— Может, не надо?

Этот год, кажется, был самым спокойным и легко прожитым из всех предыдущих. Поначалу было сложно: было сложно не закрывать глаза, сидя в Большом зале; было сложно не спотыкаться на родных лестницах; было сложно засыпать в собственных кроватях; было сложно сидеть на уроках по Защите от Тёмных Искусств, смотря не на того преподавателя. Новый учитель, Дэниел Брайт, был блондином с ярко-голубыми глазами, маленького роста. Этот человек был добродушным и весь искрился заботой: на ученика, что-то не понявшего, не набрасывался с упрёками, а пытался помочь и объяснить. К нему всегда можно было прийти хоть посреди ночи, если тебя мучили кошмары. Те самые кошмары. Кошмары восьмикурсников. И он помогал. Но был не тем, всё равно не тем… Профессор МакГонаггл прекрасно справлялась со своими новыми обязанностями: Хогвартс был организован как никогда. Было меньше драк и перепалок, ссор и оскорблений. Может, поспособствовало то, что после войны мысли многих прояснились… Кстати, об этом. Всем известный Драко Малфой с ледяными глазами стал, не лучшим, конечно, но другом знаменитых Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. А началось всё с поминок родителей Гарри, с ночи Хэллоуина, когда Малфой, пробравшись к башне Гриффиндора (уже немного поддатый), попросил девчушку, стоявшую рядом, позвать Поттера. В эту ночь Драко будто был другим человеком: вежливым, спокойным и понимающим. Разговоры обо всём на свете заставили понять друг друга чуть лучше. Принц Слизерина открыл причину своего побега из Малфой-Мэнора. Он больше не хотел быть частью этого, не хотел ходить под вечной тенью Пожирателя Смерти, чудом свёл татуировку, въевшуюся в кожу. Сбежал ночью, оставив записку со словами: «Я люблю тебя, мама. Прости». Он ненавидел отца всем своим нутром: из-за него он вступил в ряды Волан-де-Морта, из-за его имени был таким на протяжении всей учёбы. И в эту ночь на Хэллоуин Драко был таким же сиротой, как Гарри и Гермиона: Малфой и девушка сами сделали себя таковыми, а Гарри был просто обречён на это. На следующее утро Золотая Троица приветливо поздоровалась с Малфоем, который улыбнулся, что было редкостью, им в ответ. Сначала они не могли довериться ему, Гермиона отговаривала своих мальчишек от малейшего контакта с ним. Но всё же, тогда, в Малфой-Мэноре, он не раскрыл Гарри. Что двигало им в тот момент, наверное, навсегда останется загадкой. Но главное то, что под конец ноября Золотая Троица вышагивала рядом с Драко. Ученикам Хогвартса было странно видеть заклятых врагов, идущих рука об руку. Но потом все привыкли. Ведь многие изменились. Перед Рождеством расстались Гермиона и Рон: причём решение сделать это было обоюдным. Уизли всё больше внимания начал уделять поумневшей, как бы странно это не звучало, Лаванде Браун, а Гермиона просто поняла, что та влюблённость, которой она была пропитана по отношению к Рону, была ошибочной. Потому что он слишком не такой. Слишком простой, слишком с рыжими волосами, слишком голубоглазый. А ещё ранее, в середине октября (долго же тянули) Джинни и Гарри сообщили о своём расставании: особой причины они не обозначали: мол, тяжёлое время было, просто нужна была поддержка и всё в этом роде. Даже Рон, кажется, отреагировал адекватно. Несмотря на появление Драко в компании Гарри, Рона и Гермионы, прежние друзья не забыли друг друга, и Золотая Троица так и оставалась вместе: часто они проводили время именно втроём, вспоминая прошлые года, шутя и смеясь. Во время прогулок вчетвером, Малфой странно поглядывал на Поттера, иногда переводя взгляд на Грейнджер. За несколько дней до её расставания с Роном он прямо заявил Поттеру, что видит, как тот неровно дышит к подруге. И после открывшейся правды, конечно же, подшучивал над ним, как только мог. Но и всячески пытался убедить Гарри пытаться добиться, добиться Грейнджер. Идя с ними к кабинету трансфигурации и что-то рассказывая, как бы случайно перестраивался, чтобы Поттер оказался рядом с Гермионой. Ему было странно и смешно от действий Драко. Но, кажется, так правильно.

