Шторма Нового Света

      

Куда бы ни приплыл моряк — За золото и серебро, Его везде поднимут флаг, Ему всегда нальют вино. Когда моряк на берегу, Все девушки бегут к нему, Они сигают из штанов, Меняя деньги на любовь…

      — И что дальше? — Вейн сидел у стены, прислонившись спиной деревянной балке. Курил огрызок самокрутки, что добыл по пути у одного из зазевавшихся горожан. Наблюдал за шарящимся по погребу Воробьём из-под полуприкрытых век.       — А дальше, мой дорогой товарищ, мы отыщем здесь ром самого высокого класса и некоторое время будем вкушать плоды победы! — Джек, высунувшись, отсалютовал ему из-за стеллажей с бочками и снова исчез за ними, бормоча ещё что-то неразборчивое.       Солдаты сразу же отрезали их от людей Билли Бонса. Так что после долгого, оголтелого петляния по проулкам, лоджиям и подворотням, пираты оказались, в конце концов, в этом погребе, где, по счастью, нашёлся фонарь. Выйти наружу в ближайшие сутки было бы чистой воды самоубийством. Город в одночасье превратился в гудящий злой улей. По улицам шныряли патрули и вызвавшиеся им в помощь добровольцы. Но Воробей целенаправленно привёл Чарльза именно сюда, и тот вяло надеялся, что не без причины. Ему было интересно, есть ли у Джека хоть какой-нибудь план действий.       В первые секунды после того, как Вейн оказался на свободе, он почти что ненавидел этого странного человека, больше напоминающего тропического попугая, нежели серую дворовую пичугу. Всё, что Чарльз мог потерять, он давно потерял — кроме гордости. И потому шёл к гибели сознательно и открыто. Не боясь её, но желая. И появление непрошенного спасителя, как раз после того, как Вейн отказался от помощи Билли, — и Билли, этот мальчишка, понял его без слов, — напоминало насмешку безжалостного рока. Какой-то злорадный тычок носом в тот факт, что над своей судьбой капитан Чарльз Вейн, грозная живая легенда Вест-Индского бассейна, власти не имеет.       Потом на смену глухой злобе и растерянности пришёл слепой инстинкт выживания и, пожалуй, это было хорошо. Вейн убивал, калечил, рубил и стрелял направо и налево, бездумно выпуская прочь всё лишнее и больное.       И сейчас, сидя в полутьме прохладного погреба, он уже не ощущал в груди тяжёлой, пыльной ярости по отношению к своему странному освободителю. На её место пришли безразличие, усталость и самая малость сонного любопытства.       А ещё — Чарльз смаковал ту секунду, когда он бросил взгляд на балкон и столкнулся глазами с Элеонор. На её лице застыло беспомощное испуганное выражение, но не только оно принесло Вейну ту толику удовлетворения, которую он проигрывал в голове снова и снова.       В нежных чертах Элеонор Чарльз сумел разглядеть то, что она очень сильно хотела спрятать, но всё же до конца не сумела — облегчение, хоть и смешанное со стыдом. Элеонор так и не смогла всецело и истово ненавидеть. Даже после всего, что было — какая-то часть её сердца по-прежнему принадлежала ему.       От раздумий Вейна отвлекла выросшая из-за бочек макушка Воробья.       — Вот, друг мой. То, что я искал, — звеня тысячью своих побрякушек, странный пират выпростал кверху две руки с бутылками. — Я изрядно его продегустировал, когда был тут в прошлый раз. И заметь, я нашёл их в стекле!       Джек продефилировал к Вейну, лучась энтузиазмом.       — Это «Dickya», — продолжал он. — Так себе названьице, я понимаю, но зато каков вкус! Это тебе не какая-нибудь портовая сивуха, а почти что благородный напиток! Держи.       Чарльз не слишком-то жаловал алкоголь, он предпочитал выпивке опий или, на худой конец, местное дымное зелье. Но сейчас, после всего случившегося, годился и ром. Вейн молча сцапал предложенную бутылку.       — Ну как? — вопросил Воробей с такой интонацией, будто самолично изготовлял напиток.       — Называется хуйя, и на вкус хуйя, — отрезал Вейн. — Говори, от кого тебя прислали за мной.       Джек опустился на пол рядом, разгладив сначала полы камзола под седалищем.       — А если я скажу, что прислался сам? И хочу поболтать с тобой перед тем, как мы отправимся дальше?       — Куда это — «дальше»? Снаружи полно солдат.       — Об этом не волнуйся, — Воробей присосался к бутылке, осушив половину в один присест. — Если будешь делать всё, как я говорю, мы выберемся в два счёта. Конечно, если ты не решишь повторить свой крестовый поход за пеньковым галстуком.       Он проницательно взглянул Чарльзу в лицо, и тот скрипнул зубами. Не смотря ни на что, Вейн вряд ли смог бы найти в себе силы, чтобы второй раз по доброй воле пойти на смерть.       — Когда я был в Нассау в прошлый раз, — продолжал Воробей, — мне посчастливилось найти тут старые записи самого Питера Блада*.       Здесь он сделал многозначительную паузу.       — Наверняка ты слыхал историю о том, как я захватил порт без единого выстрела. Ни за что не удалось бы провернуть такое, если бы старый Блад не выложил все секреты этого острова в своих записях. Помню, Ост-Индская компания не на шутку разбушевалась тогда.       Чарльз поднял бровь.       — Я сразу понял, что ты ебанутый, но теперь ты, по ходу, ещё и залился под завязку. Или ты испанский осведомитель? Тогда они могли прислать сюда кого-то потолковей. Хоть бы историю города изучил.       Попугай заморгал.       — Испания тут не причём. Неужто ты ни разу не слышал моего имени? Я капитан Джек Воробей!       — А я капитан Вейн, — рыкнул Чарльз, начиная подозревать в собеседнике слабоумного, — и если б я знал, что на свете живёт такое чучело, я бы тебя потопил сразу, как только увидел бы на горизонте твои паруса.       — Я бы тоже предпочёл вызволять из петли какую-нибудь красотку, но я спас тебя, — Воробей сверкнул глазами, — как ты понимаешь, лишь по доброте душевной.       Он прервался, затем снова набрал воздуха в лёгкие:       — Так вот, Чарли… Ведь можно называть тебя Чарли?       — Нет, — Трескотня этого недопирата и его назойливая жестикуляция начали уже порядком утомлять Вейна. — Если тебе есть, что сказать, говори, но по делу.       — Капитан Вейн, значит… — Воробей снова обсёк свою речь, задумчиво поглаживая подбородок.       Чарльз прикрыл глаза. Он понял, что выбираться предстоит в одиночку. Но сначала нужно было хорошо отдохнуть. А потом — попытаться найти Билли.       За время, проведённое в камере, Вейн исхудал, хоть и сидел там недолго. Он не был уверен, что тело не подведёт, но другого выхода не видел.       — Послушай, на самом деле, я приехал издалека, — Вейн не заметил, как задремал. Голос Воробья прозвучал слишком громко. Чарльзу захотелось убивать, но он слишком устал. — И у меня к тебе осталась всего пара вопросов. Они могут показаться тебе… гм, необычными, но я какое-то время пребывал вдалеке от Вест-Индии.       — Валяй.       — Ты знаешь такой корабль, как «Чёрная Жемчужина»? — осторожно осведомился Джек, слегка подаваясь корпусом вперёд. Он явно нервничал, хоть и пытался казаться непринуждённым.       Вейн, смилостивившись над ним, действительно порылся в памяти, но даже шлюпов с подобным названием там не нашлось.       — Не помню такого.       — А «Летучий Голландец»?       — Ты серьёзно, мать твою? — рассверепел Вейн, выкидывая прочь недопитый ром. — Мы битый час сидим в этой поганой дыре, а теперь ты поглумиться надо мной решил?       Джек и бровью не повёл.       — Отнюдь. Если ты что-нибудь знаешь, расскажи, — и, подумав, прибавил: — капитан.       — Чёрт бы тебя драл, Воробей. Я предупредил. И не буду отвечать на вопросы о всяких сраных бреднях и матросских байках.       — Ладно, ладно, — Джек сложил ладони в фиглярски-молитвенном жесте, — с чёртом мы как-нибудь разберёмся сами. Но хочу заметить, что я несколько удивился, узнав о назначении губернатора в Нассау. Так что, будь добр, расскажи мне вкратце о том, что произошло тут за последний год.       Медоточивая улыбочка растянула губы Воробья, сделала его почти по-женски красивым.       «Мэйти** вонючий», — Вейн досадливо сплюнул. Вздохнул, решив для себя, что если этот пират и дальше будет таким докучливым, то вскоре он, Чарльз, не выдержит и покончит с утомительным знакомством.       — Когда я закончу, ты не задашь ни одного вопроса, — угрюмо предупредил Вейн.       Джек кивнул со слишком подозрительной готовностью.

