И близится ночь

Существует два типа взаимоотношений между людьми: первый, самый прочный — это выборочный. Здесь каждый может выбрать для себя человека, который ему приятен и, если что, спокойно оборвать с ним все связи. Второй — принудительный. Здесь же все наоборот. От тех людей, которые рядом с тобой, ты не сможешь отделаться просто, ибо они не те, кого ты выбирал, а значит и уйти от них будет проблематичнее. И тот и тот тип встречается в нашей жизни, хотим мы того или нет и нам приходится как-то уживаться с теми, кто нам приятен или же с теми, кто доставляет немало хлопот… Будучи жителями дома надолго или же не очень, Тайлер думал, что жизнь под одной крышей с Роном — это принуждение, от которого просто так не избавиться и, если он с Челси и правда хочет остаться в этом доме, им придется уживаться с сыном Карла, если это вообще возможно. — Рон — сложный ребенок, — попивая чашку утреннего кофе, Карл вещал сидящему напротив него Тайлеру, — единственный, кто мог совладать с его характером была его мама. Он, наверное, и пошел характером в мать, поэтому им так легко было находить общий язык, а мне с ним туго что тогда, что сейчас. Даже не знаю, где я упустил эту нить общения с сыном. Делая очередной глоток кофе, Карл уставился на угол стола и пристально смотрел на него, будто следил за чем-то. Тайлер часто наблюдал такую картину, когда Карл что-то бурно рассказывает и в какой-то момент останавливает свой взгляд на чем-то и перестает говорить, думает. После того как дети стали жить в новом доме, Тайлер установил для себя цель, что будет пристально следить за Карлом, за его действиями, привычками, чтобы быть всегда на стороже. Все то время, пока они жили здесь ни Тайлер, ни Челси не увидели ничего подозрительного. Как и обычный человек, Карл просыпается рано утром и готовил себе еду. В основном его завтрак составляла яичница глазунья с тремя поджаристыми кусочками бекона, где все это дело приправлялось дижонской горчицей. Иногда, если он не наедался, в ход шли тосты с каким-то сливочным сыром, который очень любил Рон. Запивал он все это лакомство крепким кофе, ибо на работу он вставал рано. Но были и редкие случаи, когда Тайлер умудрялся застать Карла перед работой и посидеть с ним за завтраком. С работы он возвращался поздним вечером, заставая всех живущих дома в состоянии бодрства. Единственное, что Тайлеру было не понятным до сих пор, так это желание человека приютить их и заботиться о детях, не родных ему. О работе своей Карл предпочитал особо много не рассказывать и на каждую попытку узнать о ней побольше, он опускал голову вниз, говоря, что это секретно и мы не должны знать об этом. Это пугало, ибо сфера деятельности могла многое рассказать о тебе, а если человек так упорно пытается скрыть информацию о ней, тогда это нежелание быть честным делает его подозрительным. Но в общем Карл вызывал у детей только положительные эмоции и эти маленькие недомолвки не сильно меняли отношение к нему, ибо в остальном он был прекрасным человеком. — А знаешь… — отведя взгляд от угла стола, Карл собрался с мыслями и продолжил, — Я все равно доволен жизнью. Хоть у меня и сложные отношения с сыном, от меня ушла жена, но все равно я чувствую себя человеком… Я знаю, что живу для свершения благих вещей и нисколько не жалею о том, что произошло. Для Тайлера эти слова прозвучали абсурдно, но этот человек говорил об этом так, что по другому и быть не может. На слова Карла, юноша просто кивнул, а после потянулся за сендвичем с ветчиной и сыром, которые Карл делал каждый день для детей перед тем, как уйти на работу. Но не успел Тайлер взять сендвич, как дверь спальни, где посилились дети, открылась, и из комнаты показалась маленькая девочка в мальчишеской пижаме, протиравшая свои глаза ото