Хроники некромантских будней

      Жизнь и нежизнь Мериха всегда была непростой. Скупой на эмоции, хладнокровный и безжалостный шериф, он с принятием нежизни обзавёлся ещё более скверным и мрачным нравом. Беззакония и несправедливости в мире было ещё слишком много, а бездна разочарования в нём с каждым днём разверзалась всё сильнее и сильнее. И Мерих был типичным рыцарем смерти, бессердечным, холодным и равнодушным. Не то чтобы его это не устраивало, в самом деле — в конце концов, проблем ему хватало в существовании по горло. Но у Асхи определённо было скверное чувство юмора.       Анастасия Грифон, как истинный Грифон, собственно, становится головной болью всего Дома Этерна. Вернее, не столько сама она, сколько выводок полуангелов, которых она приводит следом за собой. Архонт, впрочем, по каким-то причинам принимает их всех, и кто Мерих такой, чтобы оспаривать решения владыки?! Даже если ему они не нравятся.       А вот он сам — очень даже наоборот.       Непостижимая детская логика — иначе объяснить это Мерих решительно не может. Взрослые и подростки держатся ровно и вежливо со всеми повелителями смерти, справедливо побаиваясь мрачных Мериха и Викторию. Чего совершенно нельзя сказать об их младших названных сёстрах и брате.       Рамона, Триша, Йоун и — главная — Рина — маленькие занозы и персональная головная боль Мериха, несмотря на то, что у немёртвых голова не может болеть по умолчанию. И ни суровый вид, ни скверный характер, ни в принципе нулевые навыки взаимодействия с детьми не отпугивали этих маленьких сорванцов от испытывания границ отнюдь не безграничного терпения Мериха. И почему, Асха всемогущая, они прицепились именно к нему?!       Ответа на этот вопрос, очевидно, не существовало, и Мерих мог только смириться с повышенным вниманием к собственной персоне со стороны детей. И ладно, он даже почти привык, научившись в обычные дни уживаться и справляться с этими маленькими катастрофами. Но видит Асха, дни сезонной линьки ангельских перьев Мерих ненавидел всей своей душой.       Конечно, у ангелов единично перья выпадали постоянно практически как волосы у людей. Это был вполне естественный и нормальный процесс, и в Аль-Бетиле достаточно быстро привыкли к то тут, то там виднеющимся белым перьям на улицах или на полу коридоров цитадели. Некроманты, в первую очередь бальзамировщики, а также различные городские аптекари, целители и прочие мастера с большим энтузиазмом собирали эти перья, используя их в своей деятельности. Конечно, перья полуангелов обладали несколько менее выраженными магическими свойствами, чем перья чистокровных ангелов, но учитывая, что их в Аль-Бетиле теперь было в избытке, количество компенсировало качество.       Так вот, это было нормально, что у ангелов и полуангелов выпадали перья. Но помимо такого регулярного выпадения два раза в год у них случалась самая настоящая линька.       После принятия нежизни архонт перестал сталкиваться с этим явлением, однако он всё ещё прекрасно помнил дни своей жизни, так что заранее предупредил всех, тесно соприкасающихся с полуангелами последователей о такой детали ангельского быта. Он также рассказал, что обычно ангелы помогают друг другу вычёсывать крылья, чтобы отмершие перья выпадали легче и быстрее. Так что когда у крылатых полуангелов случилась первая в Аль-Бетиле линька, архонт сам, а вместе с ним Анастасия, Каспар, Виктория и Мерих предложили им свою помощь. И нет, в этом действии не было абсолютно ничего сложного, более того обилие перьев даже на немёртвых оказывало умиротворяющий эффект, но потом крылья прорезались у неугомонной четвёрки, и вот тогда линька превратилась в настоящее испытание на прочность для некромантов.       Всё дело было в том, что вычёсывание крыльев — весьма затратный по времени процесс. Не все подростки могли спокойно высидеть часы, пока сами или с помощью кого-то извне прорежали ряды перьев, а что уже было говорить о непоседливых шкодливых детях, у которых было спрятано шило в одном месте?! Именно поэтому дни вычёсывания перьев после того, как крылья прорезались у неугомонной четвёрки, превращались в испытание для всех взрослых.       Более-менее долго усидеть на месте могла лишь Триша — она была самой младшей в этой компании и самой спокойной. Особенно если за неё бралась Мириам, которой приходилось очень быстро справляться с собой или временно жертвовать своим комфортом, или Анастасия — обеим девушкам удавалось невероятное хотя бы с одним ребёнком из четырёх. Но вот остальная троица...       