Огонёк тепла 31

Эр_Джей автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 11 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Songfic Ангст Вымышленные существа Драма Психология Элементы гета

Награды от читателей:
 
Описание:
Утонуть во тьме легко. Для этого нужен один неверный шаг.
Гораздо сложнее сохранить внутри хрупкий свет и не предать его. А ведь опасностей так много...

Посвящение:
Эрин, Инквизитор, Эш, Сухарик и Ри.
Тем, кто для меня дорог.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это было необычно. И я благодарна этой группе https://vk.com/violetblackish за необычный конкурс и опыт.
Работа написана на песню Ольга Кормухина "Ангел-хранитель"

Прекрасный коллаж
https://vk.cc/9oXXcu
И ещё один, не менее потрясающий
https://vk.cc/9oXXxX
10 октября 2018, 16:11
Куртка. Голубая, тонкая не по сезону и совершенно потерявшая былой блеск и красоту. Она выглядела всё ещё прилично, но было видно, что вещица служит верой и правдой уже долгое время. Лара со вздохом погладила рукав, поёжилась от холода и вновь пришла к выводу, что пора бы поискать для старой подруги замену. Апрель твердил о том же, касаясь ледяными порывами бледных щёк, пробираясь за шиворот и хватая за замёрзшие пальцы. Нужно заботиться о себе, шептал он в ветвях деревьев. Нужно помнить о собственной защите… Лара покачала головой, неторопливо шагая по незнакомому городу. Она приехала сюда сегодня утром, совершенно не представляя, что можно будет делать здесь. Городок был маленьким, и даже название его оказалось каким-то незаметным, быстро выветрившимся из памяти. Впрочем, ничего удивительного: в её путешествии по Америке их было немало. Она шла вперёд бесцельно, разглядывая ярко освещённые витрины магазинов и редко попадающихся навстречу людей. Жизнь здесь текла совсем по-другому, не так, как в больших городах — спокойствие и размеренность буквально ощущались каждой клеточкой тела. Даже дышать было легче — не как дома. Она не знала, что ищет, не знала, что толкает её каждую неделю менять города. Но и на месте оставаться не могла. Тогда мысли — тяжёлые, мрачные — одолевали её. Стягивали цепями руки и ноги и тянули вниз: туда, откуда точно не было возврата. Лара понимала, что скоро настанет срок. Но пока её сердце билось — она хотела жить, пусть и не так, как привыкли видеть жизнь остальные. И даже не так, как мечтала сама ещё полгода назад. Только сейчас она осознавала в полной мере: нельзя ничего загадывать. И каждый прожитый день должен становиться подарком, а не наказанием. Горькая усмешка коснулась тонких губ Лары. Она прикрыла глаза, вдыхая студёный воздух. Винить было некого — так совпали карты. Поэтому она сейчас здесь, в окружении незнакомых улиц под глубоким в своей черноте апрельским небом. — Я принимаю тебя, мир, — прошептала она, запрокинув голову и скользя взглядом по мертвым звездам, бесстрастно взиравшим на неё. — Я принимаю тебя. Прими и ты. Это было нечто вроде ритуала: в каждом новом городе произносить эту фразу, искренне надеясь, что он не станет последним. Лара засунула руки в карманы и ещё несколько минут постояла на месте, словно ожидая ответа. Город молчал, шумя шинами изредка проезжающих по неширокой дороге автомобилей. Что ж, видимо, и здесь она ненадолго. Она зябко повела плечами и не спеша направилась дальше — к реке, мост через которую виднелся вдалеке, хорошо освещённый фонарями. В голове было пусто, взгляд бесцельно метался из стороны в сторону, не находя точки опоры, и только сердце привычно сжималось, словно в ожидании беды. Это состояние стало для Лары привычным и она уже не обращала на него внимания. Однако всегда — порой даже не замечая этого — тянулась к местам, где было много