчас. — Не знаю. Бастия не перестает улыбаться, а Айлин не сдерживает тихого хмыка, который остаётся полностью незамеченным. Ринат смотрит на табло и отшатывается назад. Упасть ему не дают погруженные в землю ноги. Он широко раскрытыми глазами смотрит на то, как у него отнимают десять баллов. На колени не даёт упасть все та же шелковая лента, а Бастия продолжает смотреть на Айлин, которая качает головой. — Это был Матвей Сазонов. Раздается звук фанфар, и счёт становится совершенно другим: двадцать — сорок. Айлин не радуется, не смотрит на Рината и даже не пытается выглядеть счастливой. Ринат успевает увидеть широкую улыбку Бастии, то, как жадно сверкают ее глаза, перед тем, как земля под ним исчезает, образуя ровный круг. Он падает во тьму. Айлин только успевает прошептать тихое «прости», но она опять лжет — ей совсем не жаль.