***

— Драко Малфой, даже не смей! — кричала на блондина Гермиона, услышав о предложении слизеринца протащить на выпускной, который он будет отмечать с гриффиндорцами, несколько литров огненного виски. — Это запрещено! Я как староста Хогвартса, мог… — Герм, не зуди, — перебил её Малфой, вальяжно разлёгшись на траве. — Верно? — он взглянул на Рона и Гарри, ища в них поддержку. — Правда, Гермиона. Это же выпускной. Пора вновь нарушить правила. Напоследок, — произнёс Гарри, закидывая руку ей за голову и разворачивая к себе лицом. — Ну пожалуйста, — просит он, строя умоляющую гримасу. — Да простит меня Мерлин, — закатывает она глаза, зарываясь руками в его чёрные пряди. — Ты лучшая староста, Гермиона, — слышится где-то справа от неё, и рука рыжего легонько хлопает её по плечу. — Видишь, Поттер. Ради тебя наша заучка готова на всё, — шепотом произносит поднявшийся Драко на ухо Гарри, от которого потом получает чувственный удар в живот свободным локтем, из-за чего слизеринец начинает громко смеяться, привлекая к себе внимание. — Драко, ты нормальный? — спрашивает Гермиона, разворачиваясь к Малфою. — Да, — отвечает он, смотря на неё, а затем переводит взгляд на Гарри, — просто рад, что у меня есть такая замечательная подруга, — и вновь начинает смеяться, падая на траву.

***

— Мы хотели зайти в «Сладкое королевство». Идите вдвоём, мы потом к вам заглянем, если успеем, — говорит Драко Гермионе и Рону и тянет Поттера в сторону магазина сладостей. Сегодня — воскресенье, и сегодня в Хогсмиде полно народу, как никогда раньше. Ведь через неделю Выпускной бал, бал, который станет последним днём, проведённым в Хогвартсе. Уже позади ТРИТОНы, нервы и волнение перед экзаменами: вроде бы, все четверо сдали их успешно. Даже Рон сумел удачно приготовить зелье и не взорвать свой котёл. О Гермионе и говорить нечего: всё было как обычно, но девушка постоянно твердила о том, что сделала ошибку в одном из заданий по истории Магии. Но вряд ли это было возможно. Сейчас заклятые когда-то враги шли рука об руку по Хогсмиду, наслаждаясь крайним поход по этому чудесному месту. Сколько приятных и страшных воспоминаний было связано с ним… Все и не перечислишь. Главное — то, что было сейчас. — Хорошо, мы недолго, — ответила Гермиона, прощаясь с друзьями и увлекая за собой Рона к магазину платьев. Да, сегодня у его владельца будет большая выручка. — Ну, готов, Гарри? — спрашивает Малфой, глядя на Поттера и играя бровями. — К чему? — вопросом на вопрос отвечает парень, заходя в магазин сладостей. — Мерлин, не тупи, Поттер, — закатывает глаза Драко, в попытке донести до своего друга, то… То что он должен был сделать уже четыре месяца назад, чёрт! — Если ты не скажешь ей на Выпускном, я сам открою ей истину, и тебя уже ничего не спасёт, — говорит Драко, рассматривая полки и набирая множество упаковок «Берти Боттс». — Мерлин, Драко. Знаешь ли, не очень-то хочется, чтобы наша многолетняя дружба разрушилась из-за каких-то… чувств, — он делает неопределённые движения руками в воздухе, пытаясь что-то изобразить. — Ты никогда не отличался сообразительностью, Гарри. Боже, Поттер, она никого из нас не обнимает так, как тебя! — восклицает Драко, чуть ли не сносят полку с леденцами и получая укоризненный взгляд в свою сторону от владельца магазинчика. — Извините. — Ну и как же она обнимает? — Ты сам знаешь, — бросает он, отходя к другим стеллажам. И Гарри знает. Помнит то, как она делает это. Помнит, как она, обхватывая его своими тоненькими ручками и обдавая таким родным цитрусовым ароматом, прижимается ближе, задерживая руки на шее. Затем невесомо карабкается холодными пальцами к затылку, немного тормоша волосы. После этого Поттер всегда прижимает её ближе, желая почувствовать её каждой клеточкой тела. Он видит, что она обнимает Рона и Драко не так, слишком быстро. И Гарри, осознавая, что все они друзья, и это не больше, чем дружеские объятия, всё равно стискивает зубы, пытаясь унять эту ревность. Но он и мысли не допускает о том, что она может думать о нём больше, чем как… о брате. И это пугает. Это… ему не нравится. Он не хочет так. — Я не знаю, как, — честно признаётся он самому себе, не думая, что произнесёт эту фразу вслух, стоя в очереди к кассе. — Легко. Берёшь и говоришь, — подбадривает его Драко, всё ещё набирая лакричных трубочек. — Хочешь, если она скажет что-то в своём этом роде Гарри-ты-что-совсем-что-ли-глупая-шутка ну или ты-что-так-не-может-быть-мы-друзья-же, можешь меня убить. Я разрешаю, — губы растягиваются в ухмылке. — Драко Малфою безразлична его жизнь? Удивительно. — Нет, просто я знаю, что тебе не придётся убивать меня, — говорит он, в привычном жесте задирая подбородок и подталкивая друга к кассе.

