Побочный ущерб

      Стой, подумай. Глубоко вдохни и закрой глаза. Представь, что ты где-то в другом месте — на вершине горы, наблюдаешь за алым закатом. Или среди полевых цветов, наслаждаешься летним теплом. Представь, что ты у океана, сидишь на ракушках и высохшей древесине. Вдохни соленый воздух, прислушайся к звуку волн, бьющихся о камень и песок. Позволь спокойствию наполнить тебя; позволь счастью окружить себя. Потому что сейчас ты не спокоен. Счастье далеко, заперто в железном сундуке.       — Все кончено, — голос Гарри дрожит, но он продолжает говорить, несмотря на тяжесть в горле и ужас в груди. — Все кончено.       — У вас нет никаких доказательств, — кажется, будто министр говорит через бутылку — так у Гарри шумит в ушах. — Вы выдвигаете пустые обвинения, которые нечем подкрепить.       — У нас есть улики, — произносит кто-то и заходится в кашле.       — Все кончено, — повторяет Гарри. — Все кончено.       — Ой ли? — спрашивает министр. — А мне кажется, что это лишь начало, лишь верхушка айсберга.       — Мы отдадим тебя под суд, — говорит Стив. Гарри узнает его голос и хмурится, пытаясь расслышать и другие голоса. — Все кончено. Мы победили, — низким и серьезным голосом говорит Стив, словно пытаясь кого-то разбудить. Министр громко и звонко хохочет. Издевательски хохочет.       — Победили? Да вы того гляди помрете. Не очень-то похоже на победу, а?       — Но мы до сих пор живы. Мы единственные живы.       У Гарри кружится голова. Все кончено, все кончено, все кончено. Эти слова мантрой звучат у него в голове. Он может перестать сражаться. Он перестал сражаться.       Мы единственные живы.       Что-то подхватывает его и бережно кладет на землю.       — Гарри.       — Да? — на автомате отвечает он.       — Пора уходить. Пожалуйста, сними антитрансгрессивные чары, — когда он их поставил? Он не помнит.       — Я…       — Просто сними, Гарри. Расслабься. Все хорошо. Все кончено. Мы победили.       Он пытается дышать, пытается всплыть. Пытается остаться в сознании. Гарри не совсем осознает, что происходит. Его тело здесь, уставшее и избитое, а разум летает где-то вдали.       Его разум в Хогвартсе, далеко в прошлом, переживает битву, в которой он родился и умер. Битву, в которую его незаслуженно вовлекли. Но он продолжал принимать все удары судьбы и идти вперед, несмотря на боль.       Он смутно понимает, что его куда-то переносят — земля исчезает из-под ног. Он пытается бороться, правда пытается. Он думает, что ему удалось издать какой-то невнятный звук, но потом кто-то что-то прошептал ему на ухо, и он затих.       Это Локи. Он более чем уверен в этом. Он не может разобрать слова из-за шума в ушах, но сердце помогает их услышать.       — Ты в безопасности. Лежи, дорогой.       И Гарри обнимает тьму, как давнего друга. Его сны полны воспоминаниями о прошлом, о вечерах, проведенных в библиотеке вместе с Роном и Гермионой, когда они допоздна бились над домашним заданием, пока не теряли способность двигать перьями.

