Не для тебя

Не для тебя придёт весна, Не для тебя Дон разольётся, И сердце девичье забьётся С восторгом чувств, Не для тебя…       Весна - самое любимое время года Ленского. Это такое время, когда холодная зима остаётся позади; когда природа, а вместе с ней и душа юноши, начинает оживать; когда в воздухе витает что-то неописуемое, такое романтичное и нежное, словно поцелуй. Именно поэтому, стоило только солнцу взойти, Владимир уже был полон сил и бодрости. Он решил встретить весну, прогуляться по улице, посмотреть на только начинающуюся пору. Конечно же, делать это он собрался не один. - Солнце уже встало, - сообщает он с улыбкой, отодвигая тяжёлые красные шторы в стороны, пропуская в комнату лучи солнца. Со стороны кровати слышатся недовольные фразы о поэтах и о том, кто бы их побрал. Онегин уже пожалел, о том, что когда-то, кажется, месяц или два назад, разрешил Ленскому приходить к нему в любое время. Стоило учесть, что Владимир жаворонок, да и к тому же романтик, но кто бы мог подумать, что это как-то коснётся и Евгения? Парень на кровати возится, приоткрывает один глаз и смотрит на озарённую светом фигурку поэта. Да, вставать рано из-за утренней бодрости Владимира было весьма неудобно, зато как приятно было любоваться им, стоящим у окна. В такие моменты казалось, что солнце, приветствуя проснувшуюся чистую душу, целует лицо юноши (хотя, казалось, как это так? Солнце не может целовать солнце). Онегин не хочет уступать светилу, поэтому, тихо поднявшись с кровати и подойдя ближе, он кладёт руки на плечи голубоглазому, усмехаясь, когда тот вздрагивает от неожиданности, и легко касается губами его щеки. Владимир улыбается сильнее, поворачивается к парню и произносит: «Доброе утро, Евгений». Удивительно, но как бы Онегин не просил его обращаться к нему «просто Женя», Владимир всё равно называл его полным именем. Но Женя не злился, нет, наоборот в этом было что-то такое личное, что-то необычное, что-то, что напоминало ему Ленского. - Куда сегодня ты потянешь меня, mon cher? Весна на дворе, я полагаю, ты выбрал что-то особенное для сегодняшней прогулки? Владимир улыбается и выдаёт: - Я выбрал тебя, Евгений. Парень немного оступился, не ожидавши такого ответа, но быстро собрался и улыбнулся маленькой шалости своего друга. Владимир был доволен, что смог хотя бы на секунду сбить с толку русоволосого. Конечно, до Онегинских колкостей ему ещё далеко, но кто знает, кто знает. Ленский заливисто смеётся и берёт руку парня, сплетая их пальцы. - Мы пойдём к реке, посмотрим на ещё не растаявший лёд, не против? – спрашивает Ленский, смотря на Онегина с надеждой и счастьем. Конечно, Женя был не против. За юношей он был готов идти хоть на край света, лишь бы подольше посмотреть на солнце, освещающее голубые глаза Владимира и трепет в его поэтическом нежном сердце. Но в этом он, возможно, никогда не признается Ленскому. А Ленский, в свою очередь, не расскажет Онегину, что он давно уже всё узнал. Не для тебя цветут сады, В долине роща расцветает, Там соловей весну встречает, Он будет петь, не для тебя…       В тот день они были на поляне. Евгений сидел у дерева, спрятавшись от летнего солнца, и наблюдал за стоящим среди цветов и трав Владимиром. Он неподвижно стоял, закрыв глаза, и глубоко вдыхал в себя воздух. Онегин знал, что в такой момент Ленского лучше не трогать, да в принципе Женя и не горел подобным желанием. Гораздо приятнее было наблюдать за другом вот так. Видеть, как тёплый ветер колышет чёрные волосы юноши, как тот улыбается, как прислушивается к насекомым в траве, как открывает глаза и смотрит на небо, а потом снова закрывает и говорит что-то про себя еле слышно. Если бы Евгений был писателем или художником, он бы обязательно запечатлел его. Не упустил бы из виду ничего, и каждая строчка, каждый мазок были бы пропитаны чувствами Евгения. Да, если бы он умел, то запечатлел бы его и никому не показывал. Жадность? Может быть. Владимиру нравилась природа, нравилось её разнообразие. Юноша восхищался всем, что задерживало его внимание, иногда Ленский даже писал стихи о, например, одиноком жёлтом одуванчике в большом