***

— Вы этого не видели, но она просто сногсшибательна! — воодушевлённо рассказывал Рон, сидя на берегу Чёрного озера с Гарри и Драко, в то время, как Гермиона помогала МакГонагалл — разбирала тетради за прошлые года по трансфигурации. Кажется, лучшую ученицу Хогвартса первый раз за всё время обучения тяготила помощь декану — до конца года осталась неделя, а она там, а не здесь, не с ними. — Мне кажется, она всегда такая, — пожимает плечами Гарри, тут же прикусывая язык. Драко же опять начинается ржать, как ненормальный. — Ты прав, — синхронно с Роном произносит он, и рыжий тоже начинает смеяться, а в это время Малфой поглядывает на Поттера, шуточно качая головой и щуря глаза. Хорошо, что Рон их не видит. — Мне нравится Гермиона, — на одном дыхании выпаливает Поттер, моментально останавливая смех друзей этой фразой, получая в ответ гробовую тишину и выпученные глаза Драко. — Ч-что? — спрашивает ошеломлённый Рон, не веря своим ушам. Гермиона… что? — А чему тут удивляться, Рон? — вдруг говорит Малфой, усаживаясь поудобнее на траве. — 8 лет дружбы, разные неприятности и перепалки, поддержка в любой ситуации. Ну и война, конечно. Палатка. Чего ты ждал? — заканчивает Драко, вскидывая подбородок. Наверное, от этой привычки он никогда не избавится. Слизеринец, всё-таки. — В принципе, да, Гарри, я тоже об этом думал, — задумчиво произносит Рон. — Когда? Поттер, явно не знающий, какой ответ давать на такой вопрос, быстро выпалил: — В феврале, — нет, радость моя, после войны, тогда, когда ты ещё встречался с ней! — Ясно. И ты собираешься делать что-нибудь? — уже с неприкрытым интересом спрашивает Уизли, поднимая бровь. — Думаю, да. На выпускном, — отвечает Гарри, глядя в сторону замка, откуда бежит девушка, которая через пару минут подлетит к нему и уже в таком привычном жесте пробежится тонкими холодными пальцами по его шее, взрывая внутри множество фейерверков. А губы непроизвольно растянутся в улыбке. А руки прижмут её спину ближе.