сна. Только после сей процедуры она заметила сидящих за столом людей и была этому приятно удивлена. — Доброе утро, — сонным голосом сказал Челси, идущая к столику. — Доброе утро, — радостно отвечал сестре Тайлер. Карл посмотрел на Челси и с улыбкой на лице попреветствовал ее. С недавнего времени Челси стала проще относиться к Карлу и уже не была такой же жестокой по отношению к нему, которой была, когда они только поселились в доме. Этот момент был очень приятным для Карла и своей улыбкой он показывал, что для него это важно. — Рон снова в комнате? — спросила Челси. Все потупили взгляд в пол. Все кроме Рона в этом доме менялись. Сын Карла до сих пор не может смириться с появлением новых людей в доме и выказывает полное негодование на их счёт. Подставить, напакостить или же просто вести себя не по-человечески, это все мог сделать Рон. Из-за отношения мальчика к Тайлеру и к Челси, те нередко просыпались в мокрой кровате, ели сендвичи с бумагой, пили сок в перемешку с чаем, ходили босыми весь день, потому что не могли найти обувь. Карл был очень мягким отцом и не мог усмирить своего не очень дружелюбного сына, поэтому все эти «подшучивания» продолжалось. Тайлер и Челси в свою очередь пытались наладить связь с Роном, но тот наотрез отказывался менять свое отношение к ним и в какой-то момент они просто перестали что-либо пытаться сделать. Сказать что-то Рону в ответ на его пакости было сложно, ибо они уважали Карла и только по этой причине терпели его сына. — Он, наверное, в комнате сидит… Ждёт когда все разойдутся, — пробормотал Карл и посмотрел на часы. После этого мужчина резко подскочил и стало ясно, что тот опаздывает на работу. Попращавшись с детьми, он посмотрел на дверь, которая вела в комнату Рона, задумался о чем-то, после чего взял сумку и вышел из дома. Тишина была не долгой, ибо Челси хотела обсудить сегодняшний день с братом. — Тайлер, ты же помнишь, что нам сегодня нужно убираться? — присаживаясь на место, где сидел Карл, спрашивала Челси. — Что? Сегодня уже пятница? — недоумевая от сказанного, Тайлер пытался вспомнить, какой же на самом деле сегодня день недели. — Да, сегодня пятница. Нам нужно разделить обязанности. Говоря об этом, девочка пыталась найти на столе чайник и увидев то, что искала, продолжила. — Ты сможешь убраться в комнате Рона? — Пф-ф… Думаю, что у меня нет выбора. — Но ты же знаешь, как мне сложно даётся взаимодействовать с Роном? Тайлер повернул голову, выказывая свое недовольство, но отказаться он не мог. — Да-да, знаю. Хорошо, я уберусь в комнате Рона, — с голосом полным обречённости сказал Тайлер. — Спасибо… Я знала, что ты поймёшь. Девочка потянулась на сендвичем и, взяв его в руки, сделала укус. На губах остался соус из горчицы и майонеза. Поняв это, Челси взяла салфетку и вытерла губы, а после запила черным чаем. — Думаешь, Рон сможет когда-нибудь принять нас? — задал вопрос Тайлер. — Не знаю, — ставя чашку с чаем на место отвечала Челси, — но думаю, если это и будет, то должно пройти много времени. Наступила тишина и в ней Тайлер вспомнил, что собирался взять сендвич, но забыл о нем. Он взял его, и не церемонясь стал поглащать за обе щеки, параллельно попивая чай. Со стороны это выглядело не очень культурно и Челси, постоянно замечая за ним это безразборное поедание, делала замечание. Но тот в свою очередь игнорировал ее слова, аргументируя это тем, что так намного вкуснее и тут ничего нельзя было поделать. — Тогда смотри, — продолжила говорить Челси, — я убираю полы, а ты протираешь пыль с мебели и убираешь комнату Рона. Договорились? — Да, но тогда ванну с туалетом убираешь ты. — Это ещё почему? — Ну как же. Мне предстоит убирать комнату великого ненавистника, поэтому нужно как-то компенсировать это. — Ла-а-дно, — протяжно проговорила