ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 17.

На новую жиличку из 101 квартиры, соседи обратили внимание почти сразу. - Очевидно, Юля продала, наконец-то, бабушкину квартиру. С этих слов началось однажды утро в квартире напротив 101-й. - Почти два месяца там делали ремонт, кажется все стены вынесли. - А законно сносили? - Проявила интерес собеседница. - Да, все через архитектурный отдел, там, в однокомнатной, только в санузле стены несущие, а так, все остальные, только перегородки. - А ты откуда знаешь? - не унималась собеседница. - Разговаривал со строителями. Заходил постоянно, пока работали. Когда они все закончили и увозили свой инструмент, помогал. Красиво сделали, евроремонт, и комната стала больше. В ответ послышалось ( в этой семье, последнее слово всегда должно остаться за хозяйкой): - Как та же самая площадь, может стать больше, объясни мне, будь добр! Не к соседям же стены передвинули! - Я не утверждаю, что метраж стал больше. Зрительно, комната стала больше. Еще чаю? - Да, и лимончик положи! Последнее слово за женой, как и было уже больше пятидесяти лет. *** Разговор за завтраком возник от того, что в кухонное окно старики увидели, как от подъезда, в сторону сквера, неторопливо шла новая соседка. По ней можно было сверять часы. Сейчас на часах должно быть 9-00. Смело можно выглядывать в это же окно в 10-30 и не промахнёшься, соседка будет возвращаться после прогулки, или, вернее, если через некоторое время ее увидишь в окно, значит прошло полтора часа и на часах ровно 10-30 . На вторую полуторачасовую прогулку девушка отправится в шесть часов вечера, но бывает, что вторая прогулка откладывается, это случается, когда приезжает к ней в гости внучка бывшей соседки, Юлиана. - Срок у соседки уже большой, месяцев шесть, или больше. И, кажется, не работает. Уже с месяц, как не отлучается никуда, только на прогулки. И мужа нет. Одинокая. Жалко ее, трудно придется одной. Вот только кем она приходится Юлечке? Кроме дочери и внучки, у Аллочки никого не было… Катерине и во сне не могло присниться, что она единственное новое развлечение у престарелых супругов, и сканируют они ее день с раннего утра до вечера. Как-то быстро пролетели два месяца, с тех пор, как она поселилась здесь. Первое время ездила на работу, занималась какими-то проектами, принимала участие в запланированных встречах, замещала Юлиану, на время ее отсутствия. Все у нее получалось, Виноградова была в восторге от своей умной расторопной помощницы. Нигде не было у Пушкаревой проколов, нигде, ни разу, кроме одного: была запланирована встреча с Полянским и его клиентом. Задача агентства Юлианы, совсем обыденная: организовать зал и фуршет. Пиарщица знала, что это для Катеньки вообще не вопрос, сама осталась в агентстве, а на встречу отправила Катерину, и разрешила после встречи, больше сегодня на работе не появляться. И вот, Пушкарева, как на грех, опаздывала на эту встречу. Быстро шла к гардеробу, на ходу сбрасывая легкое замшевое пальто и… Несколько позже, благодарила провидение, и судьбу, что бросила взгляд через стеклянную витрину в зал. За столиком, у окна, расположились Полянский, его финдиректор, и умереть, и не жить… Жданов со своим верным оруженосцем! Едва живая, не спряталась, не прошла за колонну, а без сил переползла, как гусеница по ветке, прилипнув к этой самой колонне, слившись с ней, и бочком, бочком, как нашкодившая девчонка, отправилась к выходу. На ее счастье, у крыльца ресторана стояло такси, упала на переднее сиденье желтенькой машины с шашечками: - Минуточку, только позвоню. Что касалось работы и ответственности, то этого у Катерины было не отнять. Но выбить из