***

День. Один день остался до того самого бала. Последнего бала здесь. Больно. Слишком сильно скручиваются все внутренности и сжимается сердце, замирают лёгкие, и сковывает дыхание, когда смотришь на величественный замок. Не просто школа, — дом. Не просто место, в котором ты учился и летал на метле. Это больше. Это то, что никогда не отложится твоей памятью глубоко, это то, что будет плавать на её поверхности вечно. Здесь он нашёл их двоих (а потом и третьего), её, здесь он стал сильнее, здесь он обрёл то, чего ему так не хватало 11 лет — семью. Здесь выработался внутренний стержень, здесь его закалило. В поезде, принадлежащем этому месту, 8 лет назад в купе одного из вагонов он встретил мальчугана с огненными волосами и девчушку с растрёпанными прядями. Встретил тех, кто не бросал. Встретил Хагрида — слишком доброго для полувеликана. Слишком простого, открытого и честного. Слишком понимающего и любящего. Встретил Джинни, Невилла, Полумну, Фреда и Джорджа — тех, которые под натиском жабы Амбридж, перед Пожирателями смерти сохраняли все его тайны, не смея выдать. Тех, кто был с ним, когда убили Седрика. Сириуса. Дамблдора. Хедвига. Снейпа. С ними он прошёл через многое — через корни дьявольских силков, Тайную комнату, Запретный лес, Министерство Магии и войну. Через боль, потери и скорбь. Через смерть. Видя гибель других. Становясь сильнее и выносливее. И сейчас, когда он летит на метле, в последний раз гоняясь за снитчем, в горле предательски нарастает ком, а глаза наполняются слезами. И это не от ветра, с огромной силой врезающегося в лицо и продувающего внутренности. Это от осознания. Осознания того, что это конец. Мокрые дорожки начинают бежать по лицу, не планируя останавливаться, голос срывается на крик, разрывающий тишину, царившую на квиддичном поле. Солёная жидкость перекрывает весь обзор, заслоняя глаза, руки трясутся, вгоняя метлу в одну из трибун. И он падает, получая синяки в последний раз. — Гарри, что случилось?! — обеспокоенно вскрикивает его подруга, вскакивая с места, видя подходящего Поттера к столу Гриффиндора с перепачканным лицом, на котором красуется синяк, и тонкой струйкой бежит кровь, как 10 минут назад бежали слёзы. — Всё в порядке, Гермиона. Я просто влетел в трибуну. Всё нормально, — резкая боль прошибает затылок, заставляя тихо застонать и ухватиться за голову, тут же виня себя: девушка, смотрящая в упор, подвигается ближе, доставая палочку, аккуратно касаясь мягкими подушечками пальцев ушиба и произнося заклинание. — Тебе нужно к Помфри, — строго, но с нотками тревоги, произносит Гермиона, всё ещё держа руку на щеке Гарри. — Да, — он даже не сопротивляется, как когда-то раньше, по телу лишь разливается тепло из-за переживаний за него, из-за тревоги в её глазах. Волнуется. И от этого 18-летнему Гарри Поттеру хочется прыгать так, как первокурснику, впервые удачно поднявшемуся в воздух на метле. — Только проводи его, Герм, — подаёт голос Рон, больше обращаясь к Гарри, чем к подруге, и уголки его губ чуть заметно приподнимаются. — А то мало ли что. — Да. Идём, Гарри, — говорит девушка, вставая и протягивая волшебнику руку. Тот поднимается, и он вновь вдыхает этот цитрусовый аромат, наслаждаясь им, когда Гермиона берёт его под руку. Некоторое время они идут молча, и эта тишина ничуть не сковывает. Так приятно, когда можешь находиться рядом с человеком и ничего не говорить, не чувствуя при этом дискомфорта. Это, наверное, одна из тех вещей, которая отличает обычных знакомых от настоящих близких друзей. — С кем пойдёшь на бал? — тишину прерывает Гермиона, поворачивая голову к Гарри, смотря своими шоколадными глазами в его ярко-изумрудные. — Один, — незамедлительно отвечает Гарри, коря себя за то, что не решился пригласить её на этот праздник. Так же просто сказать: «Хей, Гермиона, привет, давай пойдём с тобой на бал вместе, как хотели пойти к Слизнорту, м?» Но и так сложно! Да, на 4 курсе Гарри правильно понял: сражаться с драконами намного проще, чем приглашать девушку на бал. — Я тоже, — к удивлению Поттера отвечает Гермиона, заворачивая за угол. — Меня пытался пригласить один пуффендуец с 7 курса, но как-то у него… не получилось, — она легко улыбается, и Гарри кажется, что волшебница сжимает его руку сильнее. — Может тогда сходим вместе? Как друзья, — быстро проговаривает Поттер, а сердце начинает биться всё быстрее и быстрее. — Как друзья? — отстранённо переспрашивает девушка, резко встряхивая головой. Гарри хмурится от такой странной реакции. Неужели она… Нет, бред. Бред, Поттер, не придумывай! — Давай, я буду только рада. А то к Слизнорту мы вместе так и не сходили, да? — спрашивает девушка, закусывая губу и пряча улыбку. — Я подумал про то же, — отвечает Гарри и останавливается, также улыбаясь и глядя на подругу. Они стоят слишком близко, и, наверное, до Гарри только сейчас доходит, какой же он высокий по сравнению с ней: её нос располагается где-то на уровне его ключицы, и как же ему хочется, чтобы этот самый нос уткнулся в эту самую ключицу, проводя по ней… — Герм, я… Сильно… — Я тоже люблю тебя, Гарри, — девушка подходит ещё ближе, обхватывая плечи Поттера своими тонкими руками, и холодные пальцы как обычно бегут к затылку. А Гарри хочет выкрикнуть, что да, он любит, но уже давно не так, не так! Не так, как раньше. Всхлип. Плечи легонько вздрагивают, и он прижимает её к себе ещё ближе, сжимая руки на спине. — Просто я счастлива, что познакомилась с тобой, — отвечает Гермиона на ещё не заданный вопрос, тормоша его волосы. И голова уже не болит.

