Побочный ущерб

      С рассветом Гарри готов покинуть лес. Он уже избавился ото всех следов их пребывания. Локи в сознании, но по-прежнему ранен; он прижимает руку к груди, словно до сих пор чувствует боль.       — Готов? — тихо спрашивает Гарри. Над ними эхом разносится пение птиц.       Локи не ответил. Поморщившись, он поднялся и приподнял подбородок — высокомерен, как всегда. Гарри понимает, что ему больно, но бог не желает этого показывать. Как типично. Волшебнику почти что хочется ударить его, причинить боль, только чтобы он признался, что ему плохо. Почти что.       — Я не очень хорош в исцеляющих зельях, — сказал Гарри, пытаясь как-то разрушить неловкую тишину. — Даже не знаю, что Снейп использовал на Малфое… — он замолчал и задумался.       — Я — не какой-то там смертный, — шипит Локи. — Не знаю, о каком «Малфое» ты говоришь, но, уверяю, это… Заклинание не ранило меня так же сильно, как его.       Гарри подавил желание закатить глаза. Он бормочет себе под нос, потому что молчание Локи вытягивает из него силы. Пение птиц не может его перекричать.       — Я видел это заклинание в действии всего раз, когда…       Туалет в Хогвартсе. Драко Малфой, согнувшийся над раковиной. Гарри должен был уйти, как только понял, что Малфой плачет. Ему не стоило оставаться, не стоило применять заклинание, которым ни разу не пользовался. Череда ошибок, которых можно было избежать. Гарри не знает, смог ли Драко простить его перед смертью. Он сжал зубы и процедил:       — Когда нашел парня по имени Драко Малфой. Он был расстроен, может, потерян, но еще… — он протирает ладонью глаза. Они горели. — Он помогал темному волшебнику, который… Разрушил много жизней.       Пауза. Кажется, Локи любопытно.       — Не знаю, как все вышло. Я просто разозлился, когда он напал на меня, и применил это заклинание. И все. Человек по имени Северус Снейп прибежал и спас его. Локи, послушай, это очень серьезное заклинание. Не знаю, Принц ли его придумал, и, если да, то именно поэтому Снейп понимал, как все исправить, но… Боль — это нормально. Я попробую сварить тебе зелья. Они хотя бы помогут почувствовать себя лучше.       — Тот парень, Драко, — он этого заслужил? — спросил Локи; его глаза блестели. Он полностью проигнорировал предложение Гарри.       Он с трудом сглотнул. Какое-то время он не мог ответить, и Локи даже подумал, что не услышит ни слова.       — Нет.       Одно слово. Три буквы, но значит куда больше. Драко Малфой страдал. Когда-то давно Гарри винил Малфоя за все, и его гнев лишил слизеринца жизни. Но разве Драко и Нарцисса не спасли его? Нарцисса тихо спросила у Гарри про сына вместо того, чтобы убить. Нарцисса соврала Темному Лорду, что Гарри Поттер мертв. Когда Гарри, Рона и Гермиону притащили в особняк Малфоев, ставший прибежищем для Пожирателей смерти, именно Драко сказал, что парень с избитым лицом — не Гарри Поттер, а кто-то другой, не тот, кого ищет Темный Лорд.       Гарри обязан жизнью Малфоям.       В голове вспыхивают воспоминания, и Гарри не может их остановить.       — Испугался, Поттер? — раздается голос Драко Малфоя. Слишком уж долго он ненавидел этого слизеринца. Потом он его простил, но это мало чему помогло.       Тогда, стоя у озера, Гарри не ненавидел его. Он сомневался, что Драко тоже ненавидел его, но не мог утверждать наверняка. Малфой всегда был для него загадкой, личностью, спрятанной под масками. Гарри видел лишь тень его настоящего. Да и кому довелось узнать Малфоя?       «Это моя вина», прошептал тогда Драко. Он сказал еще что-то, но Гарри расслышал лишь «слушай» и «Поттер». Они так и не смогли звать друг друга по именам. Наверняка он сказал что-то важное — может, предложить дружбу или извиниться. Он бросал камни в озеро и смотрел, как они тонут. Малфой развернулся и ушел, даже не оглядываясь.       