Побочный ущерб

      Три месяца назад был побежден темнейший волшебник всех времен, и мир был спасен от величайшего разрушения. После его смерти магический мир ликовал; пабы по всей стране ломились от волшебников, поднимающих бокалы к потолку и кричащих: «За Гарри Поттера — Мальчика, Выжившего Дважды!». Вспоминая те дни, Гарри думал, что ему стоило греться в лучах славы — пока она была.       Спустя три месяца после битвы за Хогвартс, все, кто боролся и выжил, были приглашены на церемонию, посвященную памяти погибших. Список гостей был немал, а в честь погибших были возведены статуи и могильные камни, на которых были выгравированы имена героев. Их решили поместить у края Запретного леса — там, где когда-то находилась хижина Хагрида. Все монументы были закрыты тонким, серебристо-белым покрывалом — их собирались открыть только после начала церемонии. Сейчас возле них стоят лишь Гарри, семейство Уизли, Гермиона и Драко, гуляющий у края озера и бросающий камни в темную воду. Гарри смотрит на него, а потом поворачивается к друзьям.       — Готовы? — осторожно спрашивает он, засовывая руки в карманы.       — Как никогда, — криво улыбается Рон.       — Все будет хорошо, — заявляет Гермиона. Несомненно, она-то свою речь помнит.       Миссис Уизли грустно улыбается Джорджу, смотрящего на закрытую статую брата-близнеца.       — Ты в порядке, милый? — тихо спрашивает она.       — Да, — хрипло отвечает он. — Прости, я просто… — он взмахивает рукой, словно пытаясь так описать свои чувства, а потом закрывает рот и отворачивается.       Гарри отводит взгляд.       Рон и Гермиона подходят к нему, а Гарри замечает неподвижную фигуру Драко Малфоя, стоящего у темного озера.       — Он рано, — замечает Гермиона. Рон с неприязнью смотрит на бывшего слизеринца.       — Интересно, что ему нужно, — беспокойно и смущенно говорит Гарри. Помолчав, он жестом просит Рона и Гермиону подождать, а сам идет к парню.       Под ногами хрустят мелкие камешки. Малфой не поворачивается, но произносит привычное приветствие:       — Поттер.       — Малфой, — кивает Гарри. Драко бросает камень в озеро. Раздается плеск; по водной глади идут круги. Даже когда камень исчез, все еще легко понять, где он упал. — Церемония начнется только через несколько часов. Что ты тут делаешь?       Малфой тяжело вздыхает.       — Все изменилось после битвы, не так ли?       Гарри не знает, что ответить. Огромная часть замка обрушилась, повсюду пыль, грязь и обломки. Деревья в лесу сломаны — некоторые даже выдернуты с корнем. Хижина Хагрида превратилась в груду камней и щепок.       — Полагаю, — говорит Гарри и нахмуривается. — Ты прав.       — Да, — Малфой наклоняется и подбирает камешки. — Но озеро не изменилось.       Гарри смотрит на темную воду. Он до сих пор не видел кальмара, живущего там, и внезапно его беспокоит, выжил ли зверь или нет.       — Ты изменился, — неожиданно говорит Гарри. Он отворачивается от озера и смотрит на парня. — Ты теперь другой.       Малфой прищуривается.       — Как и ты, — он бросает камень в воду, и тот исчезает.       — Да, — Гарри поднимает голову. Небо чистое, ярко-голубое; солнце светит с вышины. Кажется глупым вот так стоять и болтать о пустяках с тем, кого многие годы ненавидел. Может, он и впрямь изменился. А другие? Может, он был слеп и не замечал этого? Малфой перестал грубить и язвить, но что стало с Роном? Гермионой? Наверняка и их это не обошло стороной. Они через слишком многое прошли, чтобы остаться прежними.       — Это моя вина, — шепчет Малфой, и Гарри вновь молчит, не зная, что ответить. Он растерянно понимает, что его ботинки уже все в грязи — он стоит слишком близко к воде. — Слушай, Поттер… — Малфой вздыхает и выбрасывает оставшиеся камни в озеро.       — Да? — Гарри замечает, что Малфой сжал зубы. — Что такое?       Драко смотрит на ноги и молчит.       — Ничего. Забудь, — он разворачивается, отходит на пару шагов, а потом бросает через плечо: — Прости.       — За что? — спрашивает Гарри, но парень съеживается и быстро уходит; его темно-серое пальто развевается на ветру. — Погоди, Драко… — но он замолкает, не решаясь просить его остаться. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, смотрит, как Драко Малфой уходит прочь.       Где-то через пять минут, когда солнце на дюйм поднимается над горизонтом, к краю озера подходят Рон и Гермиона. Они не спрашивают, что сказал Малфой. Они стоят молча, пока Гермиона не решает нарушить тишину.       — Никогда бы не подумала, что увижу замок таким…       — Грустным? — подсказывает Рон. — Удрученным? Покинутым? Жалким?       — Как будто последних семи лет и не было, — едва слышно говорит Гарри. — Это место было моим домом, а теперь это просто… Руины.       — Его можно отстроить заново, — Гермиона старается казаться сильной, но голос у нее все-таки дрожит.       — Но он не будет прежним, — мрачно говорит Рон, крепко сжимая руку Гарри.       — Ничто уже не будет прежним, — шепчет в ответ Гермиона.       — Озеро не изменилось, — говорит Гарри, обнимая ее за талию.       Она на миг задумывается.       — Возможно, только внешне. Но под водой все тоже другое.       Гарри вспоминает, как много лет назад он входил в это озеро на турнире. Тогда он еще не знал, что случится. Он и не мог знать.       Они стоят, держась друг за друга. Поддерживая друг друга. Гарри сдерживает слезы, потому что сейчас не время плакать, но смотреть на обломки того, что стало ему домом, разрушенного теми, кто лишил его всего, выше его сил. Это так злит его — и одновременно печалит. Его дом. Груда камней, часть из которых угодила в озеро. Словно прочитав его мысли, Рон говорит:       — Дом — это не Хогвартс. Дом — это люди, — и он сжимает руку Гарри.       Они долго стоят, не отрывая взглядов от мертвого замка.       Дом — это не Хогвартс. Дом — это люди.       Когда начинают приезжать волшебники, троице приходится спрятаться за закрытыми покрывалами статуями, стоящими у маленькой сцены. К первым рядам подходят Невилл, Полумна и еще несколько бывших учеников. Полумна вся в черном, и этот цвет ей не идет. Без ярко-желтого и лилового это словно другой человек. Джинни сидит с семьей и неловко и грустно улыбается Гарри.       Люди занимают места, а потом расходятся по группкам. Из-за приглушенного гула голосов Гарри становится сложно думать. Все слишком мрачно и тоскливо; небо заволокло облаками, люди одеты в черное, никто не улыбается. Все собрались скорбеть. Ничто уже не будет прежним, слышит он слова Гермионы. Профессор Макгонагалл встает со стула, чтобы поприветствовать волшебников; она быстро наставляет палочку на горло, чтобы повысить голос.       — Приветствую, — начинает она. — Мы собрались сегодня, чтобы почтить память тех, кого больше нет с нами, — ее кошачьи глаза оглядывают собравшихся. — Мы собрались, чтобы вспомнить тех, кто боролся несмотря ни на что. Вспомнить тех, кто мог остаться в безопасности, но решил быть здесь, — она указывает на руины замка. — Мы собрались почтить их память, потому что никто не должен быть забыт…       Макгонагалл продолжает говорить, но Гарри выходит на сцену. Рон и Гермиона стоят по обе стороны от него, и лишь их присутствие держит его на ногах. Гарри понимает, что сейчас ему придется взять слово. Неделю назад он написал неплохую речь и вызубрил ее так хорошо, что мог рассказать ее даже во сне.       — Привет, — говорит он, смотря на толпу. Море людей с безжизненными глазами. — Я подготовил речь, — он смотрит на Гермиону и Рона. — Но она не кажется мне… Правильной, — все эти люди потеряли любимых. Из-за него. — Мне так жаль, — его голос ломается. — Я никак не могу облегчить вашу боль. Я сам никак не могу избавиться от боли. Нет ничего, что магическим образом смогло бы сделать все лучше. Не существует заклинания, избавляющего от страданий. Я боролся плечом к плечу со всеми, отдавшими жизни за весь магический мир. Многие из вас были там и видели все сами, — Гарри оглядывает толпу и не видит ни единого лица, не познавшего крови и пыли сражения. — Мы боролись и мы победили.       Он замечает Малфоя и его мать, стоящих позади всей толпы.       — Мы боролись и потеряли одних из лучших людей, которых я когда-либо знал, — он поворачивается и делает широкий круг палочкой. Покрывала на статуях превращаются в стаю белых голубей, улетающих высоко в небо.       