Лучше так, как есть

Вечер седьмой. Рождество

— Люмос… Счастливого Рождества, профессор Дамблдор. Слова эти прозвучали совсем-совсем тихо: Эми боялась разбудить Северуса, который крепко уснул, откинувшись на спинку кресла. — Счастливого Рождества, мисс Питерс, — тоже шёпотом отозвался старец. — Верите ли вы в Чудеса? — Это спрашивает волшебник у волшебницы? — чуть-чуть не фыркнула девочка. — Верю… — Спросил я не просто так, — очень серьёзным тоном продолжал Дамблдор. — Тебе сейчас очень понадобится эта вера. — Для чего? — насторожилась Эми. В бледно-голубых глазах засветилась надежда… — Ты веришь в то, что если на Рождество загадать желание — оно обязательно сбудется? — Не знаю… — задумчиво ответила девочка. — Я ещё не пробовала… — А ты знаешь, каким должно быть рождественское желание, чтобы оно сбылось? — Каким? — А подумай сама… — Наверное… нужно пожелать что-то не для себя, а для кого-то родного. Потому что в эту ночь на свет появился тот, кто полюбил людей и захотел спасти их от зла. — Совершенно верно. Вот и пожелай для друга… хотя ты и сама знаешь, каким должно быть это желание. А когда выскажешь его — взмахни волшебной палочкой. Главное тут — верить в Чудеса. По-настоящему верить. — Я верю. Потому что была одиннадцать лет одна, а теперь — у меня есть Друг… Я прошу великие Силы Добра и Любви: сделайте так, чтобы сбылась самая заветная мечта Северуса. Пусть его душе станет легко. Пусть он будет счастлив… хотя бы теперь… Эми взмахнула палочкой, но ничего не произошло. — Всё в порядке, — подмигнул ей Дамблдор. — Просто подожди немного… А я, извини уж, оставлю тебя. В сон страшно клонит, знаешь ли… И старый директор зашаркал к дверям запортретной спальни. — Спокойной ночи… — пробормотала девочка, проводив его взглядом. И стала ждать… Сначала всё оставалось таким, как было. В директорском кабинете царил уютный полумрак. Северус так же крепко спал в запортретном кресле; Эми, прислушавшись, уловила его тихое, размеренное дыхание. А через минуту или две к этому звуку добавился ещё один — более громкий. То были постепенно приближающиеся шаги… Девочка сначала не поняла, откуда они доносятся: даже оглянулась на дверь в кабинет. Но потом — снова взглянула на портрет Северуса. И увидела, что он там уже не один. В его комнату зашли двое молодых людей: темноволосый мужчина в очках и зеленоглазая женщина с длинными рыжими волосами. Женщина медленно подошла к спящему Северусу; её спутник остался стоять чуть поодаль. — Лили и Джеймс… — прошептала Эми. Женщина, чуть улыбнувшись, кивнула ей. А потом — тихонько опустилась на колени возле кресла. С нежностью погладила руку Северуса… Он не проснулся — лишь вздохнул. И лицо его вдруг осветила тихая, ласковая улыбка. Оказывается, и такое бывает. Впрочем, чего только не случается в удивительный праздник Рождества… — Северус, проснись… — негромко сказала Лили. — Я здесь, с тобой… Но мы пришли ненадолго. Лили тихонько всхлипнула. По её щеке скатилась слезинка — крошечная и прозрачная. И упала на руку Северуса… И он открыл глаза. — Спасибо тебе… — чуть дрожащим голосом произнесла Лили. — Спасибо за то, что заботился о Гарри и спасал ему жизнь. И за то, что помнил меня… всегда… С этими словами она осторожно, ласково коснулась тоненькими пальцами его щеки. Погладила её… Северус медленно-медленно — наверное, боясь, что его родное существо исчезнет — протянул руку и дотронулся до мягкой волны рыжих волос. — Лили… — донёсся до Эми срывающийся шёпот. — Ли-ли… Девочка совершенно не удивилась, когда из глаз Северуса хлынули слёзы, и бледное лицо исказила боль. Эми, хоть и была ещё маленькой, но уже знала, чувствовала сердцем: так всегда бывает, когда человек по-настоящему счастлив. От такого счастья всегда плачут… — Берись… — с усилием прошептал Северус, протягивая Лили обе руки. И он, встав с кресла, осторожно-осторожно помог ей подняться с колен. — Сколько боли… — прерывисто вздохнула