Гарри не знал, что сказал ему Малфой. Не успел он спросить, как Драко уже умер. Весь его мир разлетелся на осколки. Все, с кем он подружился, все, кого он любил…       Слезы закололи глаза, но он смахнул их. Надо быть сильнее. За ним наблюдает настоящий бог, похожий на голодного волка, только и ожидающего любого проявления слабости. Гарри не даст ему такого развлечения, не даст кому-то столь сильному увидеть его боль.       — Нужно уходить.       Локи не спрашивает, куда они пойдут. Так лучше — просто подождать и увидеть. Похоже, с Гарри Поттером так всегда.       Гарри подходит к нему и берет бога за руку. На миг, длящийся меньше секунды, он поражается, насколько мягкая у Локи ладонь. А потом он поднимает палочку, собираясь вернуться туда, куда не планировал заглядывать до конца жизни. Но Локи больно; его нужно спрятать там, где есть постель. К тому же, им надо где-то спрятаться и прочитать документы, которые умыкнул Локи.       Только одно место может им подойти. Гарри обещал, что никогда туда не вернется, но в тяжелые времена придется нарушать клятвы. Лес растворяется в водовороте цвета. Гарри закрывает глаза — ему никогда особенно не нравилось трансгрессировать: он всегда боялся, что разделится напополам.       Он сжимает зубы, чувствуя под ногами землю. Он не хочет открывать глаза. Он боится увидеть то, что их ждет. Локи отпускает его и отходит на пару шагов. Гарри вздыхает; секунды идут и идут — ему пора открыть глаза. Он ненавидит этот слишком знакомый запах. Ненавидит неизменные звуки. Справа шумит ручей. Над головой поют птицы и шумят ветви, когда семейство оленей бежит через лес. Воздух тяжелый и влажный. Гарри чувствует, что скоро будет дождь.       Он с опаской открывает глаза. Все не так, как он помнил. Да и могло ли все сохраниться за сколько — тринадцать? Четырнадцать лет? Он точно не помнил. Деревья стали выше. Появился пролесок, а широкая речка превратилась в ручей. Гарри видел пару лягушек, сидящих на камнях. Деревья обвил плющ. Когда-нибудь он их задушит. Но сейчас он выглядит очень мило.       — Поттер, — раздался голос Локи откуда-то из-за спины Гарри, смотрящего на воду в ручье.       — Что?       — Если у тебя все это время был дом, почему, во имя Одина, ты заставлял меня спать на мерзкой мерзлой земле? — злобно спросил Локи. Волшебнику пришлось приложить все усилия, чтобы не запустить в него проклятьем.       Гарри сжал зубы. Значит, хижина все еще на месте. Его голос был таким же напряженным, как и он сам.       — Кое-что тут произошло, — он поморщился. — Очень давно, — у этого места есть свои призраки. Метафорические, конечно. В существовании настоящих он сомневался.       Похоже, Локи это ни разу не впечатлило. Гарри обернулся и увидел, как бог подходит к маленькому зданию. Оно было небольшим — размером примерно с хижину Хагрида. Стекол в окнах уже не осталось; все подоконники оплели растения. Двери стояли нараспашку. Сквозь окна летала малиновка.       Когда Локи зашел внутрь, Гарри понял, что должен пойти следом. Ему не хотелось, но… Не стоило пускать бога первым — это не безопасно. Из-за чего именно — сложно сказать: Гарри в свое время поставил над этим местом столько щитов, что в хижину могли попасть лишь птицы да лисы.       Гарри поправил очки на носу — просто по привычке. Инстинктивно. Его ладони слегка тряслись, но он смог зайти в дом, сжимая ткань мантии.       — Возможно, жить можно, — крикнул Локи. — Но, осмелюсь заметить, не стоило бы.       Высшие комплименты от Локи Лафейсона, думает Гарри. Он осторожно делает шаг внутрь.       