***

— Ты все вещи собрал? — спрашивает у Рона Поттер, надевая парадную мантию. — Нет, немного осталось. Завтра утром закончу. День отъезда был назначен на следующий после самого бала, и все восьмикрусники считали это реальным издевательством. Отоспаться бы ещё нормально успеть после празднования… — Я ещё даже не начинал, — говорит Симус, откидывая одеяло и начиная смеяться. Все подхватывают это, глядя на него: Финниган только встал с кровати, хотя бал должен начаться через полчаса. — Дин, ты скоро? — в дверях появляется уже давно готовый Невилл, сильно изменившийся за этот год. В количестве девчонок, бегающих за ним, он ничем не уступал Избранному. — Джинни уже внизу. — Иду, — отвечает Томас, бегом направляясь к лестницам: они с Уизли вновь сошлись, и, кажется, у них всё было хорошо. Совсем не так, как раньше. — Рон, я тоже пока спущусь. Подожду тебя в гостиной, — говорит Гарри, подходя к двери. — Угу, — бубнит тот из-за полога своей кровати и потом громче добавляет, посмеиваясь. — Удачи! На эту реплику Поттер лишь закатывает глаза, хотя сам слабо улыбается: кто знает, что может принести сегодняшний вечер. Спустившись в гостиную, он натыкается на светлый затылок, который потом тут же сменяется серыми глазами. — Готовимся, — говорит Драко, единственный из всех учащихся Хогвартса, кому было разрешено находиться в башне другого факультета, расставляя напитки и еду на столах вместе с Джинни. — Не рано? — спрашивает Поттер, глядя на девушку. — Нет, — отвечает она, вытирая руки. — Мама показывала мне парочку бытовых заклинаний. Я просто наложу чары Сохранности, и всё, — говорит она, подходя к Гарри. — Можно тебя на пару слов? — Ты идёшь с Гермионой, ведь так? — спрашивает она у него, когда они отходят в один из углов гостиной. — Она мне вчера сказала, — отвечает рыжеволосая на вопросительный взгляд друга. — Молодец, — искренне улыбаясь, говорит она. — Ну да. Прекрасно выглядишь, — замечает он, оглядывая её бежевое платье. — Спасибо, ты тоже нич… — девушка замолкает на полуслове, смотря за плечо Гарри. Это заставляет его развернуться и застыть также, как и все присутствующие в гостиной. С лестницы, ведущей в спальни девочек, спускается Гермиона, сама на себя не похожая. Платье изумрудного цвета подчеркивает её фигуру, делает ярче блестящие глаза. На тонких лямках аккуратными небольшими волнами спускается до колен, а затем переходит в лёгкий шлейф, тихо стелющийся за ней. Причёска — точь-в-точь, Гарри готов поспорить с кем угодно, как на Святочном балу на 4 курсе. Гермиона такая нежная и элегантная, неброская, явно не надеявшаяся привлекать к себе внимание, как какая-нибудь Паркинсон. Она одета довольно-таки просто, и именно это и делает её такой красивой и сногсшибательной. Да, Рон правильно сказал тогда. Гарри удивляется в который раз: когда это девочка с непослушными волосами успела вырасти в такую чудесную девушку, притягивающую взгляды? Пульс становится чаще, губы расплываются в улыбке, а внутренний голос твердит: «Ты точно сделал верный выбор, Поттер». Тут же встаёт образ её лица, запачканного грязью, её рук, сжимающих меч Гриффиндора, Гермионы-бойца. Смотря на эту неземной красоты волшебницу сложно представить, что это хрупкое создание сражалось с сильнейшими тёмными магами, переступая через трупы. «Не сейчас, Поттер», — шепчет сознание, медленно выводя их транса. — Ты прямо… Вау, — говорит Гарри, когда Гермиона подходит к нему. Гениально! Самая лучшая фраза, которую ты мог бы произнести, Поттер! — Спасибо, — смущённо отвечает она, опуская голову. Краем глаза волшебник замечает, как Джинни удаляется к столам, о чём-то спрашивая Драко. — Ты сегодня будешь самая красивая из всех, не сомневайся, — продолжает Поттер, встречая любимую улыбку. — Спасибо, — её рука пробегается по его предплечью в привычном жесте. — Рон скоро спустится? — спрашивает она, ладошкой указывая на лестницу. — Да, он почти готов, — отвечает Гарри, никак не отводя глаз от Грейнджер: это сделать, наверное, просто невозможно. — Эй, Гарри, ты её сейчас съешь глазами, — шутит проходящий мимо Малфой, получая укоризненный взгляд от Гермионы. — Тебе правда очень идёт, — тут же добавляет он и поворачивается к Поттеру, хлопая его по плечу. — Мы, в принципе, закончили. Вон Рон как раз спускается. — Идём? — спрашивает парень, которого берёт под руку появившаяся рядом Лаванда, и все выходят из башни Гриффиндора, направляясь к Большому залу.