воды. Это успокаивало. Дойдя до моста, она остановилась, разглядывая широкую и спокойную гладь воды. Лёд уже сошёл, и Лара видела, как в чернильной глубине отражается свет фонарей. Его хотелось коснуться — он казался тёплым огоньком посреди абсолютного холода. Подняв воротник куртки и подув на озябшие пальцы в попытке их согреть, она стала осторожно спускаться вниз по пологому склону. Несмотря на то, что весна полноправно вступила в свои права, на склонах и берегу реки ещё кое-где оставался снег, и было полно грязи. Лара ступала осторожно, пытаясь не испачкать белые кроссовки. Однако, поняв, что это бесполезно, вздохнула и пошла увереннее. Ей хотелось быстрее достичь цели. Коснуться хотя бы самого краешка воды, которая всегда, с самого детства её так манила. Вспомнив о прошлом, Лара грустно улыбнулась. Однажды заметив эту тягу, мама без раздумий отдала её на занятия плаванием — и не прогадала. Тренер открыл в Ларе талант, и вскоре она стала участницей, а после и победительницей различных соревнований. Такая жизнь действительно нравилась Ларе, и она хотела остаться в спорте навсегда. Но первые весточки болезни проявились ещё два года назад, когда ей было двадцать пять. И уже тогда стало понятно — жизнь никогда не станет прежней. Остановившись у самой кромки воды, Лара нагнулась и осторожно коснулась её. Руку моментально прострелило холодом, и девушка резко выпрямилась, едва не потеряв равновесие. Едва слышно фыркнула, внутренне ругаясь на себя: совсем растеряла сноровку и ловкость. Хотя теперь они ей были уже практически ни к чему — в обычной жизни эти умения редко находили применение. Оттого, наверное, и жила внутри у Лары незаживающая пустота. Не находила то, где могла бы пригодиться. Она ещё немного постояла, невидяще глядя на чёрные воды. Они манили, призывали к себе — как и всегда. Но Лара стойко выдерживала эту тягу, понимая, что это лишь бред её нездорового сознания. Встряхнувшись, она развернулась, собираясь вернуться в отель, но замерла, заметив неподалёку человека. Он стоял в воде, бесцельно глядя перед собой и будто совершенно не чувствуя холода. Казалось, что ещё немного — и он сорвётся с места и кинется в самую глубину. Лара отчётливо видела, что его туда тянет. Словно проклятие, наложенное кем-то жестоким и беспощадным. Первым порывом Лары было уйти, оставив его наедине с собой. Она не знала, кто он, понятия не имела, что его гложет. Она и сама не любила, когда люди бесцеремонно вторгаются на её личное пространство, ставя и себя, и её в неловкое положение. Однако что-то удержало её на месте: то ли сам вид человека — уставший и обречённый, то ли внутренний голос, шепнувший осторожно: «Останься, Лара. Не пожалеешь». Она коротко вдохнула, когда чёрно-коричневая бабочка внезапно села ей на рукав. Стало быть, остаться? Что ж, она попробует. Всё равно ей, по сути, терять нечего. Неторопливо приблизившись к незнакомцу, Лара остановилась в нескольких шагах и собралась позвать его, но не успела. Резким, каким-то дёрганым движением он сорвал с плеч рюкзак и, вытащив оттуда небольшую картину, застыл, глядя на неё. Он не замечал ничего вокруг, так, словно был окружён коконом боли и собственных переживаний. Стоя рядом, Лара заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимавших картину. Она шагнула ещё ближе, а в следующую секунду застыла ошарашено. Парень — она поняла это только сейчас — отбросил рюкзак на грязную землю и принялся лихорадочно рвать полотно. Кусок за куском он выдирал и выбрасывал в реку, бормоча при этом странные, неразборчивые слова. Так продолжалось целую минуту, и только после этого Лара очнулась и вцепилась в его плечо. — Эй, ты что делаешь? Перестань! Парень отпрянул резко, из-под