Побочный ущерб

      То, что началось ночью, заканчивается утром. По крайней мере, Гарри этого боялся, поэтому и обнимал Локи так долго и крепко, как только мог. Он целовал его, пока губы не заныли, и положил голову ему на грудь, слушая, как бьется сердце бога.       Он вдыхал запахи заканчивающейся ночи и считал удары чужого сердца. Темнота будоражила воображение. Какое зло скрывается в тенях за деревьями, выжидая удачного момента? Какое зло прячется под его ладонями и внутри мужчины, к которому он успел привязаться?       — Перестань так громко думать, — пробормотал Локи, разрушая тишину ночи. Он поднял руку и взъерошил Гарри волосы. Волшебник напрягся от его прикосновения, но потом расслабился, когда бог не убрал руку. Беззвучно наколдовав на них согревающее заклинание, он закрыл отяжелевшие веки.       — Я рад, что ты пришел, — наконец, сказал он. — Я бы наверное… Не знаю. Утонул в мыслях.       Обычно Гарри успокаивался, оставаясь один — в окружении звезд или аромата варящегося зелья. Но здесь и сейчас, под холодным зимним ветерком, колышущим траву на опушке, он нашел покой в чужих руках — и погрузился в сон без сновидений.       Очнувшись поутру, он понял, что замерз и вымок. Гарри сел и нахмурился. На его нос упала огромная капля дождя. Взъерошив волосы, он посмотрел на Локи. Моргнув, бог проснулся и сначала неуверенно, а потом тепло улыбнулся, увидев Гарри. У волшебника все внутри перевернулось.       Утро, однако, принесло с собой дождь и осознание того, что им пора расстаться. Солнце всходило, тени исчезали, становилось труднее представлять, что ничего не было. Все было. Он (нежно) оттолкнул от себя эту мысль. Сейчас у них есть дела поважнее.       Им нужно свергнуть Министерство.       Беспокойство пульсирует у Гарри в крови — знакомое, но нежеланное чувство. Он вскакивает на ноги и рассеянно машет рукой, накладывая на них согревающее и осушающее заклинания.       — Пора возвращаться, — нервно сказал Гарри. — Сегодня нужно много чего сделать.       — О, — Локи встал. — Ладно.       Гарри тут же пожалел, что он так грубо сказал об этом, но сжал зубы и не стал даже думать об извинении. В хижину они возвращались в неловком молчании.       Может, он просто не понимал, к чему это должно привести. Его разум бешено соображал, связывал между собой события и заполнял пропуски, отвечая на вопросы, которые Гарри не успел задать богу. К его мантии прилипала паутина, свисающая на кустах, под ногами хрустели веточки и хлюпали мокрые листья. Над их головами летали птицы. Лес полнился звуками, но между ними существовало лишь напряженное молчание. Гарри глубоко вздохнул, наслаждаясь утренним воздухом.       Хотел бы он сократить дистанцию между ним и Локи. Хотел бы схватить его за плечи и выпытать, что бог от него хочет. Потому что Локи точно не просто так поцеловал его, чтобы потом отмалчиваться.       Казалось, лес сдерживает его, хватает его за ноги, утаскивает от жизни. Сейчас он чувствовал себя даже более одиноким, чем раньше. Он чувствовал боль, потерю и горе — все сразу и так сильно, как двадцать лет назад. Но ему хотелось другого — радости и любви, как было ночью, но не вспышкой, а часто и подолгу. Он отчаянно тянулся к теплу и заботе, которые ощутил в объятьях Локи.       Но Локи даже не смотрел на него, сжав губы в тонкую линию. Он задрал подбородок и расправил плечи, шел гордо и уверенно, будто по собственному замку, а не дремучему лесу. Гарри поражало, как он умудряется оставаться таким элегантным и собранным в любых обстоятельствах.       Они приближались к хижине, и их уединение быстро подходило к концу. Может, стоит что-то сказать? Что-то сделать? Молчание убивало, но он не знал, как поступить. Слова застревали в горле, а тело просто шло за Локи, не позволяя сделать ничего более. Он был так близко, что мог коснуться бога, но достаточно далеко, чтобы случайно не задеть его.       Гарри украдкой глянул на Локи. Его лицо было каменным, лишенным эмоций. Гарри вздохнул и посмотрел в сторону хижины. Время было на исходе, и Локи словно ускользал сквозь пальцы. Но потом бог протянул руку и быстро схватил его за ладонь. Гарри резко выдохнул; его сердце подскочило к горлу. Он вновь глянул на Локи, но тот продолжал смотреть на хижину. Бог крепко сжал его пальцы, а потом отпустил его руку. Хижина была всего в паре шагов, но Гарри чувствовал, что его губы расплываются в робкой, почти что счастливой улыбке.       Он первым зашел в дом. Питер и Брюс сидели за столом, склонившись над стопками документов с какими-то движущимися цветными диаграммами.       — Вы вернулись! — Питер повернулся к ним и громко хрустнул спиной. — Брюс мне как раз рассказывал о возможностях CRISPR, смешанных с магией.       — О, — Гарри неловко почесал затылок. — Наверное, это круто.       Гарри перешагнул через место, где умер Тобиас, и изо всех сил старался не думать об этом. Не мог позволить себе этого. Хижина слишком мала и чрезмерно сжата, чтобы предаваться в ней воспоминаниям. После появления Локи сдерживаться становилось только труднее, но вендетта смогла отвлечь его мысли.       Собирая информацию о Министерстве или накладывая сложные заклинания на определенные магические уголки мира, он обычно предпочитал брать с собой Наташу или Тони, поскольку они всегда держались отстраненно и умели остановить его, когда он заходил слишком далеко, а еще поддержать легкий разговор. Они оба были исключительно талантливыми волшебниками, и Гарри не переставал поражаться их знаниям о магии и заклинаниях. Они познакомили его с тем, что он упустил за двадцать лет.       Но сегодня он решил пойти в компании Брюса, прихватив с собой бутыль оборотного зелья. Хотя Гарри предпочитал использовать трансфигурацию, все остальные, кроме Локи и Баки, пользовались зельями, поскольку они почти что не затрачивали магию. Бог так вообще терпеть не мог оборотное зелье из-за ощущения бурлящей кожи при превращении. Каковы были причины у Баки, оставалось лишь догадываться, но Гарри подозревал, что такие же. Он передал бутыль Брюсу и протянул ему руку, напоследок улыбнувшись Локи.       Мир закружился, и они оказались в паре кварталов к северу от Министерства. Брюс превратился в высокого рыжего маггла с длинными волосами и россыпью веснушек по всему лицу. Гарри же стал узколицым блондином с насыщенно-синими глазами. Как-то случайно они стали похожи на родственников кого-то из Уизли и Малфоев.       Гарри занервничал. Он ненавидел выходить вот так, в открытую. Он постоянно озирался, выискивая неведомые угрозы. Мимо них проходили магглы и волшебники, которые принимали их за двух безликих и безымянных прохожих, а не беглого мага и Гарри Поттера, волшебника, способного наслать Аваду Кедавру на весь город. Они видели лишь ложное обличье, но он все равно волновался и думал, что за ним с Брюсом кто-то следит.       Довольно быстро он обнаружил, что с Беннером довольно легко. Он не требовал к себе много внимания, не донимал расспросами. Он был невероятно умен, но не показывал этого.       — Ну… — начал Гарри, пока они шли по мостовой. — Как ты… Со всем справляешься? — он сухо рассмеялся и посмотрел на мужчину.       — Легче, чем я ожидал, — спокойно ответил Брюс. — Я думаю, мне будет очень сложно ко всему привыкнуть. На счастье, я практически не оставался в одиночестве и не изводил себя мыслями. К тому же, мне кажется, что я наконец-то занят чем-то важным. Вся моя жизнь до сих пор была, знаешь, существованием. Я плыл по течению без какой-либо цели. Но теперь я создаю будущее, в котором маги смогут жить в мире и безопасности. Это так приятно, — сказал он с улыбкой.       — И ты не жалеешь, что решил присоединиться ко мне и Локи?       — Нет. Должен был, но не жалею. Как я уже сказал, я наконец-то занят тем, что боялся сделать в одиночку.       — Я рад, — сказал Гарри, — что смог помочь тебе.       Они приблизились ко входу в Министерство Магии.       — Сегодня ничего особо крупного, — улыбнулся Гарри. — Просто повеселимся. Запускаем внутрь простое заклинание и сваливаем. Если, конечно, тебе не захочется сходить в паб, раз уж мы в городе.       — Еще даже не полдень, — фыркнул Брюс. Гарри пожал плечами.       — Можешь поставить щиты, чтобы никто не обращал на меня внимание?       Брюс без вопросов выполнил просьбу. Он удерживал щиты до тех пор, пока Гарри не наложил на телефонную будку заклинание. Теперь каждый раз, как маг заходил внутрь, должен был раздаваться громкий крик: «Гарри Поттер близко!». Да, это было глупо, но и забавно. Да и как еще заявить о его возвращении всему магическому миру, как не на входе в самое защищенное магическое место?       — Знаешь, мы могли бы использовать и более… Политический подход, — сказал Брюс, когда они возвращались на улочку в паре кварталов от будки.       — Вот и Стив о том же, — сухо сказал Гарри. — Министерство миллион раз подвело нас. Их политическая система настолько испорчена, что у нас нет ни шанса докричаться до них, — он безрадостно хохотнул, и Брюс с любопытством взглянул на него.       — А ты никогда не думал, что… Не знаю. Что они не виноваты в том, что с тобой случилось?       Гарри злобно посмотрел на него; гнев пылал под его кожей, угрожая того гляди вырваться наружу.       — Я все потерял. Не смей так говорить.       — Н-нет, я не говорю, что они не… Совершали всего этого. Просто в Министерстве сменилось много людей. Ты, к тому же, напал на прошлого министра.       — Они вынудили меня так поступить, — возразил Гарри, но спокойный тон Брюса заставил его успокоиться. Понятное дело, что Беннер просто хотел разобраться в ситуации. Он ни в чем его не обвинял.       — Знаешь, на твоем месте я бы… Попробовал уехать в Америку, — задумчиво сказал Брюс.       — Я тоже об этом думал, — заметил Гарри. — Но я был… Так зол, понимаешь? Все это накапливалось внутри, и я думал, что, как только все закончится, как только мы свергнем Министерство и восстановим справедливость, гнев улетучится и я вновь стану собой.       — Так чего же в итоге ты добиваешься? — спросил Брюс. — Хочешь найти себя?       — Эм… — Гарри взъерошил волосы. — Да, думаю, я стремлюсь к этому. Хочу вновь стать счастливым.       Счастливым или отомщенным? Может, чем-то средним, настолько сочетающим в себе обе стороны, что не увидеть разницы. Месть Министерству принесет ему счастье — по крайней мере, Гарри привык в это верить.       Они возвращаются в лес, но короткий разговор с Брюсом не покидает его мыслей. Он вновь и вновь прокручивает его в памяти, задумываясь над доводами ученого. Он не обязательно ошибается; Министерство, без сомнения, восприняло бы их немного серьезнее, если бы они придерживались более политического подхода. Но этот подход невозможен, когда их команда состоит из разношерстной шайки отбросов, бегущих от себя и от закона. Кроме того, Гарри просто нужно заявить миру о себе. О том, что он близко.       Когда они доходят до хижины, Наташи, Питера и Тони там уже нет.       — Они пошли в городок рядом с Хогвартсом — вероятно, поговорить с учениками о помощи. А, возможно, просто убежали в паб надраться в хлам, — сообщает Локи, приветствуя Гарри и Брюса приподнятой бровью и хитрой улыбкой.       Гарри несколько сомневался в верности учеников Хогвартса. Они так молоды, должны думать о баллах по СОВ и тех, кого пригласить на бал. Не о будущем. Но, все-таки, это их будущее. Они будут в нем жить и пожинать плоды идущей сейчас борьбы. Если они сильны и хотят бороться за свои мечты, то кто как не Гарри поведет их на бой? Он рожден в сражениях, он боролся с самого поступления в Хогвартс. Он слицемерит, если предложит им сначала пожить, а потом прийти к нему.       Глубоко внутри ему хотелось оказаться в их ситуации. Получить шанс отступить от всего. Перестать быть избранным.       Брюс пожал плечами и зашел в хижину, крикнув через плечо:       — Пусть детишки порезвятся. Хватило с них горестей. Они заслужили чего-то хорошего.       Повисает звонкая тишина.       — Баки нашел мне работу в Министерстве, — сказал Локи, разрушая тишину всего парой слов. Сразу к делу, как будто ничего другого и не было.       — Быстро он, — сказал Гарри.       — Но это же хорошо.       — Видимо.       — Начинаю со следующей недели. Похоже, меня назначили первоклассным уборщиком. На эту должность уже несколько месяцев не могли никого найти.       — Отлично, — Гарри провел ладонью по волосам. — Значит, все на своих местах.       — Не беспокойся, до этого еще далеко. Но, если все удастся, тебе в руки попадет весь мир, — сказал Локи и осторожно подошел к нему.       — И тогда я должен буду отправить тебя домой.       Гарри смотрел себе под ноги и холодел изнутри от этой мысли. Хрустели листья — Локи приближался, не сбавляя шагу. Он остановился лишь в паре дюймов от Гарри. Он не стал ни отрицать, ни соглашаться. Он был в дюймах, но казалось, что в милях. И, Мерлин, Гарри ненавидел ощущать, как глаза горят от подступающих слез. Локи устало и тяжело вздохнул.       — Скажи… — Гарри осекся и неприкрыто всхлипнул. — Скажи, что… Что прошлая ночь ничего не меняет. Скажи… Что ничего не было. Не обманывай, не заставляй меня… Ты когда-нибудь уйдешь, — он стер слезы с щеки. — Не заставляй меня верить в ложь.       Потому что это правда. Локи покинет его, а Гарри останется с кровоточащей дырой в груди. Он слишком многое потерял, чтобы расстаться еще с кем-то. Не сейчас, никогда.       — Гарри.       Чужие руки обнимают его худое тело — за пояс и за шею. Его притягивают к чему-то крепкому, теплому, и его стены, какими бы тонкими они ни были в присутствии Локи, рассыпаются в пыль.