Челси и, доев сендвич, пошла чистить зубы. Тайлер же продолжал сидеть за столом и уже уплетал второй, а может и третий сендвич. Аппетит у него конечно был дикий. Он до сих пор удивлялся, что мужчина может так вкусно готовить, ведь в его семье готовила только мама и когда ее не было, они с Челси ничего не ели, ибо отец не умел готовить. Время уже приближалось ко дню. Уборка шла своим ходом. Челси убирала их с Тайлером комнату, а мальчик, уже закончив с гостиной, понимал, что сейчас ему придется заходить в комнату Рона. «Так странно, Рон ничего ещё не ел, а уже день» -, подумал про себя Тайлер, смотря на стол, где лежала его порция сендвичей и не тронутая чашка уже холодного чая. — Челси, ты не видела сегодня Рона? — Нет, он все время в своей комнате. «Странный он стал» -, промелькнула мысль у него в голове и он еще раз посмотрел на дверь, ведущую в комнату Рона. Собравшись с силами, он постучал в дверь. Никто ему не ответил и Тайлер постучал ещё раз, но снова ответа не было. Тогда Тайлер открыл дверь и вошёл. Комната была достаточно простой. Здесь не было чего-то не нужного, только то, что точно используется. Большой шкаф, где с левой стороны была одежда, а с правой лежали учебники и прочие книги. У окна стоял письменный коричневый стол. И на нем тоже не было ничего лишнего. Железная лампа, пенал только с необходимой концелярией, тетрадки и небольшие листочки с рисунками. Они были накрыты большой третрадью, чтобы никто не видел творения мальчика. Сам же Рон лежал на кровате, повернутый к стене и накрытый одеялом почти полностью. — Рон, я пришел убраться в твоей комнате, — не церемонясь сказал Тайлер и прошел дальше. На его слова, мальчик никак не отреагировал и продолжал лежать в той же позе. — Ты чего не поел? — пытался всё-таки разговорить лежебоку Тайлер, — твой папа приготовил сендвичи, которые совсем скоро остынут. И ещё, тебя ждут тосты со сливочным сыром, твоим любимым. Но и эта попытка не заставила мальчика взаимодействовать с окружающими его людьми. Бросив это занятие, Тайлер продолжил убирать комнату. Все время, что Тайлер убирался, Рон не подавал никаких признаков жизни и это начало пугать его. Он подошёл к Рону, но тот неожиданно что-то буркнул. — Что ты сказал? — не услышав Рона, спросил Тайлер. — Убирайся, — шепотом сказал Рон. — Я уже убрался, — остановившись у кровати, отвечал Тайлер. — Убирайся из моей комнаты, — уже громче, со злобой в голосе сказал маленький мальчик так же не поворачиваясь на собеседника. Что-то щелкнуло внутри Тайлера. Он продолжал стоять у кровати Рона, чувствуя, как что-то просыпается в нем, некое чувство злобы и агрессии, что было очень необычным для такого доброго юноши как Тайлер. Это было не сильное чувство, но его хватило, чтобы наорать на Рона. После этого, мальчик отреагировал и с удивленным взглядом повернулся на стоящего у кровати Тайлера. Почти сразу же отойдя от этого чувства, Тайлер понял, что сделал, но изменить уже ничего нельзя. Оба были шокированы, но Тайлер в большей степени. Он понимал, что такое поведение нехарактерно для него, но то, что он почувствовал, что сделал, не мог предотвратить, оно просто произошло само собой. — Про-прости, Рон! — взволнованно и запинаясь говорил Тайлер, — я… я не хотел! — Уйди… — смотря вниз, шипел мальчик. — Рон, я правда не хо… — не успев договорить, Тайлер увидел перед своими глазами лицо мальчика, бледное и заплаканное. Он что-то кричал, о чем-то просил, но Тайлер просто стоял и ничего не понимал. Он увидел в нем четкий образ себя, как он, будучи таким же ребенком, как и Рон, смотрел в глаза своего отца с абсолютно таким же взглядом. Голос мальчика был расплытым, медленным, будто Тайлера оглушило и он, почему-то, вышел из комнаты, оставив Рона одного. Такое у юноши было