***

— И конечно же Гермионе Грейнджер. Самой умной девушке и самой прекрасной подруге в моей жизни. Спасибо тебе. Я люблю вас! — заканчивает речь Поттер, уже поблагодарив всех тех, кто был ему дорог. Выпускной бал проходил просто отлично: всевозможные музыкальные группы, состязания в заклинаниях, различные конкурсы, шикарные блюда и напитки, просмотр колдографий на большом экране… И ещё много всего, что даже не перечислишь. Одно можно было сказать точно: все выпускники получали огромное удовольствие от того, что находятся здесь, и мысли о том, что этот замок скоро придётся покинуть, сменялись мыслями о том, как же им повезло, что они были здесь. Жили. Дружили. Учились. Любили. — Красиво сказал, — говорит Гермиона сошедшему со сцены другу, протягивая ему бокал с тыквенным соком. — Впрочем, как и всегда, — она приближается к его лицу и целует в щёку, отчего Гарри не может сдвинуться, ставя себя в неловкое положение. Глупо получается, верно? — Всё нормально? — спрашивает Драко, прищуриваясь. — Да, всё отлично, — говорит Гарри и, беря за руку Гермиону, идёт в сторону столов. — Кто куда планирует идти после школы? — спрашивает Лаванда, накладывая Рону салат. — Я попробую пойти в Министерство. В Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Не закатывай глаза, Рональд, — своим учительским голосом обращается к другу Гермиона, отмечая его жест. — Ладно тебе, — отвечает тот. — Я пойду в Авроры. — Я тоже, — подхватывает Гарри, и в эту же секунду получает сильный удар в плечо от девушки, сидящей слева. — Спятили совсем!? — кричит она, привлекая к своему столу внимание. — Хотите до конца своих дней рисковать жизнью? Тебе 7 лет не хватило, Поттер!? — ещё громче кричит она, затем сразу же извиняясь перед окружающими. — Хотите, чтобы я совсем измоталась, вечно за вас переживая? — За тебя она волнуется больше, признай это, — справа на ухо нашёптывает Малфой, пихая друга в бок. — Ладно, Герм, давай об этом не сейчас, — Гарри кладёт свою руку на её оголённую спину, втягивая воздух. Чувствует, как она постепенно расслабляется и её дыхание становится размеренным. Она не просит убрать руку. Бомбически. — Хорошо. Но нас с тобой ещё ждёт длинный разговор, Гарри. — Ладно, — отвечает он, и к его огорчению отпускает руку, потому что подошедшая к ним Полумна просит Гермиону отойти с ней. — Я планирую стать колдомедиком, — говорит Малфой, откусывая от вафли кусок. — Правда? Никогда не мог подумать, чтоб... — начинает Гарри, но не успевает закончить, так как начинает играть песня. Та самая песня.