поле. Евгений был рад, что в его друге ещё есть эта черта; что он готов остановиться ради того, чтобы посмотреть на то, как течёт река, или на летящих птиц; что он всё ещё мог видеть прекрасное в, казалось, обыденных вещах. Владимир проводит пальцами по лепесткам колокольчика, аккуратно, чтобы, не дай бог, не повредить. Онегин точно знает, что Ленскому нравятся цветы. Он всегда задавался вопросом, что в них такого, чем они так привлекают Владимира, из-за чего тот, даже во время их разговоров останавливается и, наклоняясь, вдыхает запах очередного растения. Но никогда не срывает. Не может заставить себя тронуть эту красоту, сорвать создание природы, которое обречено умереть в его руках или стакане с водой спустя сутки. Онегин знает и невольно начинает думать, что Владимир тоже похож на цветок. Правда, непонятно на какой. Возможно, на герань или на орхидею. А может на ромашку? Открытую, доверчивую, простую, а от того красивую ромашку. Да, скорее всего на неё. Владимир поворачивается к Онегину, смотрит ему в глаза, а потом, улыбаясь подходит и садится рядом. - Слышишь? – юноша делает паузу, словно пытается понять не показалось ли ему. – Птицы поют. Евгений прислушивается и действительно улавливает голоса птиц. До этого времени он их и не замечал. - Соловей, кажется, из леса, - Онегин поворачивает голову в сторону небольшого леса, откуда, по его мнению, раздаётся пение, смотрит не долго, возвращая внимание Владимиру. - Magnifique (красиво), - шепчет Ленский, кладя голову на плечо Евгению. - Сomme toi (как ты), - тоже по-французски говорит тот, приобнимая юношу. - Adulateur (льстец), - Владимир счастливо вздыхает и больше не слушает птиц, предпочитая тихий стук сердца рядом с ним; больше не смотрит на цветы, предпочитая образ Онегина. Ведь как бы ему не нравилась природа, Евгения он всё равно любит больше. Не для тебя журчат ручьи, Бегут алмазными струями. Там дева с чёрными бровями, Она растёт не для тебя… - Прошу, Евгений, пойдём погуляем, я так хочу посмотреть на ещё живую реку, пока она не замёрзла, - Ленский сидит рядом с Онегиным и, смотря в глаза, держит его руку, слёзно прося о прогулке. Владимир не мог сидеть дома по долгу, и Онегин знал это, но, что он мог сделать, если уже неделю осень стоит холодная. Ходить в такую погоду гулять, означает неминуемо заболеть, а Евгений не хочет, чтобы юноша болел, только тот этого всё никак не понимает. - Володя, я устал повторять тебе одно и тоже, мы не можем сходить погулять, потому что на улице холодно, ты простынешь, - парень переводит взгляд на огонь в камине и отпивает вино, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Ленский расстраивается, отпускает руку и, поднимаясь с кресла, отходит к окну. Делает немного обиженный вид, надеясь на то, что Онегину станет хотя бы совестно, но тот остаётся всё также беспристрастен. А тем временем солнце уже начинает садиться, ещё немного и станет совсем темно. Ему, наверное, стоит оповестить об этом Евгения, попрощаться с ним и поехать домой, но отчего-то не хочется. - Если ты не пойдёшь со мной, я позову Ольгу, - Владимир не знал, к чему он это сказал. Может быть, он увидел в шантаже свою последнюю надежду. Хотя, если честно, неприятно такое говорить. К Ольге он остыл, как только они с Онегиным сдружились. Евгений молчит, поворачивает голову в сторону Ленского и смотрит ему в спину. Ему не нравится даже слышать это имя, а тут такое. А главное от кого? - Значит, с ней тогда гулять пойдёшь? – парень ставит бокал на пол и встаёт. - Да, пойду, - Владимир поворачивается к Жене лицом, с вызовом смотрит в его карие глаза, - тебя что-то смущает? - Что ты, совсем ничего, - Евгений подходит к Владимиру ближе и совершенно спокойно смотрит на него. – Если ты хочешь пойти прогуляться с ней, я не против, иди. Ленский кажется растерянным, он совсем не ожидал от парня таких слов, Онегин, увидев растерянный вид друга, ухмыляется про себя. Не этого ты ожидал, не так ли, Володя? - Ты не против? – спрашивает тот. - Конечно, нет. Иди, - Онегин отходит, показывая рукой на дверь. Но Владимир не двигается. Смотрит то на дверь, то на Женю и не