надвинутого капюшона глянул дико — Лара заметила блеснувшие испугом тусклые карие глаза. Несколько секунд он молча смотрел на неё сверху вниз, возвышаясь на целую голову. — Ты кто? — хрипло спросил он, продолжая сжимать в свободной руке уже порядком пострадавшее полотно. Лара, на секунду опешив, тряхнула коротко стрижеными русыми волосами. — Я Лара. — И что тебе нужно от меня, Лара? Парень не отходил, но от него веяло таким могильным холодом и — может, конечно, и показалось — неприязнью, что ей стало не по себе. Но отступать было некуда, она уже вмешалась. Да и бабочка, появившись из ниоткуда, прочно сидела на рукаве, не разрешая повернуть назад. Зачем только это было нужно… Она выпрямилась, убрала руку с его плеча и вызывающе глянула на него, надеясь, что в её серых глазах достаточно решимости. — Я не хотела, чтобы ты портил эту картину. Если она тебе не нравится, лучше отдай её мне. Нахмурившись, парень некоторое время молчал, обдумывая её слова. Эта девчонка в потрёпанной голубой куртке и потёртых чёрных джинсах появилась словно из ниоткуда. Буквально свалилась ему на голову в тот самый момент, когда он никого не хотел видеть. Ни видеть, ни слышать — слишком сильно болело всё внутри. И её появление было совершенно не к месту. Он не хотел, чтобы хоть одна живая душа видела его… таким. Он ведь всегда славился своим спокойствием. Подавшись вперёд, он молча сунул ей в руки изуродованную картину и двинулся прочь, подхватив по пути рюкзак. Чёрная толстовка совершенно не грела, ноги в дешёвых синих кроссовках промокли насквозь, и всё, что ему сейчас было жизненно необходимо — это тепло и сон. И одиночество. Полное, безграничное одиночество. Растерянная окончательно Лара поудобнее перехватила полотно и посмотрела на него внимательнее. Посреди вырванных кусков мало что можно было разобрать, но из этого хаоса ярко выделялся один элемент — глаза. Немолодые глаза в окружении сети морщинок, глядевшие с портрета с тёплой грустью. Точно такие же, как были у парня. С одним лишь различием — глаза мужчины были полны жизни. Глаза парня были мертвы. Секундная вспышка озарила Лару и, покрепче сжав неожиданный подарок, она бросилась вслед за ним. Неловко взобралась по склону и поспешила по безлюдной улице, стараясь не выпускать из виду маячившую впереди фигуру. Сожаление и злость на себя жгли её изнутри. Она хотела извиниться за то, что вмешалась туда, куда её не просили. И, быть может — если повезёт — помочь. Если он вообще захочет её слушать… — Подожди! — крикнула Лара, надеясь привлечь внимание парня. Тот даже не обернулся, лишь ускорил шаг. Ей тоже пришлось ускориться, чтобы догнать его. Это было опасно для её здоровья, но Ларе не хотелось оставлять всё как есть. — Да подожди же ты! Нагнав его на светофоре, она вцепилась в рукав его толстовки и согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Бег давался ей уже с трудом, и чтобы прийти в себя, требовалось время. Однако парень этой передышки ей давать не собирался. Едва она выпрямилась, чтобы посмотреть на него, он развернулся резко и подался вперёд так, что ей пришлось отпрянуть. — Слушай, что тебе от меня нужно? Я тебя знать не знаю! Зачем ты лезешь ко мне? — он зло прищурился, нависнув над ней. Ветер сорвал с него капюшон, и Ларе открылось молодое лицо с правильными чертами и короткие чёрные волосы. Симпатичный парень, подумала она, прежде чем тот вцепился в её плечи и встряхнул. Он был очень раздражён и хотел, чтобы она исчезла. Лара с трудом выскользнула из его рук и отступила назад. Подняла картину и выставила перед собой, подобно щиту. — Я хочу извиниться. Эта картина явно дорога тебе. И человек, изображённый на ней… это ведь твой отец, да? — А