Четыре статуи предстают во всей красе. Нимфадора Тонкс. Римус Люпин. Фред Уизли. Северус Снейп. Он громко произносит их имена.       — Четверо этих волшебников вместе с пятьюдесятью другими погибли, чтобы мы могли жить, — он смотрит прямо на Малфоя и повторяет его слова: — Это моя вина, — он не знает, пересекаются ли их взгляды — они стоят слишком далеко, но Гарри смотрит в сторону Малфоя, а Малфой смотрит в направлении Гарри. — Я — мальчик, который выжил слишком много раз. Каждый погибший заслуживал жизни. Каждый павший заслуживает больше, чем просто фотографии в рамках и воспоминания. Я всех подвел. Они умерли, а я выжил, — он чувствует на себе взгляды Рона и Гермионы. — Но дело не во мне. Дело в них.       Он переходит на крик.       — Каждый, боровшийся в этой войне, заслужил лучшего! Если вы сражались против лорда Волдеморта, вы в любом случае герои. Все были испуганы, все совершили ошибки, — он все еще смотрит на Малфоя. — Вы заслуживаете лучшего. Вы заслуживаете жить с любимыми. Вы заслуживаете вновь испытать счастье, — Гарри оборачивается, смотря на статуи. — Эти четверо заслужили лучшего. Но мы должны двигаться дальше! — он поворачивается и смотрит на первый ряд, замечая Полумну и Невилла. — Мы должны восстановить то, что потеряли.       Замок, его дом, разрушен.       — Мы вновь должны искать счастье. Будут новые волшебники — хорошие и плохие. Наша обязанность — помочь хорошим и сразиться с плохими. Мы — будущее. Мы — выжившие. Мы — все, что осталось у тех, кто погиб! — громко говорит он, чувствуя слезы на глазах. — Мы восстановим надежду и свет в честь тех, кого больше нет с нами!       Он встречается взглядом с Роном.       — Дом — это не Хогвартс. Дом — это люди.       Он кивает и уходит со сцены. Стоит ему сделать лишь шаг, как в толпе раздается резкий вскрик. Гарри поворачивает голову, но ничего не видит — все бегут. Он ничего не видит, но слышит слово непростительного проклятия, выкрикнутое с такой злобой, что у Гарри волосы встают дыбом. Круцио.       И это стало началом конца.       Он плохо помнит, что случилось дальше. Хаос. Ужас. Гермиона кричит, просит его обернуться. Люди пытаются трансгрессировать, но не могут. Плачет ребенок. Деревья внезапно колышутся на сильном ветру. Взрываются статуи четырех великих волшебников, погребая кого-то под обломками.       Гарри не успел вытащить палочку, как его сразило оглушающее заклинание.       Позже, сидя в камере в Азкабане, он узнает, что Круциатус попал именно в Драко Малфоя. Он узнает, что в тот день больше никто не выжил. Он узнает, что все его друзья и любимые погибли именно от его палочки. Вся его семья. Его палочка пытала Малфоя и взорвала статуи, воздвигнутые в честь величайших волшебников, которых он когда-либо знал.       Дело быстро закрыли. Палочку сломали, а обломки спрятали где-то в недрах Министерства. Возвращаясь в Азкабан, Гарри Поттер сбегает. И с тех пор только и делает, что убегает.       Только спустя почти десять лет он понимает, что не стареет.       Гарри много думает о том последнем дне мира и спокойствия. О разговорах, улыбках, его речи о том, что нужно двигаться дальше и искать новое счастье.       Двигаться дальше. Не очень-то он следует своим советам, прячась столько лет от Министерства. Хотел бы Рон для него такой судьбы? А Гермиона? Конечно же нет. Но что еще остается? Они были ему лучшими друзьями — и даже больше: семьей. Джинни, Макгонагалл, Слизнорт, Малфой, Невилл, Полумна. Все они погибли, потому что именно он пригласил их на церемонию памяти павших. Он позвал их на смерть. Он подписал каждое письмо теми темными полуночно-синими чернилами, которые нашел на дне школьного ранца. Все они собрались ради него. И его палочка их убила.       Он совершил теракт.       Гарри до крови кусает губу, чувствует металлический привкус на языке и сплевывает на землю. Привычным размашистым движением он возводит магические щиты, не дающие даже почуять его. Гарри сам создал это заклинание, усилив его маггловскими репеллентами, и невероятно гордился им — ведь оно значительно ослабляло чужую магию.       