впервые. Раньше, если он и злился, то только на своего отца и то там была весомая причина, а тут далеко не такие же обстоятельства. Юноша понимал, что на подобное он никогда не реагировал так и не чувствовал то же самое, что почувствовал. Единственное, что Тайлер чувстовал сейчас — вину и испуг. Он не знал, как извиниться перед тем, кто его уже ненавидит и это непонятное чувство, откуда оно взялось, было неизвестно. «Я как будто был неподвластен себе, — сидел за столом Тайлер, попивал сок и обдумывал это происшествие, — как будто меня что-то заставило это сделать… Но… я не хотел этого». На этот раз их своеобразная вражда приобрела новый окрас и, может быть, это происшествие что-то изменит, но как именно, юноша не знал. Он просто продолжал сидеть за столом, не решаясь идти в комнату Рона. Его мысли были заполнены только этой ситуацией. Он думал, стоит ли рассказывать это Челси, поговорить ли с Роном и извиниться ещё раз или же стоит просто дать время всему. — Тайлер, я все! — перебив мысли юноши о происшествии, Челси подошла к столу, за которым сидел ее брат и остановилась, смотря прямо на него и чувствовала, что что-то не так. Постояв так ещё немного, девочка все же решила присесть рядом и задать вопрос, который ее волновал. — Тайлер, что-то случилось? — смотря точно в глаза юноши, спрашивала Челси. — Что? — витавший в облаках и спустившийся только что на землю Тайлер не понимал, что хочет от него его сестра и с каким-то глупым недоумением смотрел в ответ в ее глаза. — С тобой все в порядке? — не отрывая взгляд, продолжала Челси. — Все… Все в порядке, — со своеобразным испугом, который символизировали его глаза, отвечал Тайлер, отвернувшись на долю секунды от Челси. — Ты какой-то странный, точно все хорошо? Челси сидела настороженно. Она точно знала, что ее брата что-то волнует, но что именно, представить не могла. — Да, точно, — придя в себя, его лицо приобрело естественное ему выражение и уже нельзя было сказать по нему, что некогда с Тайлером что-то случилось. — Ты в этом уверен? — Да… Я в порядке. Девочка знала, что это не так, но спорить с тем, кто все равно не признает правду, было бесполезно, и она просто перестала докучать вопросами и так недавно ошеломленного Тайлера, сменив тему на нейтральную, дабы развеять обстановку. Не смотря на свой юный возраст, Челси была достаточно сформированным человеком со своими какими-то взглядами и идеями. Ещё в раннем детстве было заметно, что она необычный ребенок. Так как Тайлер был первенцем, то имея уже какую-то базу знаний о том, как нужно вести себя с ним, их родители применяли похожие методы воспитания, но они не работали на Челси. Когда Тайлер был пугливым ребенком и любое агрессивно настроенное движение в его сторону сопровождалось нескончаемым потоком слез, то у Челси было все наоборот. Она начинала спорить, да так, что ей никогда не прилетало от отца и ее слова заставляли его затыкаться. Эта способность постоять за себя часто спасала Тайлера от рук отца и за то, что юноша был морально слабее своей младшей сестры, он в какой-то мере ненавидел ее, хоть и сильно любил. Вдобавок ко всему у Челси было весьма редкое умение — учиться на чужих ошибках. Когда девочку начинали забрасывать чередой вопросов о настроении, ей ещё больше не хотелось раскрываться, ибо постоянные расспросы только и добавляли все больше ажиотажа вокруг «незначительных» проблем. Она видела, как ведут себя родители и начала вести себя совсем наоборот и если, допустим, Тайлер не хочет говорить о своем состоянии, значит эту тему нужно просто оставить и дальше действовать по правилу «если захочет, расскажет». Вечер. За окном идёт сильный ливень. Его массивные капли бьют по окнам и крышам, создавая характерный звук, который в тишине звучал так громко и