реального мира, в одну секунду, смог силуэт бывшего начальника там, за стеклом. Моментально, она забыла обо всем на свете, и о работе в том числе. В машине, едва шевелила языком, перед глазами все еще этот, который, этот… Толком и не рассмотрела, этого…, которому эпитетов в ее лексиконе уже нет. Слов нет, сознание не потеряла, осталась жива, но вернуться туда не сможет даже под дулами автоматов целой роты ОМОНа. - Юлиана Филипповна! У Виноградовой все напряглось внутри, не просто так прозвучало услышанное, официальное «Филипповна». - Да, да! Я слушаю, Катенька! - Юлиана Филипповна, я не пошла на встречу. Партнеры Полянского – это Жданов и Малиновский. Убейте меня, увольте, накажите, но я не могу… не могу… Это равносильно тому, что залезть в петлю. И дальше, Виноградова услышала уже не сдерживаемые всхлипы. - Катька, ты где? Господи, какая безнадежность и боль в голосе Пушкаревой. - В такси, поеду домой. - Все, все будет хорошо. Тебе нельзя волноваться. Я все сейчас разрулю, ничего страшного не случилось. Спокойно езжай домой, отдохни, а вечером я заеду, и мы еще с тобой посмеемся над этой ситуацией! Катя, абсолютно опустошенная, без всяких физических и моральных сил, внимательно посмотрела на пожилого водителя, с недоумением еще раз вгляделась в лицо и назвала адрес. - Похож? - Что? - Спрашиваю, похож на Золотухина? Часто путают, думают, что не в такси попали. А я бы запросто мог быть его двойником, но что-то так и не поинтересовался, куда, в какую контору для этого надо обратиться. Да и некогда мне глупостями заниматься, у меня вон какая семья: попробуй, вкусно всех накормить, да тепленько одень! Ты только, девонька, не подумай, я не жалуюсь. Я радуюсь! И жену свою, цыганочку, вот самую настоящую, почти из табора, знаешь, как добивался! О! Я тогда был молод, полон силенок. Ох, и любил я Любашу, а с годами люблю ее еще больше! Подал Пушкаревой фотографию, Катя видела только в центре черноволосую смуглую женщину, а лица детей у нее перед глазами смазались, и она даже не помнит, сколько их там, на снимке – трое, четверо, пятеро? Повернулась к дверце машины со своей стороны и с испугом смотрит на стекло: видит за окном темноту и ярко светящиеся вывески и фонари, снег, большую ладонь Жданова, которая гладит , скользит по стеклу, пытаясь добраться до нее. С трудом отогнала странное видение, убедилась, что за окном яркий день и никакого Андрея рядом с машиной нет; и его ладони, к которой ей захотелось прижаться губами, тоже нет; незаметно для водителя, посильнее ущипнула себя за кожу другой ладошки и убедилась в том, что она вполне в здравом уме, и невпопад ответила словоохотливому таксисту: - Дети у вас красивые. - Дети… Что дети? Если бы жена не была такой красавицей, да не молил бы я бога, чтобы детки были похожи на нее, не были бы такими. Знаешь, как я боялся, что ребеночек будет похож на меня. Особенно, девочки. Мужику то, что? Главное быть чуть красивее обезьяны, и его все равно девки любить будут. А девочке необходимо быть красивой, вот как моя жена. А ты кого ждешь? Красивую детку родишь, вон какая красавица! А Катя, кажется, ничего не слышала, только сквозь прикрытые веки видела столик в «Лиссабоне», да спину Жданова, обращенную к окну. - Тоже молю Бога, чтобы была дочь похожа на папу… *** Сложные отношения Катерины с родителями сохранялись. Изредка виделась с Колькой, все - таки не смогла от него долго шифроваться и однажды, когда было тоскливо, тоскливо, одиноко, одиноко, отправила SMS-кой адрес, где окопалась от родных и друга включительно. Мама постоянно, для Кати это не было секретом, это было ясно как божий день и без комментариев, как только муж