☾ ☆ ☽

      Локи приходится напоминать себе, что нужно дышать. Вдох-выдох, вновь и вновь, до конца времен. Он видит, как Гарри роняет палочку, как министр разбрасывается обвинениями, оттягивает время, надеется, что его кто-то спасет. Он смотрит на них, потому что беспомощен.       Его войска храбро боролись, но Локи все же оказался сильнее. Он же все-таки бог. Но существа, которых он призвал, забрали больше, чем он обещал, и сделали его слабее, чем он рассчитывал. Не будь рядом Клинта и Брюса, он бы погиб. Они схватили его до того, как в него попали проклятия. Они оттащили его сюда, к Гарри, практически невредимому в сравнении с остальными. Другие волшебники почти что при смерти.       Люди, думает Локи, очень стараются оставаться сильными ради тех, кого любят. Локи хочется быть сильным ради Гарри, но он не может даже стоять. В итоге Клинт и Брюс держат его на руках. В итоге Клинт и Брюс накладывают на министра какое-то заклинание. В итоге именно они убеждают Гарри снять чары, хоть он и сам не помнит, когда их поставил.       Локи не хочется падать в обморок, пока все не окажутся в безопасности. Он никогда не считал себя заботливым и готовым пожертвовать собой. Это вызывает лишь жалость, говорил он себе. Так бы сделал Тор, так бы сделал Один. Так бы сделал хороший человек — или хороший бог. Но точно не он. Но он отмахивается, когда Брюс пытается понести его.       — Иди… Помоги остальным. Если я сейчас уйду, эти существа взбесятся.       Брюс на секунду колеблется, но все же кивает и разворачивается, хватает Тони за локоть и придерживает Питера. Затем они исчезают.       Локи привык к ужасам войны; он привык к крови и потерям. Он боролся плечом к плечу с братом, а после и в одиночку, пользуясь хитростью и магией, чтобы победить. Это всегда казалось игрой. У него всегда все было под контролем, всегда хватало магии, всегда удавалось сделать то, что хотелось и когда хотелось. Он создавал иллюзии, превращал вещи в змей. Он дрался с ухмылкой на лице и блеском в глазах.       Теперь это не игра. Он потерял счет отобранным жизням. Он использовал слишком много магии, но и ее не хватило, чтобы помочь союзникам.       Он чувствует себя больным.       Одна из темных лошадей с кожистыми крыльями поддерживает его, помогает устоять на месте, почти что заботливо придерживая его крупом. Он чувствует, как она излучает смерть.       — Локи, — он распахивает глаза. Он и не помнил, что их закрывал. — Все уже ушли.       Даже тело Гарри унесли. Остались лишь он и Клинт. Бартон едва держится на ногах.       — Гарри? — хрипло выдыхает Локи.       — Вырубился. Нат выпустила в него заклинание. Сказала, что ему будет лучше, если он поспит, — Клинт наклоняется к Локи. — Выдержишь перелет?       Локи быстро кивает и хватает его за руку. Он так и не привык к тому, как искривляется пространство во время этой телепортации. От нее вечно кружится голова. Он отпускает темных существ, и мир исчезает под их победоносный вой.