***

      Говорил Чарльз долго. Рассказывал, сначала натужно и рвано, потом — всё больше погружаясь в воспоминания. Пропустил тот момент, когда принял из рук Воробья ещё одну бутылку. И вот уже слова, которые всегда выходили из загрубелого Вейнова горла так неохотно, вдруг полились из него потоком. И суровый капитан сам не заметил, как, оказавшись в темноте с нечаянным незнакомцем, он вдруг поведал, пожалуй, слишком многое.       Вспомнилось, как приходил в камеру священник; пытал-пытал, да не выпытал. А тут — вдруг, вот, на тебе. Так просто.       Про то, как воевал чуть ли не со всем островом за безоговорочный авторитет в Нассау и как разочаровал Эдварда Тича. Про спасение Флинта от британского «милосердия». Про Долговязого Джона Сильвера, Билли Бонса и свихнутые Флинтовы идеи, поначалу казавшиеся утопией. Переросшие потом в бурю всеобщей пиратской вендетты. И про то, как Англия явилась обратно. Явилась, чтобы отобрать свой Нассау у кучки наглецов, посмевших объявить остров свободным.       Умолчал Вейн только об Элеонор. Эта рана гноилась и мокла, а лекарства Чарльз не знал. Ровно как и не мог просто взять и прижечь её раз и навсегда. По крайней мере, пока что.       Когда Вейн закончил, Джек довольно долго сидел в задумчивости и, сложив по-смешному губы, размышлял. Потом зачем-то вытащил вычурный компас с крышкой. Открыл его, долго и пристально разглядывал.       — Что ж, — наконец поднял голову Воробей, — услуга за услугу, как говорится. Я спас тебя от петли, ты рассказал о том, что я хотел узнать. Так и быть, больше никаких вопросов, хоть у меня их и в достатке, особенно о Чёрной Бороде.       Он поднялся на ноги, слегка пошатнулся в полуразвороте.       — А теперь, капитан Вейн, нас ждёт вторая часть этой затянувшейся сделки. Сейчас мы с тобой покинем эту гостеприимную гавань через тоннель, который ведёт из погреба на юго-западную оконечность острова…       Тут он поднял палец и добавил, уже тише:       — Надеюсь, дневники старика Блада здесь сработают…       Вейн сузил глаза и тоже встал. Вся его расслабленность сразу испарилась.       — Что-то тут не сходится. Ты говоришь, что ничего не знаешь о Нассау, но в курсе про ходы под городом. Я ничего не слышал ни о каком Питере Бладе. Почему я должен верить, что ты не приведёшь меня в засаду к тем же испанцам, и меня не угонят куда-нибудь в Панаму, на ещё одну показательную казнь? Резоннее убить тебя прямо здесь.       — Убей, — с готовностью согласился Джек. — Убей меня, и с гарантией преставишься сам, Чарли.       Чарльз мрачно уставился на него, стараясь прогнать из нутра хмель. Он очень сильно жалел, что позволил себе настолько потерять контроль.       — В данном случае у тебя, к несчастью, всего два варианта, — продолжал Воробей, на всякий случай вдвигаясь подальше в ряды между полками, — довериться мне, или же идти наружу, к нашим британским друзьям. Без меня тебе лаза не найти, он хорошо запрятан, а внутри много боковых проходов. Ты потеряешь недели, прежде чем встретишься с милыми сердцу господами-пиратами. Если, конечно, и вовсе не заблудишься.       Вейн грязно выругался.       — Даже не думай, что тебе удастся уйти от меня, если обманешь, — бухнул он, когда приступ злобы утих.       — Ни в коем случае, — тут же оживился Джек и снова выудил на свет свой доисторический компас. — Я даже сам подставлю тебе глотку… Хотя, нет, что это я…       Он прочистил горло и снова нацепил на губы ухмылку.       — Ты не дослушал. Вторая часть нашей сделки с твоей стороны очень проста. Чем нам с тобой впустую размахивать железками, лучше возьми меня с собой на «Морж». Может статься, нам есть, что обсудить с капитаном Флинтом. Этого Чарльз никак не ожидал. И даже снял ладонь с эфеса сабли.