отчётливо, отчего казалось, что он звучит прямо в голове и будто его ритм бьёт в унисон с биением сердца. Тайлер сидел за столом и слушал как капли бьют по окнами. Тут он начал улавливать новые звуки в дожде, которые прежде не слышал. Трогая себя за грудь в районе сердца ему в какой-то момент начало казаться, что в перемешку со звоном капель он слышит биение своего сердца, да так отчётливо, что немного погодя, он начал приглушать первостепенные звуки. Оставив мысли о природной музыке, он задумался о том, как ему рассказать Карлу о сегодняшнем инциденте, да стоит ли вообще? Он повернул голову на окно. За ним ничего уже не было видно, за исключением одинокого желтовато-оранжевого свечения от уличного фонаря. Сфокусировав свое внимание на окне, Тайлер то и дело видел появляющиеся новые водяные следы от дождя, которые смещали предыдущие. Квартира тоже была достаточно темной, но все равно оставалась уютной. Свет везде был выключен, заисключением кухни, где над местом, на котором и готовилась вся еда, светила лампочка. Она не сильно освещала дальние участки комнаты, благодаря чему они выглядели немного зловеще. Челси стояла поодаль от всего этого и занималась своими делами, а именно приготовлением еды, в котором ей помогал Тайлер, чистящий овощи. Оба работали в тишине, изредка только Челси говорила, что должен сделать Тайлер, а тот молча шел и выполнял просьбы. Все время, что Челси готовила еду, в воздухе витали приятные запахи готовки. Блюд назревало немало, поэтому Тайлер не опускал рукава тельняшки и ждал следующие приказы. В очередной раз Челси позвала Тайлера почистить две большие моркови и шестерку картошин для салата. Юноша поднялся со стула и покорно пошел к сестре. Чистив овощи он изредка ловил на себе взгляд сестры и чувствовал своеобразное напряжение, отчего ему ещё больше не хотелось разговаривать и они продолжали молча заниматься своими делами. Тут послышался звук открывающейся двери и топот больших ботинок. Дети запомнили звук этих шагов и он мог означать только одно — Карл вернулся с работы. Тайлер встретил его мужским рукопожатием и пригласил к столу, где все уже было готово. Симфония запахов так и манила пройти в гостиную, но первым делом Карл решил переодеться и попреветствовать своего сына. Челси просто сидела за столом на своем месте и ждала, когда все придут. Тайлер стоял, кусая ногти на руках, думая о Роне. Он не хотел рассказывать все Карлу, но в какой-то мере считал, что сделать это нужно. Снова вдалеке послышался топот взрослых ног. Карл вошёл в гостиную один и остановился у своего стула. — Рон спит, поэтому будем кушать без него, — сказал мужчина и сел на свое место. Еды и правда было немало. Стол был усеян разными блюдами, при виде которых начинали течь слюни. На середине стола красовалась сочная утка по-пекински, вокруг которой лежали картофельные дольки. Слева от нее выделялась своим ярким цветом глубокая тарелка с салатом «Цезарь» с поджаристым беконом. Справа от основного блюда стояла точно такая же яркая тарелка с салатом «мимоза». Ближе по краям стояли три тарелки с закусками из сливочного сыра и зелени, красной икры со сливочным маслом, французкие тосты с бананом и сыром. Ближе к середине возвышался графин с самодельным охлаждённым лимонадом. На каждом месте была большая белая тарелка, где по левую и по правую стороны лежали столовые приборы. Слева от тарелки находились высокие стаканы для лимонада. На столешнице выднелся заваривающийся чай в маленьком чайнике из которого сочился горячий пар. У стены была большая неглубокая тарелка с различными видами печений. Зачем же Челси сделала столько еды? Она просто хотела таким образом поблагодарить Карла за его гостеприимство, поэтому решила порадовать его и всех остальных таким пиром. Сидящие за столом