если и так, что с того? Какое тебе до всего этого дело? Парень не на шутку злился. Бесцеремонность незнакомой девчонки выводила его из себя, и, будь на то возможность, он бы ушел без лишних разговоров. Но зелёный свет уже погас, и нужно было переждать ещё целую минуту, пытаясь окончательно не сойти с ума. Лара, понимая, что совершила ошибку, шагнула ближе. Осторожно вложила в его руки портрет и подняла голову, заглядывая в глаза. — Не стоит вымещать злость на картине. Если тебя что-то беспокоит, лучше поговори с ним. Я думаю, всегда можно найти путь… Она не закончила, осознав, что это бесполезно. Парень даже не дослушал её. Отшвырнул полотно на сухой асфальт и, развернувшись на пятках, устремился через проезжую часть, желая как можно скорее исчезнуть отсюда. Сама того не понимая, она разбередила его рану, вновь заставив её кровоточить. И его без того паршивое состояние скатилось в бездну, откуда, похоже, возврата уже не было. Лара мгновение смотрела ему вслед, а затем сложила ладони рупором и крикнула: — Я буду ждать тебя на реке! Завтра вечером! Приходи! Он не оглянулся, не отреагировал на крик. Исчез за поворотом, оставив её в полном смятении чувств и ощущении, что она что-то сделала не так. Лара вздохнула и покачала головой. Зачем она полезла в это?.. Ответа, впрочем, она и не ждала. Мельком глянув на рукав, отметила, что бабочка исчезла. За последние полгода она никогда не успевала уследить, когда та появляется и когда улетает. Но её присутствие всегда было… приятным. Когда она была рядом, Лара чувствовала себя спокойнее. Наклонившись, она подняла картину, отряхнула её и неторопливо направилась в отель. Сейчас нужно было отдохнуть и набраться сил, а завтра она подумает, что с этим делать. Лара не собиралась обманывать парня, пусть он и был случайно встреченным незнакомцем. Днём она гуляла по городу, посетила пару выставок и распродаж, а вечером пришла к реке. К месту их неожиданной встречи, надеясь, что парень тоже придёт. Однако он не появился — ни в этот вечер, ни на следующий. Спустя три вечера, проведённых на обдуваемом всеми ветрами берегу, Лара решила — она сделала всё, что возможно, дабы исправить ошибку. Она не могла найти его в чужом городе, а сюда он не приходил. Это значило лишь одно: он отчаянно хотел, чтобы его не трогали. И это желание нужно было уважать. Однако на четвёртый вечер она снова пришла, ведомая больше упрямством. В кармане куртки уже лежал билет на поезд, небольшая сумка с вещами дожидалась в камере хранения на вокзале. Ей предстояло снова уехать, но мысли о незнакомом парне крепко удерживали её здесь. Ларе очень не хотелось уезжать, не повидав его. Она чувствовала где-то в глубине души — эта встреча не похожа на случайность. Так решили за неё, а значит, она ещё может что-то сделать. Правда, складывалось всё совсем не так, как ей хотелось. Время тянулось мучительно медленно, и два часа, проведённых на берегу, показались ей адом. Даже тёмные воды, ловящие отсветы фонарей, не казались успокаивающими. Она беспокойно ходила вдоль реки, приминая чуть подмёрзшую грязь подошвами высоких чёрных ботинок. До отправки поезда оставалось около трёх часов, и уверенность в том, что она снова пришла впустую, росла в ней с каждой минутой. Даже появившаяся бабочка не вселила в неё оптимизм. Лара смотрела на неё несколько мгновений, думая о том, что, должно быть, всё это очередное наказание. Видимо, тем, кто сидит наверху, интересно наблюдать за тем, как она страдает, подкидывая всё новые и новые неприятности. И если с мыслью о своей скорой и неизбежной смерти она уже смирилась, то здесь не собиралась сдаваться до конца. А вдруг… Она подняла голову, посмотрела на верхушку склона — и