удалялся из квартиры, моментально хваталась за телефон, лишь бы услышать голос дочери, успокоиться, что та жива и здорова. Катерина всегда, когда поднимала трубочку, была уверена, что на том конце провода мама, только она звонила на стационарный номер. Почти не здороваясь, тихонько проговаривала: - «Я слушаю, мамочка. У меня все хорошо». Вдруг у них есть всего несколько коротких минуток, вдруг папа вышел только вынести мусор и мама тут же старается воспользоваться его отсутствием? Да, радистка Кэт становится ее второй натурой, как она научилась шифроваться ото всех, так не учат ни в одной разведшколе. Не забывала похвалить себя, что умный человек талантлив во всем; способность к учению и самообразованию в ее судьбе играют не последнее место. Вывод: не мы такие, жизнь такая, коль сама себя не похвалишь и не поддержишь, от других не дождешься! Зорькин, озадаченно смотрел на полученное сообщение от потерянной подруги. Уже буквально через пару часов стоял под дверью, за которой, как в бункере, спряталась Катерина. Остался доволен осмотром и жилища, и содержимого холодильника: - Пушкарева, и я бы в такую конурку слинял от предков. Повезло тебе! Да еще и на халявку! Тете Лене-то можно шепнуть на ушко, как ты устроилась или нет? - Если скажешь ей, что был у меня в гостях, она из тебя мой адрес вытащит и без пыток, продашь за пару пирожков. Врать и изворачиваться ты не умеешь! Расскажи, но, с условием, что это все знаешь с моих слов, а встречались с тобой в кафе или в парке. Но только попробуй… - Ой, Пушкарева, да когда я твои секреты кому-то рассекречивал? И вдруг, Катерина поймала взгляд Зорькина, который стал совсем «недружеским», как сама себе пыталась разъяснить Катя, это был не взгляд друга, а совсем другой, заинтересованный, наверное его можно было уже назвать оценивающим, мужским. - Катька, а ты такая чудная стала: как колобок на ножках! Живот вырос, сама растолстела, прямо бегемотиха из зоопарка, а ножки так и остались тоненькими! Ты в зеркало на себя смотрела? Слышал где-то, в каком-то фильме, говорят, что у беременных, дочери отнимают красоту. А у тебя отняли то, чего и не было! Катя как стояла, так и осталась стоять, только заплакала. Колька обнял за плечики подругу, подвел к кровати, усадил и начал каяться: - Катька, прости, ну, прости! Ну, не подумал, ляпнул первое, что пришло на язык! Пушкарева, ты стала такая, как мадонна! Особенно взгляд… И начал произносить их детскую клятву, которую они дали друг другу еще во втором классе, когда два умненьких изгоя в очках, оказались в классе за одной партой. *** Родителей Пушкаревой несколько раз навещала Юлиана, которая привносила в тихое однообразное существование супругов, какую-то кутерьму. И не только… Без всяких дипломатических подходов рассказывала родителям Пушкаревой о самочувствии дочери, течении ее беременности, и, говорила, что Катенька прекрасно устроена, только переживает, что так обидела родителей своей незапланированной беременностью. И всячески, то с шутками-прибаутками, то серьезно и напористо, старалась доказать им, как правильно поступает их дочь, решившаяся на рождение ребенка. Ребенка от любимого человека. - Юлиана Филипповна, Катя ждет ребенка от Андрея Палыча? - Понизив голос, когда не было поблизости мужа, спросила однажды будущая бабушка. - Нет, Катя сказала, что его зовут Антон. Антон Львович Гомильштейн и, больше я ничего о нем не знаю. А почему вы так решили? Были основания так думать? - Просто, Жданов единственный, кто был рядом с ней постоянно, и на работе, и после работы… И, что-то между ними случилось, кошка какая-то пробежала. Я думаю, что причина кроется в невесте Жданова. Влюбилась