перед трапезой взялись за руки и начали молиться и благодарить всевышнего и Челси за еду. Закончив молитву, все ещё раз поблагодарили девочку за еду и принялись есть. Все, за исключением Тайлера, ели не торопясь, хотя по ним было видно, что аппетит у них был дикий, но для культуры они медленно поедали пищу. Наложив себе всего понемногу, Тайлер кушал, набивая щеки почти до отвала, но заметив, как спокойно едят все остальные, ему стало не по себе, ибо звуки чавканья и чмоканья сильно выделялись на фоне всеобщей тишины и он уподобился остальным и старался есть как можно тише. Утка была очень вкусной и Карл, бывавший в кафе и ресторанах, знал, какой должна она быть. Он сделал комплимент, сказав, что утка не уступает по вкусу некоторым хорошим ресторанам, отчего сделал Челси счастливее. Разговор за столом был непринуждённый, в основном все обсуждали еду. Карл рассказывал, в каких местах он бывал и какую необычную еду он пробовал, а дети в свою очередь рассказывали о своей семье, о том, что готовила мать. Челси было приятно готовить в этом доме, ибо ингредиенты были гораздо качественнее, нежели дома, да и сама посуда была новой. Все было очень вкусным и каждое новое блюдо все больше удивляло и даже наевшись желание продолжать кушать дальше не исчезало. Когда с едой было покончено, в ход пошел черный васильковый чай и сладкое. Сделав перерыв в еде, сидящие продолжали разговаривать, но тут их разговор прервал Рон, который медленно подходил ко всем. Вид у него был совсем нездоровый, весь бледный, с прищуренными глазами. — Папа, мне что-то не хорошо, — успев сказать только это, Рон, некогда стоящий посреди гостиной, упал на пол. Все немедля подбежали к нему, пытаясь помочь ему прийти в себя. — Рон! Ро-н! — нащупывая на шее своего сына пульс, Карл кричал, смотря прямо ему в лицо. — Кто-нибудь! Принесите воды! Челси! — взволнованно оглядывал всех мужчина, не зная, что делать. Девочка побежала на кухню, а родитель оставался с Роном. Он преподнял его тело и положил его верхную часть к себе на колени. — Тайлер, звони в скорую! Быстро! Прошло где-то между четвертью и половиной часа. В комнате стояла тишина. На диване сидел Рон, а рядом с ним на корточках сидел человек в белом халате. Поодаль от них были все остальные: кто-то был за диваном, кто стоял рядом с Роном и доктором, кто-то вообще сидел на стуле, пододвинутом к дивану. После ещё минутной паузы, человек в белом халате начал вещать. — Рон, скажи мне, когда ты последний раз принимал пищу? — задал вопрос уже оклемавшемуся мальчику доктор. Рон опустил взгляд вниз, явно о чем-то думая и через пару секунд пожал плечами. — Но ты уже продолжительное время ничего не ешь? На вопрос доктора мальчик кивнул, продолжая сидеть с поникшей головой. — И как ты понял, что тебе стало плохо? Что ты почувствовал? — Ну… Я… У меня закружилась голова… Потом меня начало тошнить… Я чувствовал себя слабым. — Хорошо, Рон, — закончив допрос, доктор переключил свое внимание на отца мальчика. Тот, заметив это, подошёл ближе. — Сейчас Рону нужно обязательно поесть, но не очень много, — разговаривал с уже подошедшим к нему отцом доктор. — Но я не хочу кушать, — бледнолицый мальчик смотрел на доктора, а затем на отца, ожидая ответ. — Рон, — на выдохе начал говорить Карл, — тебе обязательно нужно поесть. По их зрительному контакту было видно, что они оба чувствуют свою вину — один из-за того, что не следил, а другой, потому что допустил. Рон ещё раз посмотрел на отца и покорно пошел к столу. — Ему нужно нормализовать свое питание, чтобы впредь таких ситуаций не возникало, — говорил доктор. — Скажите, что на самом деле произошло с моим сыном? — интересовался Карл. — Просто голодный обморок. Никаких последствий от него не будет, но опять же, вам хорошо бы проследить