замерла. Моргнула раз, затем второй, не доверяя самой себе. Разве так бывает? Только что там, где не было никого, даже редких прохожих, маячил он — тот самый парень. Он стоял, засунув руки в карманы толстовки и молча глядя на неё сверху. Было непонятно, собирается ли он спускаться, поэтому Лара, недолго думая, двинулась навстречу. Она не хотела упускать такой шанс. — Стой там, — внезапно осадил её парень, едва она сделала пару шагов. — Я сам спущусь. Лара остановилась, наблюдая за тем, как быстро он преодолевает не очень удобный для спуска склон. Было похоже, что он бывает здесь чаще, чем дома: знает каждый камешек и палку, попадавшуюся на пути. Когда он приблизился, она восхищённо улыбнулась. — Я рада, что ты пришёл. Он не ответил, пройдя мимо. Остановился у самой кромки воды, почти как в тот раз. Некоторое время молчал, глядя на реку, затем обернулся. — Ты ждала меня всё это время? — Да, — кивнула она. — Зачем? В его голосе больше не было злости или гнева — Ларе он показался бесконечно уставшим. Словно он больше не хотел выступать против мира, словно у него больше не осталось ни грамма сил. И глаза, эти тусклые, без признаков жизни глаза смотрели на неё так пристально, что хотелось поёжиться. Этому парню явно было непросто. Она стянула рюкзак и, вытащив из него картину, протянула ему. — Возьми. Тебе она нужнее. Однако тот остался неподвижен. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он увидел портрет, лишь кулаки едва заметно сжались. Он хотел его видеть — но не позволял себе смотреть. Ведь каждый раз, когда он видел этот портрет — единственное, что у него осталось — его с головой захлёстывало чувство бесконечной вины. Он не мог от него избавиться, оно съедало его заживо, и эта девчонка с пронзительными серыми глазами, сама не понимая, делала только хуже. Но винить её в этом было нельзя. Она же ничего не знала. — Он мне не нужен. Он резко отвернулся, разрывая зрительный контакт. Однако на сей раз Лара не собиралась сдаваться так просто. Шустрым движением она обошла его и встала прямо перед ним. — Ты врёшь, — произнесла просто и искренне, абсолютно веря в то, что говорит. Она и правда так думала. Потому что человек, которому всё равно, не будет возвращаться. Человек, которому всё равно, не будет прятать за маской безразличия столько боли. Она чувствовала её буквально кожей, и от этого сердце заходилось в бешеном стуке. И когда глаза парня на мгновение сверкнули, Лара поняла — она на верном пути. — Ты ничего обо мне не знаешь, — бросил он. Девчонка лезла прямо в душу, а он понятия не имел, как защититься — сейчас, когда оголён каждый нерв. — Так расскажи. Он застыл, не веря своим ушам. Незнакомка, которая, к тому же, явно была не местной, просила его рассказать о себе. О том, что грызёт душу вот уже два месяца и не знает покоя. О том грехе, что он совершил, всего лишь пытаясь отплатить той же монетой. Он посмотрел на неё: маленькую, худую, но полную решимости. Наверное, это был первый человек в его жизни, настолько искренне интересовавшийся им. И пусть это всего лишь случайность, пусть завтра она исчезнет подобно сну, сейчас она смотрела на него своими невероятными глазами и улыбалась. Так, что он верил — она стоит того, чтобы открыться. Хотя бы раз. — Меня зовут Джим, — пробурчал он хрипло. Голос внезапно ему отказал, и пришлось откашляться, чтобы слова были более внятными. Он выпрямился и глянул на картину, которую Лара всё ещё держала в руках. — И ты была права, это портрет моего отца. Он умер два месяца назад. Лара молчала, понимая, что сейчас не время вмешиваться. Джиму нужно было выговориться, выплеснуть всё, что накопилось. Точно так же, как это понадобилось и ей, когда она узнала о своём