Будь моим

      Изуку вернулся в школу, попросив у всех прощение за их волнение и за то, что не мог посещать занятия. По Мидории скучал весь класс. Он, как никто другой, вдохновлял их, показывая пример становления сильным, хоть и проходя через боль. У него было желание, о котором он ничего не говорил, объясняя это тем, что это является секретом, о котором он сможет рассказать, только если будет становиться сильнее. Только Катсуки был недоволен его возвращением. Он недолюбливал Деку, просто взрываясь в его присутствии, виной чему был запах. Каччан постоянно твердил, что этот запах его бесит, и говорил Деку держаться от него подальше. Такой расклад нравился Шото: чем меньше людей будет крутиться возле его омеги, тем лучше. После той ночи Тодороки принял решение, что Изуку будет его навсегда.       Той ночью, после сказанных им слов, они долго ещё ласкали друг друга, но дальше заходить они не стали. Это была первая течка Изуку, и было опасно переходить к конкретным действиям, так как они могли нанести непоправимый вред телу Мидории, чего Шото никак не хотел. Ему было достаточно только касаться его, по крайней мере в этот раз…

***

Проснувшись утром, Мидория долго не мог понять, что происходит. Его тело было на удивление чистым, но тот факт, что на его бедре лежала чужая рука, не давал ему успокоиться. Омега попытался повернуться в сторону незнакомца, но сделать этого ему не дали, прижав за талию вплотную. Изуку начинает краснеть, чувствуя, как его спина касается пресса этого человека. Но несмотря на то, что он не понимает, кто это, он не предпринимает попыток избавиться от гостя. Эти руки и этот запах были знакомы Деку, но он все не мог вспомнить, кому они принадлежат, тело не слушалось его, а в голове была каша. — С добрым утром, Изуку, — произнес альфа, кладя свою голову на плечо омеги.       Мидория не понимал, что происходит. Почему он в комнате не один? Почему он лежит на кровати с альфой абсолютно голый? И почему Тодороки зовет его по имени? У него ведь была течка, и он… Течка?! Неужели он провел её с Шото?! — Не стоит так волноваться, у нас ничего не было, — будто прочитав мысли, произнес альфа, — так что не волнуйся…       Руки Тодороки медленно поползли по телу Мидории, одна направилась к груди, а другая же оглаживала живот и бедра. Когда рука Тодороки начала сжимать грудь Мидории, Деку начал вздрагивать и тяжело дышать. Прикосновения альфы были невероятно приятными, но почему он делает это? — Ты ведь ничего не помнишь, я прав? — произнес Шото, целуя и вылизывая его шею. — Не стоит так реагировать, я не сделал и не сделаю ничего ровно до того момента, пока ты сам этого не попросишь…  Хотя я не тронул тебя и вчера, когда ты просил меня… — О чем ты говоришь? — голос Изуку сбивался, ощущения были слишком приятными. — Ты и вправду не помнишь… — тяжело вздохнул Тодороки. — Вчера у тебя началась течка… Я почуял твой запах и пришел сюда… У тебя он особенный… Ты так просил взять тебя… Я думал, что сорвусь.       Тодороки продолжил ласкать тело омеги, заставляя еще больше дрожать. — Что?! — краснея ещё сильнее, произносит Изуку. — Я… я… я… — Все в порядке, Изуку, — приобнял его альфа, — Тебе не стоит волноваться о том, какие между нами будут отношения после этого. — Что? — растерянно отвечает Мидория. — Этой ночью ты сам согласился на то, что мы не сможем вернуть всё так, как было. Сам отдавался мне, не желая больше быть друзьями. Изуку вздрогнул. Он сделал это… Переступил черту, которую не должен был переступать. Он сам осознавал, что после ночи объятий и ласк они не могут быть друзьями. — Не стоит расстраиваться. Ты ни в чем не виноват, — разворачивая к себе лицом и целуя в лоб свою омежку, произносит Шото. — Обнимать, целовать тебя, касаться тебя так — это лучший подарок из всех…