Он стоит посреди леса — своего излюбленного укрытия, где всегда можно было отыскать убежище, еду и воду. Он нагибается к бурному ручью, взмахивает палочкой, шепчет слова заклинания и с улыбкой наблюдает, как из воды выпрыгивает рыба и падает прямо на усеянную иголками землю.       Той ночью он ест как никогда хорошо.       После этого он накладывает на себя чистящие чары, а потом прислоняется к дереву и закрывает глаза. Палочка по-прежнему наготове, спрятана в рукаве. Быстро заснуть не получается, но это его и не удивляет: Гарри Поттеру не привыкать к бессоннице.       Он просыпается, когда внутри него кричит магия. Что-то не так. Что-то подобралось слишком близко к щитам. Он потирает глаза и медленно поднимается, держа перед собой палочку. Видимо, стоит раннее утро — лес все еще погружен в темноту, и видно едва ли дальше собственного носа.       Повсюду слышится хруст ломаемых веток — слишком громкий и частый, чтобы списать его на лесной пожар. Гарри оборачивается, отчаянно пытаясь понять, что происходит.       Потом слышится хор голосов — их не меньше сотни, а то и больше — и Гарри охватывает ярость. Магические щиты сверкают и блестят, разрушаемые множеством заклинаний. Медленно, но верно они разлетаются на части, и Гарри может лишь стоять и готовиться к битве. Возможно, пришло время. Возможно, сегодня он умрет, сражаясь за жизнь без будущего.       Он мог бы трансгрессировать, но не хочет. Может, пора остановиться и не убегать.       Судя по всему, волшебники уже давно выискивали края магических щитов Гарри и потому так быстро сломили их. Гарри должен был отдать мракоборцам должное — эта задача была не из простых.       Бей или беги.       Гарри устал убегать.       И потому, когда орды мракоборцев прорвались к нему, Гарри Поттер не убежал. Он начал бороться. Он рассекал палочкой воздух, оживляя деревья и возводя огненные стены, отсекающие и его, и волшебников от остального мира.       Но и мракоборцы владели магией. Они не просто так долго и упорно тренировались; они знали, как справиться даже с его мощными заклинаниями.       Сотня на одного. Далеко не честная битва. Гарри едва удается увернуться от целого залпа оглушающих заклинаний; его чуть не настигает проклятие Круциатус. Раздаются крики — ожившие деревья падают, погребая под собой дюжины мракоборцев. Гарри старается защищаться; он часто дышит, размахивая палочкой во все стороны и возводя щит за щитом. Он ждет шанса контратаковать, но понимает, против кого сражается. Они могут его одолеть. Да, пока он еще держится, но мракоборцы подобрались куда ближе, чем ему хотелось бы.       — Экспульсо! — слышится чей-то крик, и земля под ногами Гарри взрывается; удар относит парня на несколько футов в сторону. С силой врезавшись в землю, он пытается отдышаться — а они все приближаются.       — Круцио.       И Гарри кричит. Он кричит, и кричит, и кричит. Проходят вечности, а он по-прежнему охвачен болью.       Когда пытка прекращается, он едва остается в сознании и вымученно перекатывается набок. Глаза слезятся, все руки в грязи, сердце бьется чересчур часто, а вокруг буйствует битва. Лес освещен ярко-зеленым светом, так похожим на Авада Кедавру, что Гарри невольно напрягается. Хоть все тело продолжает адски болеть, он приподнимается на колени и призывает всю оставшуюся магию. Земля охватывает ноги мракоборцев, приковывая их к месту.       — Прекратите это безумие! — слышится незнакомый голос, низкий и спокойный.       Сквозь слезы Гарри видит, как кто-то идет к ним по полю битвы. Человек наклоняется, поднимает палочку и бросает ее Гарри, а затем оборачивается и широко разводит руками. Земля вздымается и охватывает мракоборцев по пояс. Они ошарашенно смотрят на незнакомца.       — Вы доблестно боролись, — говорит он таким чистым и различимым во внезапно затихшем лесу голосом. — Но в каждой битве должны быть проигравшие, — незнакомец хмыкает и поднимает руки, словно собираясь сделать что-то ужасное. — Увидимся в аду.       Он хочет сказать что-то еще, но Гарри из последних сил подрывается и хватает незнакомца за пояс, трансгрессируя с ним в неизвестность.