диагнозе. Моральная разгрузка в такие моменты нужна даже больше, чем воздух. — Я узнал об этом недавно от совершенно случайных людей, — продолжил тем временем Джим. Он говорил ровно, но Лара чувствовала, что он прилагает для этого много сил. — У нас с ним были непростые отношения. Он бросил нас с мамой ради молодой любовницы, когда мне было десять. Я до сих пор помню, как плакала ночами мама, — он глубоко и коротко вдохнул, надеясь тем самым разбавить внезапно стянувшую грудь боль. — После развода он почти не навещал нас, и даже не приехал, когда умерла мама. А полгода назад он внезапно объявился в моей жизни. Он замолчал и опустил голову. Перед глазами проносились картины прошлого, точно всё это происходило вчера. Джим чувствовал боль и злость так ярко, что нечем было дышать. Он был в ярости на отца, но одновременно отчаянно желал всё изменить. Желал повернуть время вспять, чтобы предотвратить его смерть. Ведь это был последний родной человек. — Он попросил у меня помощи, представляешь? — он вскинулся неожиданно, и Лара едва сдержала дрожь. — Ему требовалась дорогостоящая операция, и он пришёл ко мне. Не к своей любовнице, которая бросила его, едва узнала, а ко мне. К сыну, которого он оставил ряди своего эгоизма. — И… что ты сделал? — осторожно поинтересовалась Лара, уже, впрочем, заранее зная ответ. — Отказал, — отозвался он глухо. Сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями в шершавую кожу ладоней так сильно, насколько мог. Хотел заглушить душевную боль физической — получилось плохо. — Я выставил его за дверь, напомнив перед этим обо всём, что он натворил. Из головы до сих пор не выходит его взгляд. Он не настаивал, а перед уходом лишь попросил у меня прощения. Голос его оборвался, и Джим некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Ему действительно стало чуть легче, хотя жгущее душу чувство вины так никуда и не делось. Видимо, теперь ему предстояло с этим жить до конца своих дней. Хотя, наверное, он заслуживал наказания куда более страшного. — Я ведь мог ему помочь. Я художник и незадолго перед этим как раз продал несколько картин. У меня были эти чёртовы деньги, но я ему не помог. И теперь он мёртв, а я жив. Он повернул голову и заглянул Ларе прямо в глаза. — Я жив, понимаешь? — Понимаю. Она шагнула ещё ближе и осторожно провела ладонью по его заросшей щетиной щеке. — Ты жив. И это самый ценный подарок небес, который ты получил. Так не трать его попусту, Джим. На последних словах он, замерший, отшатнулся. — Ты не знаешь, о чём… — Нет, знаю, — прервала она его. Вложила картину в послушные руки и отступила. Улыбнулась, и горечи в улыбке было ровно пополам с теплом. — Я скоро умру, Джим. Даже врачи точно не знают, сколько мне осталось: может, месяц, а может, и день. Поэтому я как никто знаю, насколько может быть важной жизнь. Видя, что Джим хотел возразить, она подняла руку, решив закончить то, что хотела сказать. — Ты совершил ошибку, когда выгнал отца, Джим. Но теперь уже ничего не исправить. И ты жив, ты сам это сказал. Так не дай чувству вины испортить тебе жизнь. Не губи себя. Я не думаю, что твой отец был бы этому рад. Лара тряхнула головой, чувствуя, как подступают слёзы к глазам. — У тебя талант, — кивнула она на картину. — Не позволяй ему пропасть даром. Вложи в него все свои чувства, и однажды кто-нибудь, глядя на них, почувствует себя лучше и скажет тебе спасибо. А это, поверь мне, дорогого стоит. Понимая, что время выходит, она снова улыбнулась и неторопливо направилась прочь. Проходя мимо замершего на месте Джима, она легонько коснулась его руки и напоследок заглянула в глаза. — У тебя впереди долгая жизнь, Джим. Береги себя. Лара уходила, не оглядываясь. Она могла