☾ ☆ ☽

      Когда Гарри открывает глаза, то первым делом понимает, как сильно болит голова. Ему как будто разломили ее топором, оставив мозги вытекать, как из скорлупки. Он прикладывает ладонь ко лбу, предполагая почувствовать кровь, но ничего не находит. Его трясет, да, но голова цела.       Он сглатывает, облизывает губы кончиком языка. Он оглядывается, понимая, что сидит на низенькой деревянной скамейке, прибитой к отполированной каменной стене. Он опускает ноги, касаясь голыми ступнями земли. Три стены похожи друг на друга — просто какой-то камень. Но четвертая представляет собой ряд железных прутьев.       Он в тюремной камере.       Прежде чем сбегать, надо понять, где ты. Гарри встает, морщась от боли, сжимает одно из прутьев и тянет на себя, но ничего не происходит. Он сжимает зубы и ищет по карманам палочку. Ее нет.       Он выдыхает, пытаясь успокоиться. Похоже, на это место наложены какие-то антимагические чары, иначе бы палочку удалось призвать. Он неуверенно окликает кого-нибудь, и рядом слышатся чьи-то спешные шаги.       — Гарри? — это Стив. На Гарри снисходит облегчение. — Прости за… Я не знал, что… — Стив испуганно смотрит на него во все глаза, хотя сам крепко и уверенно стоит на ногах. Откашлявшись, он говорит: — Я пытался убедить их, что не нужно тебя здесь запирать, но это было одним из условий, и… — он замолкает. Видимо, чтобы не болтать лишнего, предполагает Гарри.       — Сколько я был без сознания? — на удивление спокойно спрашивает он.       Стив прикусывает губу и отводит взгляд.       — Сколько? — повторяет Гарри.       — Два дня. Чуть менее сорока восьми часов.       — О, Мерлин.       — Можно войти? — спрашивает Стив.       Гарри зарывается пальцами в волосы и кивает. Стив касается палочкой решетки, и та со скрипом распахивается. Он заходит внутрь и садится на лавку. Год назад Гарри бы воспользовался шансом и выбежал на свободу. Он бы вырубил Стива, не дав тому даже позвать на помощь. Но сейчас Гарри просто садится рядом с ним.       — Расскажи, — говорит он. — Расскажи, что произошло. С самого начала.       — Ладно.       Он говорит, говорит, говорит, пока горло не начинает хрипеть, а Гарри ни разу не смотрит на распахнутую решетку. После того, как палочка Гарри упала на окровавленные камни, министр начал разбрасываться обвинениями. Он говорил, что во всем виноват Гарри — в смертях, произошедших за все эти годы, в нынешнем состоянии экономики, как будто он имеет к этому какое-то отношение.       — Не думаю, что он плохой человек. Да, он… Он пытал Баки и… Лишил нас всего, — говорит Стив. — Он скорбит. Он… Он в какой-то мере разбит.       За двадцать лет, конечно, сменилось несколько министров. Нынешний знает лишь кусочки истории, из которых сфабриковали такую правдоподобную ложь, что ни у кого за этого время не возникало сомнений и позволяло править железной рукой. Кроме того, именно из-за Гарри погибли все родные нынешнего министра. Или, по крайней мере, большая ее часть.       — Он искренне верил, что ты во всем виноват. Даже под сывороткой правды он не изменился во мнении.       — Но почему?       — Так ему сказал предыдущий министр. А ему — тот, что занял этот пост сразу после того инцидента.       — И кто это был?       — Иоганн Шмидт. Он работал на нацистов даже после Второй Мировой войны.       — И с какой целью?       — Пока что не ясно.       Как только Гарри снял чары, запрещающие трансгрессию, Клинт и Брюс перенесли их всех в Министерство. Тони тут же увел Баки и Питера в Мунго. Тяжело раненая Наташа быстро выпустила в Гарри Остолбеней, схватила министра за шиворот и прижала палочку ему к шее. Мракоборцы не стали рисковать его жизнью и лишь благодаря прибывшим журналистам не забрали никого в Азкабан. Потому что, когда вокруг вспыхивают камеры и летают совы, разносящие новости о том, что Гарри Поттер действительно вернулся, люди уже начали выдвигать теории.       «Группа магически одаренных волшебников считает, что почти двадцать лет назад, когда выжившие в Битве за Хогвартс в последний раз собрались почтить память умерших, вовсе не Гарри Поттер устроил кровопролитие, а сам министр магии. Правда это или нет — еще предстоит выяснить…»       Новости разлетались быстро, и уже через несколько часов огромное количество волшебников собрались внутри и снаружи Министерства Магии. Кто-то требовал правды — у многих погибли родственники в той трагедии и они хотели знать, кто же все-таки в ней виновен. Другие считали Гарри Поттера убийцей — против него, как-никак, были все улики. Все же читали в газетах, что именно его палочка пытала и убивала выживших после Битвы за Хогвартс.       Но большинство пришло к стенам Министерства с надеждой. Когда-то они испытали то же, что и Наташа, что и Брюс, и Питер, и Тони. Они пришли в надежде, что справедливость наконец-то восторжествует и преступления, о которых слишком долго замалчивали, наконец-то предадут огласке.       Похоже, Гарри уже несколько раз просыпался и звал Рона и Гермиону. Он спрашивал их, когда надо сдавать домашнее задание по зельям — сегодня или завтра. Гарри сказал Стиву, что не помнит этого, и тот с сочувствием ответил, что все понимает.       — Локи. Где он? Он…       — В порядке. Цел и невредим. Он не в камере, но мы бы даже общими усилиями там его не задержали.       — Но я-то выбраться не могу.       — Только потому что мы знакомы с твоей магией. Она точно такая же, как и у всех остальных в этой вселенной. Да, она сильнее, но мы можем с ней справиться. С магией Локи — нет. Знаешь, он много чего нам рассказал…       О том, откуда он родом. О том, как его изгнали из другого измерения. Он мало чем мог подтвердить свои слова, но все смирились и поверили ему на слово, когда Локи смог разрушить любое проклятие, которое на него насылали. Даже когда один мракоборец выстрелил в него Авадой, Локи отразил ее ленивым взмахом руки.       — Узнав о том, что случилось, публика так взъярилась, что потребовала у Министерства начать с нами диалог и выслушать, что мы хотим донести.       — Где сейчас министр?       — За решеткой. Его суд назначен на завтра после полудня. Придет немало народу, но сам суд больше для галочки.       — Почему?       — Потому что нас всех уже допросили. С помощью сыворотки правды. Наши показания задокументированы. Суд уже знает, чем занимался министр, его предшественники и множество их сторонников.       — Но они еще не допросили меня.       — Твое слушание пройдет завтра утром, прямо перед судом.       — Оно будет публичным?       — Да.       И Гарри неожиданно переносится мыслями в лес, в котором по утрам поют птицы. Где так ярко сияют звезды, что освещают путь. Где есть Локи, всегда готовый поддержать.       Но к этому уже не вернуться — он либо останется навсегда в стенах Министерства, либо вернется в Азкабан. Или, возможно, судьба сжалится над ним и наконец-то позволит умереть. Ведь, стоит Локи узнать, что Гарри пришел в себя, он потребует выполнения сделки. Локи свое обещание сдержал. Он имеет полное право вернуться домой.       Это конец, понимает Гарри. Ему больше не вернуться в то время, когда он жил в лесу, слушая, как деревья шумят на ветру.