двигается. - Что же ты стоишь? Ты же так хочешь погулять. Погулять с Оленькой, - парень делает акцент на имени, чуть наклоняясь. - Евгений, ты так жесток, - выдаёт Владимир, садясь на стул. - А ты? Говоришь мне такие вещи, зная, мою нелюбовь к этой Лариной. Шантажируешь. Юноша смотрит в пол, его щёки начинают заливаться краской, как же ему стыдно. Ему не следовало говорить подобное, особенно Онегину. - Прости, я это зря, - извинился Владимир. Евгений недолго смотрит на него, а потом вздыхает и зарывается пальцами в чёрные волосы. - Всё в порядке, - Женя переводит взгляд на окно. – Посмотри-ка, на улице черным-черно. Ленский, будто приходит в себя, резко поворачивает голову и понимает, что ему, вероятно, придётся добираться до поместья в темноте. - Евгений, - тихо зовёт друга юноша, - я могу остаться у тебя сегодня? Онегин смотрит на Ленского, нехотя убирает руку с волос, и говорит: «Конечно, если это тебе необходимо». - Спасибо, - Владимир улыбается. Кареглазый возвращается к креслу, поднимает стакан с вином и выпивает до дна. Брюнет поднимается и садится рядом. - Можно ещё просьбу? – неожиданно спрашивает голубоглазый. Женя кивает и Владимир делает глубокий вдох. - У тебя не найдётся пару листков и пера? Хочется что-нибудь написать. Парень поднимается, подходит к шкафу, достаёт оттуда красивый блокнот и протягивает юноше. - Оставь его себе, а перо можешь найти на моём столе. Ленский слегка смущается, но берёт блокнот в руки. - Не жалко отдавать его мне? – интересуется тот, прикасаясь кончиками пальцев к страничкам. - Нет, красивый блокнот достоин не менее красивых стихов, - Евгений наблюдает за тем, как меняется лицо поэта, как вытягивается его лицо в удивлении, как расцветает улыбка, и остаётся доволен. - Спасибо, Евгений, - благодарит тот и располагается за столом. Онегин наблюдает как легко двигается перо по бумаге в руках Владимира. Наблюдает за тем, как парень крутит свои волосы, пока думает. И всё в нём таком задумчивом и вдохновлённом прекрасно сейчас. Невольно Евгений понимает, что засмотрелся. «Чёрт бы побрал этих поэтов…» Не для тебя придёт Пасха, За стол родня вся соберётся, Вино по рюмочкам польётся, Такая жизнь не для тебя… Зима пришла незаметно, выпала пушистым белым снегом, покрыв им всё вокруг. Снежинки за окном плавно опускались на землю, и Ленский невольно залюбовался. Если бы он по своей глупости не упал в сугроб, то мог бы наблюдать за ними не внутри, а снаружи. Спасибо ещё, что Евгений был рядом и вытащил его, любезно предложив отогреться у него, а так бы замёрз совсем. Владимир переводит взгляд на огонь, что горел в камине, и зарывается носом в халат, что ему одолжил Онегин. Он, конечно, большеват, но в нём тепло, а факт того, что до этого его носил Женя грел лучше любого чая. Ленскому была приятна такая забота со стороны друга. Онегин входит в комнату и, закрывая дверь, садится рядом. - Согрелся? – спрашивает он, дотрагиваясь до уже тёплой руки Владимира. - Да, спасибо, - Ленский смотрит на русоволосого и неожиданно вспоминает, что хотел ему сказать. Слова не лезут, страх расстроить человека напротив, перекрывает все попытки сказать что-нибудь. Но если он этого не сделает, в будущем будет только хуже. - Евгений, мне нужно серьёзно поговорить с тобой об одной неприятной теме, - начинает он. – Вернее я хочу сообщить тебе кое-что, то есть… Юноша начинает нервничать, мысли путаются, не позволяя построить нормальное предложение. Онегин сжимает руку сильнее, приводя Ленского в чувства. - Успокойся, mon cher, что-то случилось? Не волнуйся, расскажи мне всё как есть, а я постараюсь помочь, если это потребуется. Владимир был бы и рад помощи, да только разве в такой ситуации уже что-то можно сделать? - Ну, во-первых, у Татьяны скоро именины, и я, надеюсь, ты придёшь на них. - О, нет-нет-нет. Я никуда не хочу идти. Там будет Татьяна, а она в последнее время только и смотрит на меня своими влюблёнными глазками, мне так не хочется её видеть. К тому же всё это так… - Я понимаю, - прерывает его тот, - но я бы очень хотел, чтобы ты пошёл со мной, прошу, ради меня. Онегин молчит. Смотрит куда-то мимо