бы ещё многое сказать, но это было ни к чему. Она точно знала, что Джим её услышал, и надеялась только, что он поступит правильно. Как жаль, что у неё не будет возможности это увидеть. Парень-то он неплохой… Поднявшись на склон и выйдя на освещённую, но безлюдную уже улицу, она посмотрела на рукав куртки. — И долго ты будешь прятаться? — негромко проворчала, лукаво глянув на бабочку. Та, помедлив, слетела с рукава, исчезнув из поля зрения. Спустя секунду за спиной устало вздохнули. — Я думал, ты останешься там дольше. — Мне этого очень хотелось, Крис, — серьёзно отозвалась она. — Но я не могу. Оглянувшись, она окинула взглядом парня в строгом белом костюме со светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Он был молод, но Лара не знала точно, сколько ему на самом деле лет. Его золотисто-карие глаза — глаза ангела — лучились иногда такой многовековой мудростью, что порой становилось страшно. Он снова вздохнул и отряхнул рукава костюма от несуществующей пыли. — Ты уверена? Остаток жизни вполне можно было бы провести и здесь. Лара лишь покачала головой. — Не хочу привязываться к кому-то и видеть потом, как он страдает от того, что я умираю. Говорить о собственной смерти только недавно стало легче. Лара всё ещё хорошо помнила, как задыхалась первые месяцы, не веря, не желая это принимать. Лишь когда врачи окончательно развели руками и подписали ей приговор, она поняла, что это конец. И была благодарна небу, что ей прислали неплохую компанию. Чего не скажешь о Джиме. — Крис, я хотела кое о чём спросить. Она медленно двинулась к вокзалу, решив не терять времени даром. Ангел неслышно шёл рядом. Ему нельзя было покидать свою подопечную, насколько бы странной и неугомонной она не была. А ведь он вот уже четыре месяца пытается уговорить её осесть где-нибудь — постоянные переезды очень утомляли. — Спрашивай. — У Джима есть хранитель? Крис помедлил, прежде чем ответить. — Значит, ты заметила, — произнёс он, нахмурившись. Не думал, что Лара окажется настолько проницательной. Он ведь хотел всего лишь… — В его глазах не было жизни, — Лара кивнула сама себе, убеждаясь в собственной правоте. — Почему его хранитель ушёл? На сей раз Крис молчал ещё дольше, раздумывая над тем, что можно было сказать. Их уставом было разрешено рассказывать о работе ангелов людям, но обычно мало кто интересовался. Потому границ не было. И сейчас он боялся ошибиться и открыть слишком многое. — Он очернил свою душу, тем самым убив в ней свет. А когда в человеке нет ни грамма света, хранитель не может оставаться рядом. Он рискует погибнуть. Лара вздрогнула, вспомнив, как тяжело Джиму было рассказывать о своём поступке. Да, это была ошибка, серьёзная ошибка. Но он понял её, и сейчас истязал сам себя, не желая даже жить. Разве это справедливо? Разве он не заслуживает понимания и прощения? Она обернулась и внимательно посмотрела на Криса. Тот, понимая, что сейчас будет, отступил на шаг. Не то, чтобы он боялся, но иногда Лара бывала вспыльчивой. — Ты специально свёл меня с ним, да? — поинтересовалась она вкрадчиво. За полгода успела хорошо узнать характер своего хранителя и знала, чего от него можно ожидать. Подобное чудачество вполне в его стиле. Однако, к её удивлению, Крис не стал отпираться и придумывать глупые отговорки. Он умолчал лишь о том, что даже специальный отряд хранителей, созданный для тех, кто перешёл черту, не смог вернуть Джима. Он был абсолютно закрыт для контакта — до сегодняшнего дня. — Да, — сознался сразу, коротко кивнув. — Я нашёл его почти сразу после нашего приезда. О нём много говорили мои друзья и Рэй — его хранитель — в том числе. Я думал, что мальчишке нельзя помочь, но когда увидел, решил попробовать. И