На хижину было больно смотреть. Гарри это не удивляло — не похоже, чтобы ее строили на века. Стены еще стояли, но в полу во многих местах виднелись дыры. Дверь в спальню свисала с петель. Гостиная, разрушенная кухня и прочие «жилые помещения» были покрыты пылью и звериными экскрементами.       Гарри взъерошил сальные волосы. Опять отросли. Надо отрезать. Он взмахнул палочкой, и пыль пропала.       Он изо всех сил старался не смотреть на пятно, въевшееся в доски пола. Внезапно у него зачесалась рука, будто по ней поползли букашки. Он безнадежно посмотрел на потолок. Он осмотрел стены, замечая все трещины и дыры, а потом зашел в ванную. Магия Гарри не давала дому разрушиться, но не защищала его от всего.       Окно над кроватью — просто очередная дыра в стене. Кровать все еще прижата к стене, а одеяла почти лежат на полу — именно так, как Гарри бросил их. Он вздохнул и присел на край кровати, как птица, готовая улететь. Воспоминания накатывали на него высокими волнами, и он не мог спастись от них.       Прошло где-то четыре года с событий у руин Хогвартса, и Гарри был зол. На мир, на себя, на Министерство… На всех. Но, чем сильнее становился гнев, тем тяжелее давила печаль. Она стискивала грудь и сжимала горло. Она лишала его сна и заставляла смотреть на звезды, словно они могли как-то ответить на его мольбы о помощи.       Он жаждал чего-то обычного… Чего-то знакомого и уютного. Он скучал по старой жизни, по тем временам, когда ему было одиннадцать лет и он только-только познакомился с волшебством. Он хотел вернуться в Нору и хоть один чертов раз оказаться в объятьях миссис Уизли.       Но этого уже не вернуть.       Вместо лучших друзей его окружают лишь леса.       По одному из таких он бродил в не лучшем состоянии духа. Перед ним не стояло цели. Ему не за чем было жить. Тогда он наткнулся на хижину — возможно, домик лесника. Он зарос травой и выглядел давно покинутым. Он не стал заходить внутрь.       Солнечные лучи пробивались сквозь листву, освещая ветхую крышу хижины. Неподалеку от нее протекала речка. Гарри долго, очень долго смотрел на нее, слушая звуки текущей воды.       Зайдя в хижину, он услышал тявканье и тут же вытащил палочку, применив Люмос. Лиса удивленно уставилась на шарик света. Когда Гарри шагнул к ней, лиса убежала в свою нору. Гарри подумал — а вдруг я мог бы здесь жить? И потом — может, я смог бы собраться с силами? Может, я смог бы пойти в Министерство… Выпить сыворотку правды… Может, я смог бы начать новую жизнь. От этих мыслей ему стало лучше.       Он воспользовался магией, чтобы починить пол, восстановить окна, поставить дверь и очистить подоконники от растений. Он даже избавился от гнезда докси. Остальное он сделал руками, как маггл, но от этого становилось лучше. Он занимался чем-то иным, и это значительно улучшало его настроение.       Он вырвался из воспоминаний.       Реальность сбила его, как автобус, — он оказался в той же ситуации, что и много лет назад. Ничего не изменилось. Остались лишь тысячи воспоминаний.       Кровавое пятно на полу и выбитые окна.       Он быстро встал с кровати и пошел искать Локи — если тут остались фрагменты проклятий, бога оставлять одного нельзя, даже если он так уверен в своих силах. Он не привык к магии этого мира. Может, он и бог, но он слишком многого не знает.       Локи сидел на старом, поеденным молью диване. Одну руку он прижимал к животу; бог зажмурился от боли. Редкое проявление боли. Локи никогда по своей воле не показывал Гарри себя в таком свете. Гарри сомневался, что Локи в принципе показал бы кому-то свою слабость — не только ему.       Он вежливо кашлянул. Локи распахнул глаза и убрал руку с живота — так быстро, будто обжегся.       — Знаешь, я мог бы приготовить тебе целебное зелье, — предложил Гарри, стараясь говорить вежливо и дружелюбно.       — Мне не больно, — грубо ответил Локи.       — Ага, а я — балерина, — Гарри закатил глаза. — Мне не сложно.       — Поттер, — рыкнул Локи. — Мне не нужна твоя жалость.       — Это не жалость! — повысил голос Гарри. — Локи, мне нужно, чтобы ты был здоров! — он угрожающе посмотрел на него. — Я должен точно знать, что ты способен сражаться! Если ты ранен, у меня просто связаны руки! Мы оба погибнем, если ты не сможешь драться в полную силу!       Снаружи закачались деревья, хотя ветер казался совсем слабым. Локи сжал зубы, прищурился и нахмурился.       Гарри призвал из сумки котелок и несколько ингредиентов и положил их на каменную столешницу. Он неплохо готовил исцеляющие зелья (после стычки с драконом он на всю жизнь запомнил, что без них в одиночку не прожить), но для Локи стоило сделать что-то более мощное. Он не знал, чем мадам Помфри и профессор Снейп облегчили боль Малфоя, так что решил начать с самых базовых компонентов. Потом он вышел наружу, набрал фляжку воды из ручья, вылил большую ее часть в котел, а остатки выпил. Потом он зажег пламя, стараясь поддерживать небольшой огонь, чтобы вода закипала крайне медленно. Затем он добавил в котел немного измельченного рога единорога, и зелье задымилось. Когда пар рассеялся, жидкость приобрела вязкость и золотистый цвет. Гарри сосредоточенно нахмурился и оставил зелье вариться еще какое-то время. После он перелил его в пустую фляжку и очистил магией котелок и столешницу.       — Держи, — он протянул фляжку Локи, сидящему на диване, и его как молнией пронзило. Бог наблюдал за ним все это время. — Это должно помочь… Наверное.       Локи с сомнением посмотрел на фляжку, но все же принял ее.       — Это точно не какой-то изощренный способ меня отравить?       — Я мог отравить тебя куда раньше, — заметил Гарри. — Но не стал.       Локи изогнул бровь.       — А, может, ты соврал, и все это время я был мертв, — но зелье он все-таки отпил.       — Возможно, — подозрительно, но со смехом в голосе ответил Гарри.       Он взмахнул палочкой, позволяя магии проникнуть в трещины стен и уничтожая лежащую повсюду пыль. Сосредоточенно хмыкнув, он повернулся к розам и вьюнкам, проросшим сквозь окна, и заставил их отступить.       Кровавое пятно на полу исчезло. Гарри точно знал, что не убирал его. Он повернулся к Локи и вопросительно посмотрел на него. Бог отвернулся и еще раз отпил из фляжки, а потом осторожно приподнял кофту. Прищурившись, Гарри заметил, что шрамы, недавно наливавшиеся темно-красным, теперь стали бледно-розовыми. Кожа вокруг них побледнела и перестала опухать.       — Значит, сработало, — спокойно сказал Гарри. — Отлично. Может еще пригодиться.       — Гарри.       Локи обычно не называл его по имени.       — Что?       — Спасибо.       — Пожалуйста, — Гарри неловко почесал шею. — И тебе спасибо.       — Мне-то за что? — Локи посмотрел на Гарри, и их взгляды встретились. Волшебник показал на то место, где раньше виднелось кровавое пятно. Локи покраснел. — А, пустяк.       — А вот и нет, — возразил Гарри.       — Простое заклинание, почти не задействующее магии. Я ничего не сделал.       Гарри сжал зубы.       — Я не всегда жил здесь один, — он опустился на диван рядом с Локи. Места было так мало, что они сидели вплотную друг к другу. Бог с любопытством посмотрел на него, но не стал ничего спрашивать. Гарри немного подождал; слова застряли в горле. — Был один парень, сквиб.       — Гриб? — переспросил Локи.       — Нет, идиот. Сквиб. Его родители были волшебниками, но он не унаследовал магического дара.       — О, — тихо отозвался Локи. — Продолжай.       — Я нашел этот дом вскоре после того, как Министерство… Как все покинули меня, — спешно добавил он. — Мне хотелось как-то отвлечься, пожить спокойно, — он оглядел маленькую комнату. — Понимаю, выглядит не особо, но тогда именно этого мне хотелось. Я убирался, чинил, приводил все в порядок. Это заняло какое-то время, но я справился.       