юноши, обдумывает, а потом сдаётся, тяжело вздыхая. - Я ещё об этом пожалею…Ладно, - выдаёт он. Владимир улыбается и кивает, наверное, самому себе. - А что во-вторых? – спрашивает Женя. Ленский сначала не понимает, а потом, сообразив, тягостно выдыхает. - А во-вторых…Нас с Ольгой хотят поженить через две недели после именин, - парень смотрит в пол, не может поднять взгляд на друга, боится его реакции. - Поженить? В каком это смысле поженить? – Онегин встаёт, начиная расхаживать от одного угла комнаты к другому, Владимир, смотря на всё это, напрягается. - Они не могут этого сделать, кому вообще это пришло в голову? Тебе ведь всего восемнадцать лет, тебе ещё рано лезть в брак, - парень останавливается на середине комнаты. Кажется, он начинает злится. - Знаю, я и сам не особо рад данному факту, но, боюсь, я уже ничего не могу сделать, всё было решено ещё давно, - Ленский поднимается и подходит к другу. – Прошу, прости, я не хотел расстроить тебя этой новостью. - А как же мы? Что будет с нами? У тебя появится семья, и ты, верно, забудешь обо мне и о том, что между нами есть и было, - Онегин не знал, о чём он беспокоится больше, о будущем Владимира или о своём без него. Всё одинаково волновало его сердце (ух ты, Онегин, оно у тебя оказывается есть, представляешь?). - Я не знаю, я не хочу загадывать, но просто, пожалуйста, прими это. Мне и так тоскливо, а, зная, что тебе тоже, становится ещё больше. Я обещаю не забывать тебя и встречаться с тобой. Онегин поначалу ничего не говорит, а потом притягивает юношу к себе и крепко обнимает, позволяя себе минутную слабость. Впервые он верит обещаниям. А для тебя кусок свинца, Он в тело белое вопьётся, И слёзы горькие прольются, - Я вызываю тебя на дуэль! – слова разрезают ночной воздух, так же как и брошенная белая перчатка. Евгений замирает, не до конца понимая, что только что произошло, а когда осознаёт пытается объясниться. - Не надо мне твоих объяснений, - шипит Владимир, - ты танцевал с ней, шептал что-то, от чего она краснела, и я всё видел, так что не оправдывайся. Ленский совершает попытку уйти. - Не понимаю, кого ты ревнуешь больше, меня или её? - Тебя, Онегин! – кричит тот, резко поворачиваясь. – Ты сам недавно задавал мне вопрос о том, что будет с нами, тогда я подумал, что тебе и правда не всё равно, но после того, что ты сделал… - Мне правда не всё равно, прошу выслушай меня. - Если тебе и правда не всё равно, - обрывает его Ленский, - завтра в семь часов у мельницы, прощай. Онегин ещё долго стоит на улице, не до конца веря в происходящее. И его от чего-то не покидает ощущение, что он потеряет всё.       Онегин словно зачарованный делает шаги. Что он вообще тут делает? Почему в его руках револьвер? Почему там, позади также идёт Ленский? Всё кажется таким нереальным и Жене искренне хочется верить, что это так. Это ведь просто сон, не так ли? Они поворачиваются друг к другу. Сейчас он проснётся в своей кровати. Прицеливаются. Онегин желает промахнуться. А потом поедет к Ленскому и всё расскажет, попробует объясниться снова. И наконец стреляют. И дуэли не будет. Выстрел кажется взрывом. Женя словно в замедленной съёмке наблюдает, как Владимир падает на снег, как к нему подбегает секундант. И Онегин сам не замечает, что бежит, швыряя револьвер куда-то в сторону. Секундант опечалено кивает. Мёртв. Евгений падает на колени, смотрит на чёрные кудри, разбросанные по белому снегу; на уже мёртвые голубые глаза, в которых больше не отразится солнце и былой блеск; на синие губы, на которых было приятно временами останавливать взгляд (а ещё приятней целовать). И понимает, что ничего из этого в его жизни больше не будет. Онегин дрожащими руками берёт лицо Ленского в руки, пачкая их в крови, бережно убирает прядь волос с лица, а потом, не выдерживая, начинает плакать. Онегин шепчет его имя, шепчет какие-то извинения и ещё что-то нечленораздельное, смешивающееся с плачем. « -Я полагаю, ты выбрал что-то особенное для сегодняшней прогулки? - Я выбрал тебя, Евгений.» - проносится где-то в сознании диалог. И у Онегина что-то разрывается где-то в области груди. Такая жизнь, брат, ждёт тебя