не прогадал. Он сделал паузу и улыбнулся, сверкнув белоснежной улыбкой. — Ты зажгла в нём свет. Лара поморщилась: иногда от пафосности Криса её в буквальном смысле тошнило. Но сейчас он, вроде бы, был чуть более серьёзен, чем всегда. Поэтому она поверила ему. Поверила в то, что сотворила пусть маленькое, но чудо. Некоторое время они шли молча, не нарушая сонного покоя города. Лишь когда впереди показалось приземистое здание вокзала из красного кирпича, она снова посмотрела на безмятежное лицо Криса. — Теперь к нему вернётся ангел? — спросила осторожно, словно заведомо боялась услышать ответ. Она боялась разрушить ту хрупкую надежду, что разгорелась внутри. Крис знал об этом. Знал слишком хорошо, что Лара всегда переживает всё чересчур сильно. Не умеет фильтровать эмоции и сгорает почти заживо всякий раз, когда её что-то задевает. Но вместе с тем он не мог врать. Не мог обмануть ту, что ему безгранично доверяла. — Нет, Лара. Рэй не вернётся к нему, их контракт уничтожен и связь разорвана. Услышав ответ, Лара застыла, не зная, как реагировать. Она думала, что спасла Джима, помогла ему выбраться из тьмы. А теперь получается, что всё было зря. С её уходом в сердце Джима снова поселится мрак. Ему точно нужен кто-то, кто поможет удержаться на плаву. Решение пришло неожиданно и обожгло так больно, что она вздрогнула. На мгновение стало страшно, но отступать было неправильно и даже глупо. Ведь ей осталось совсем немного, а у Джима действительно впереди — долгая жизнь. — Останься с ним, — попросила она неожиданно, ухватившись за рукав Криса. — Помоги ему вернуться к жизни. Пожалуйста, Крис. Тот, опешив, некоторое время не мог подобрать ответ. В его душе сейчас бушевало множество разных эмоций, но самой яркой оказалась всё же одна. — Ты с ума сошла? — он стряхнул её руку, шагнул ближе и вцепился в плечи так сильно, что она зашипела. — Меня приставили к тебе, потому что ты каждый день в опасности. А ты хочешь, чтобы я бросил тебя на произвол судьбы ради какого-то мальчишки? Крис редко выходил из себя, но сейчас он негодовал. За полгода он успел привязаться к этой девочке, узнал её так хорошо, что порой сетовал на тех, кто решает, кому сколько осталось на этой земле. Лара была одной из тех светлых душ, которым лучше всего удавалось освещать другим путь. В ней было безгранично много света. Но наверху распорядились по-другому. С этим он смирился. Однако расставаться с ней не собирался. До самого конца. — Крис, мне больно, — процедила сквозь зубы Лара, пытаясь выбраться. Когда тот выпустил её, она отошла, растирая плечи. Глянула на Криса из-под растрепавшейся чёлки. — Я не сошла с ума. Просто я понимаю, что Джиму хранитель куда нужнее, — проговорила она хрипло и зло. Вздохнув, она устало провела рукой по лицу и продолжила уже спокойнее: — Я серьёзно, Крис. У него талант, и он может сделать для людей гораздо больше, чем я. И добавила совсем тихо: — Помоги ему, прошу. Это моя последняя просьба. Крис молчал долго. Очень долго, взвешивая все за и против и пытаясь решить, что же лучше. Поддерживание двух контрактов не было под запретом, но являлось ситуацией настолько редкой, что её можно было назвать исключением. Вот только отказать в последней просьбе подопечной он не мог. Просто не имел права. Далёкий гудок подходящего к вокзалу поезда заставил его встряхнуться. — Хорошо, — медленно произнёс он, а потом неожиданно притянул Лару к себе и крепко обнял. — Но и тебя я не брошу. Если что-то случится, позови меня. Я приду, где бы ни был. — Обещаю. Впервые за полгода сердце Лары билось ровно. Пусть и короткая, но её жизнь оказалась кому-то нужной. Ради этого стоило жить.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.