моя девочка, не устояла перед таким красавцем, а идти против своих принципов не осмелилась. Я все время чувствовала, что она испытывает какую-то вину, только не знаю перед кем, вот и решила, что перед его невестой… И что же такого натворила моя Катенька, что разыскивали ее с фонариками днем и ночью? Так и бросилась сначала как в омут головой в эту любовь, а потом и сбежала. Вот только, Юлиана Филипповна, строго между нами, ничего не передавайте Катюше, долго, с первого вечера после ее отъезда, и почти до самого ее возвращения из Египта, я каждый вечер видела машину Андрея Палыча против наших окон. А, однажды, очень пьяного, увидела на детской карусельке, почему-то с пакетом апельсинов, часть которых высыпалась и как яркие мячики валялись по кругу на грязном снегу. Валеры дома не было, уехал с друзьями на подледную рыбалку. Вернуться с такого мероприятия он точно не мог, вот и привела я пьяного, замерзшего Жданова к себе домой. Странно, пошел, не сопротивляясь. И все обещал набить, простите за грубость, но это его слова, морду Зорькину. Из его слов я поняла, что он ревновал Катюшу к Коле и все пытался узнать у меня, где она. Но как я могла выдать чужую тайну? Потом попросил, если есть, что-нибудь выпить. Я достала недопитую, давно Валерием открытую бутылку водки. И представляете - он ее допил до конца, и почти ничего не ел, только сквозь сон рассказывал, как он любит Катеньку. Юлиана Филипповна, я ничего не понимаю, что происходит. Почему моя доченька прячется от него, от нас и даже от Коли, от которого у нее никогда не было секретов? Утром, когда прошла в комнату, диван, где я его уложила, был пуст, белье аккуратно сложено стопочкой, и машина его с того дня в наш двор не приезжала… Удивляюсь одному, как я пропустила его уход. Сплю очень чутко, но не слышала, как щелкнул замок. Что делать, как помирить Катю с отцом? И, конечно, не созналась, что прочитала во время отсутствия дочери ее дневник, где с каждой страницы раздавался крик души: Андрей, Андрей, Андрей! Люблю, люблю, люблю! И слова о ее Дне рождении: мой самый лучший День рождения, у меня такого никогда не было. И ТАКОГО подарка тоже не было! Мать никому не сказала, но первое, что сделала, связала эти записи, с беременностью дочери. Но как быть бедной девочке, если у него есть невеста, и это не давало покоя Катеньке. - Не волнуйтесь, Леночка Санна, все утрясется, помирятся. Вот родится малыш, увидите, и растает у Валерия Сергеевича родительское сердце. И рассказала Елене Александровне, как ей стало страшно, когда поняла, что Катя пришла к ней сообщить о беременности. Первое, что пришло в голову Виноградовой, что Катя желает избавиться от ребенка. Полушепотом, чтобы не дошло до мужского слуха, рассказывала, как, не дослушала ее до конца и начала плакать и убеждать подругу, что если ей не нужен ребеночек, его мамой станет она, Юлиана. Как просила, умоляла, только не делать глупость, граничащую с преступлением. Рассказала об удивленном Катюшином взгляде в ответ на ее тираду, и как раз, наоборот, о ее искреннем желании иметь ребеночка; o просьбе Кати оказать помощь, ибо была уверена в реакции отца на ее новость. Так и получилось… И закончила: - Крестной матерью Катиного ребеночка буду я. И будет он мне роднее родного. Я уже так люблю его, как сама вынашиваю! Показала снимок УЗИ, который тихонько на время «слямзила» с Катиного стола. Обняла Елену Александровну, прижалась, и крикнула куда-то вглубь квартиры: - Валерий Сергеевич, до свидания. Не забывайте, я скоро приду. Сложила подарки хозяйки в пакет и крутанувшись на каблуках, улетела, остался после нее только легкий запах духов и хорошее настроение . ***8