за его питанием. — Хорошо, я вас понял. Спасибо вам. Проводив человека в белом халате за дверь, Карл вздохнул со своеобразным облегчением, но взволнованное выражение его лица не пропало. По всем было видно, что они обеспокоены. Тайлер считал, что это все произошло по его вине и злился на себя, наверное, больше остальных. Все понимали, почему Рон упал в обморок и кто был этому причиной. С появлением Тайлера и Челси он стал нелюдимым и отслеживать его действия было крайне сложно. Поев утки с картофелем, Рон запил все лимонадом и отправился спать, не обращая ни на кого внимания. Выждав момент, когда можно будет все обсудить, Челси позвала Карла к столу. Было немало разговоров на счёт всего произошедшего. Все согласились с причиной обморока, хоть Карл пытался что-то предпринять, но Челси стояла на своем и Тайлер, чувствуя вину, поддерживал ее. В определенный момент Карл сдался, ибо спорить с Челси, полностью уверенной в своих действиях, было бесполезно. — Вы точно уверены в этом? — стараясь переубедить детей в обратном. — Да и это не обсуждается! — решила поставить на этом разговоре жирную точку Челси. — Хорошо, я тогда поспрашиваю у своих знакомых о том, смогут ли они вас приютить. — Хорошо… Простите за все те хлопоты, которые мы доставили вам. — Не извиняйтесь, — задрав голову вверх, говорил Карл, — вы не в чем не виноваты. — И все же… Простите, — завершив разговор с мужчиной, Челси встала из-за стола и пошла в комнату. Тайлер решил последовать ее примеру и тоже вышел из-за стола и запинаясь сказал: — Вы… Вы про-простите меня… — было видно, что Тайлеру сложно говорить эти слова, но он взял свою волю в кулак и продолжил, — сегодня… К-когда мы убирались… Я… Я накричал на Рона… Не-не знаю, почему я это сделал, но я хочу попросить у вас прощения и… и передайте пожалуйста Рону, что я не хотел. — Ничего страшного, Тайлер, я могу тебя понять, почему ты так сделал и тут твоей вины нет. Спасибо, что рассказал мне. — Спо-спокойной ночи, Карл. — И тебе, Тайлер. Все разошлись по своим комнатам. Это был нелегкий день и поэтому все сразу же легли спать, только Тайлер лежал и не мог заснуть. Он обдумывал, как теперь они будут жить, ибо только все пришло в норму, как вдруг снова им придется скитаться по улицам в поисках пропитания. Постаравшись откинуть все неприятные мысли, юноша ещё долго ворочился, но в конечном итоге все равно заснул. Утром Тайлер и Челси проснулись от голоса Карла, который взволнованно и отчасти радостно пробудил их ото сна. — Я нашел для вас новый дом, — улыбаясь, Карл смотрел на детей, а те в свою очередь на него. Мужчина жестом показывал Тайлеру и Челси, чтобы те выходили из комнаты. В гостиной их ждал человек, который был выше Карла и выглядел моложе него. Весь в черном костюме с красным галстуком он стоял и взглядом встречал детей, подходящих к нему. — Знакомьтесь, — представлял своего знакомого Карл, — это Уильям, мой давний знакомый и по совместительству коллега по работе. — Здравствуйте, — мягким и завораживающим голосом произнес человек — меня зовут Уильям. Я буду вашим новым другом и помогу вам. Его молодое, почти без морщиннистое лицо, сияло лучезарной улыбкой. Она была настолько доброй, насколько была зловещей. Уильям был каким-то непонятным. Его маниакальная улыбка и прищуренные хитрые глазенки выдавали в нем какой-то нездоровый интерес к детям. Тайлер заметил это и насторожился. Его пугала излишняя вежливость со стороны этого человека. Он заметил, что Челси думает точно так же, как и он, но старалась не подавать вида. Вспомнив, что Карл тоже казался достаточно подозрительным человеком, юноша выдохнул. Хоть Тайлеру и не нравились ни эта идея, ни этот Уильям, но выбирать не приходилось и им пришлось просто взять и довериться этому странному человеку.