Лили, прижимая к себе дрожащего всем телом Северуса. — Боже милосердный, сколько боли… Если бы я знала тогда… — Тогда… ещё не было… столько, — зажмурившись, ответил он. — Но за эти двадцать лет… Прости меня, Лили… Прошу… — Забудь… Всё уже прошло, Северус. И ты… прости меня. — Давным-давно простил… — открыл он глаза. И содрогнулся, словно от удара молнией. Ибо увидел Джеймса, который как раз подошёл к ним ближе. — Тихо-тихо-тихо… — словно убаюкивая маленького ребёнка, прошептала Лили. — Не стыдись слёз. Тебе нечего стыдиться — здесь только друзья… И ты, Эми, не бойся плакать при Салли — она же не враг тебе. Лили, вновь подарив девочке ласковый взгляд и улыбку, ещё крепче обняла Северуса. И затаившая дыхание Эми словно увидела, как затягивается и перестаёт болеть рана, которая кровоточила два десятка лет подряд. И подумала, что Чудеса — это далеко не всегда то, что можно увидеть глазами. А вот сердцем… — Я бы не появился здесь, — нарушил наконец тишину Джеймс, — если бы ты сам этого не хотел, Северус. — Но… как вы вообще смогли оказаться здесь? — Это было Рождественское Желание, — улыбнулась сквозь слёзы Лили, мягко высвобождаясь из его объятий и подходя ближе к Джеймсу. — Чьё? — тихо спросил Северус. — Её, — кивнула она в сторону Эми. — Я загадала, чтобы ты был счастлив, — сказала девочка. — Но я тоже не думала, что к тебе придёт Джеймс. — Ага, теперь уже «Джеймс»… — хитро улыбнулся ей муж Лили. — А то всё «мародёр»… — Так вы… слышали, как я сочиняла сказку? — Да, — уже совершенно серьёзно отвечал он. — Мы всё слышим, всё видим… и помним… И чтоб ты знала: я действительно опустил бы палочку. И никогда не сделал бы тебе больно, Эми… Спасибо тебе, Северус, за то, что всегда оберегал моего сына. И… прости меня за всё. Прошу тебя… Сказав это, он слегка наклонил голову. И протянул Северусу руку. — И что — не хочется тебе назвать меня «Нюниусом»? — провёл тот пальцами по своей заплаканной щеке. — Теперь — не хочется, — смотря ему прямо в глаза, ответил Джеймс. — Ибо твою храбрость я видел. И она сделала бы честь Гриффиндору… Он всё ещё держал руку протянутой для рукопожатия, и Северус медленно-медленно протянул свою. Пальцы Джеймса крепко сжали её. — Прости меня… — ещё раз сказал он. — А ты — меня… — глянув ему в глаза, тихо, но чётко проговорил Северус. А Лили обняла их — обоих сразу. И грустно произнесла: — Нам пора идти, Северус. Но это не навсегда… Мы ещё увидимся. Нескоро, но увидимся — в чудесном мире, где настоящие друзья всегда остаются вместе… А пока — ты очень нужен Хогвартсу. И особенно — своей маленькой сказочнице… Берегите друг друга, Эми и Северус. И всё будет хорошо… Не оглядывайся — так будет легче… С этими словами Лили, взяв под руку Джеймса, развернулась и направилась… впрочем, куда именно — Эми не увидела. Потому что её взгляд был прикован к Северусу. К тёмно-карим глазам, которые в этот миг искали тепла в больших бледно-голубых глазах. И нашли его. — Ты веришь в Чудеса? — тихо, серьёзно спросила Эми. — Верю… — прошептал Северус. — Тогда у меня получится… И девочка, коснувшись губами кончиков своих пальцев, легонько подула на них. И взмахнула волшебной палочкой. С чуть дрожащей детской руки слетел золотистый шарик, похожий на крохотное солнце. Именно золотистый — не такой, как бледно-бледно-жёлтые волосы Эми. Вот уже чудесный шар подлетел вплотную к портрету. И… оказался внутри. Северус протянул руку. И золотистое Чудо доверчиво село на неё. — Я тебя не оставлю, — сквозь слёзы счастья и боли прошептала Эми. — Пусть даже найду потом кого-то родного среди живых… А когда-нибудь я смогу тебя обнимать — как Лили. Раз и вправду есть этот чудесный Мир Настоящих Друзей… Северус осторожно-осторожно покачал невесомый светлый шарик в ладонях. Прижал к сердцу… В следующий миг Чудо вроде бы исчезло. Но Эми знала, что это не так. — Оно здесь… — глянул ей в глаза Северус, ещё крепче прижав руки к сердцу. И… улыбнулся.