Особым умением успокаивать их обладал разве что архонт, и то потому, что дети сами мчались к нему, не желая тратить впустую ни одного мгновения, которое могли провести с «папой». Но у владыки было много дел, и не всегда он мог выделить достаточно времени для того, чтобы своим присутствием усмирять шкодливые детские натуры. А потому с ними приходилось справляться остальным взрослым.       Маленькие сорванцы превращали вычёсывание перьев в настоящую полосу препятствий. Прятались и убегали, никак не желая даваться без боя. На каждого из них приходилось бросать по два бойца: один ловил и держал пищащих и брыкающихся детей, а второй, пытаясь не схлопотать крыльями по лицу, выбирал из них отмершие перья. И ведь вели себя маленькие засранцы так отнюдь не из-за того, что им было больно и неприятно, а чтобы позлить взрослых и разнообразить их жизнь. И если Каспар с Ниалом научились воспринимать детские шалости с юмором, а Виктория — со снисхождением, то Мериха они откровенно злили и расшатывали его и без того ни к чёрту расшатанные нервы.       Мерих ругался; Мерих даже повышал голос; в конце концов Мерих напускал на себя самый устрашающий вид, пронимающий всех его врагов, но не производящий абсолютно никакого впечатления на детей. Кажется, им наоборот нравилось выводить тёмного судью из себя, отчего у Мериха практически буквально начинался нервный тик, а сам он проклинал тот день, когда согласился помочь владыке стать одним из воспитателей и учителей для полуангелов. — Умеренность. Спокойствие. Порядок. Невозмутимость, — лёжа на подушке, под завязку набитой полуангельскими перьями, сам себе под нос ворчал он. — Все ангелы возвышенные сдержанные особи — где оно у этих маленьких порождений Шио?! — Мерих поморщился, чувствуя себя абсолютно обессиленным и выжатым.       Очередная линька закончилась очередными гонками по коридорам Аль-Бетиля, прежде чем они с Ниалом отловили Рину и Йоуна (Тришу и Рамону вовремя успели перехватить Анастасия и Мириам). Но отловить-то отловили, однако легче от этого стало едва ли: доставшаяся Мериху Рина была слишком подвижной и юркой, и тёмному судье пришлось попотеть практически буквально, чтобы удержать девочку в своих руках, обчистить её крылья и не получить ими по зубам. Благо, они пока что были у неё не слишком большими и объёмными. Сопровождалось всё это действо, естественно, ругательствами со стороны Мериха и визгами и смехом со стороны Рины. Неудивительно, что после такого стресса бо́льшую половину полученных перьев безвозмездно отдавали тёмному судье успокаивать нервы и умиротворяться!       В общем, Мерих лежал в расстроенных чувствах и состоянии, пытаясь собрать себя в кучу и вернуться в рабочий вид. Видит Асха, даже отступник Сандро в свои лучшие дни не доводил его до такого состояния!       Скрип двери и топот нескольких пар маленьких ножек заставили тёмного судью скорбно закатить глаза. Даже в мгновения заслуженного покоя этого самого покоя ему не дают, но он был слишком выжатым для того, чтобы что-то с этим делать. — Что, пришли допить остатки моей крови, маленькие чертята? — недовольно, но как-то вяло и неубедительно проворчал Мерих, чувствуя, как по обе стороны от него копошились маленькие тельца и шуршали — чтоб их! — полинявшие крылышки. — Вампирам стоит поучиться у вас этому искусству, — справа смешно фыркнул кто-то из девочек.       Мерих всё-таки приоткрыл один глаз, лениво опустив взгляд вниз. Несносная четвёрка, как четыре маленьких котёнка, свернулась комочками с обоих боков Мериха, прижимаясь к холодной коже тёмного судьи, скрытой тонкой тканью чёрной нательной рубахи. Маленькие крылышки в трогательной заботе укрыли могучую мужскую фигуру, и Мерих фыркнул, то ли смеясь, то ли возмущаясь, то ли умиляясь.       Дотянувшись до макушки кого-то из несносных сорванцов (по иронии это оказалась именно Рина), он потрепал мягкие светлые волосы, словно говоря «ладно, так и быть, мир». Дети, почувствовав это, лишь сильнее прижались к холодным бокам немёртвого шерифа, делясь с ним своим теплом, и Мерих позволил себе усмехнуться. Для него всё ещё была загадкой непостижимая детская логика, но с тем, что эта невыносимая четвёрка полюбила его и облюбовала своим вниманием чуть меньше, чем архонта, ему необходимо было только смириться.