Гарри вздохнул.       — Тобиас — тот сквиб — гулял по лесу. Мои щиты сбили его с пути, — волшебник грустно хмыкнул. — Я нашел его, такого потерянного… Но, возможно, мне просто показалось — похоже, он знал лес лучше меня. В любом случае, он не узнал меня и не разозлился, так что я… Предложил ему остаться — всего на ночь, но… За первой ночью последовала вторая, потом — третья, а потом он уже жил у меня две недели. Я даже не заметил, как пролетел год. До тех пор вся моя жизнь была такой мрачной; я только и делал, что боролся. И вот мы с ним жили в лесу… Не знаю, — Гарри не мог подобрать слова. — Я чувствовал себя в безопасности. Был счастлив. По крайней мере, мне так казалось.       Гарри опять вздохнул. Когда он не стал продолжать, Локи спросил:       — Так что случилось? Явно же все закончилось не радостно.       — Угу, — Гарри сцепил пальцы, мечтая чего-нибудь выпить. — Целый год все было хорошо, а потом…       Он погружается в воспоминания.       Тобиас был высок — он задевал кудряшками дверные косяки. Его кожа всегда была теплой — даже зимой, когда их маленький домик засыпало снегом. Он постоянно улыбался; его добрые дружелюбные глаза смотрели на Гарри с искренней любовью. Они были такими всегда — с того самого дня, как волшебник неловко пригласил его в дом, ветхий и неприглядный.       Видимо, Гарри всегда очаровывало что-то простое и обычное.       Тобиас любил уйти на час в поле, чтобы нарвать охапку цветов, а потом вернуться весь вспотевший, в пыльце и листьях. Он расставлял их по кружкам или стаканам и украшал ими весь дом. Он мог попросить Гарри наколдовать цветов, но ни разу не заикнулся об этом. Он разжигал камин бумагой, палочками и сухими иголками вместо того, чтобы дать Гарри просто наколдовать простое согревающее заклинание.       — Они нас нашли.       — Кто?       — Министерство, конечно же, — Гарри сглотнул. — Они, эм…       Перед его глазами ожили огонь, кровь и крики. Он попытался сбежать от них.       — Они искали меня. Думаю, я слишком долго жил на одном месте, — он вздохнул. — Я пытался спасти его. Правда, — он потер ладонь, опустил голову и сгорбился. — Черт. Это они во всем виноваты! — крикнул он. — Они все говорили, говорили и говорили. Меня тошнило от них, Локи! Я… — он сморгнул слезы, которые были готовы сорваться с ресниц. — Я… Почему я? Почему все это случилось именно со мной? Я, что, очень нагрешил в прошлой жизни и теперь страдаю из-за этого?       — Не глупи, Поттер, — фыркнул Локи. — Реинкарнаций не существует.       — Может, в твоем измерении — да, но тут…       — Когда душа умирает — это навсегда. Нет пути назад, — мрачно посмотрел на него Локи.       — Ладно! — он с отчаянием повернулся к богу. — Тогда что я делаю не так? Всю мою жизнь я знал лишь тягости и мучения. Разве это честно?       — Нет, — тихо ответил Локи, так тихо, что Гарри даже удивился. Казалось, бог понимал все, что он чувствовал, — страдания, безнадежность, гнев и печаль. Но превыше всего стояла отвага, способная привести к великим делам. Не слабее ее ощущались амбиции. Амбиции совершить эти великие дела.       Кровавое пятно на полу когда-то было Тобиасом. Он истекал кровью, лежа там почти тринадцать лет назад. Задыхаясь, он кричал Гарри, чтобы тот убегал. Волшебник сжал зубы. Тобиас умер. Стал одним из тех, кто покинул его. Из тех, кого забрало Министерство.       Он шипит от злобы.       Выглядывая в окно, он видит цветы на подоконнике и слышит тихое бормотание: «Я принес цветы… Украсить дом» — и вспоминает пару теплых, больших карих глаз.       Он не был здесь почти тринадцать лет.       Снаружи начинается дождь, и Локи вздрагивает, услышав раскат грома.