автор
Honorina соавтор
Размер:
планируется Макси, написана 281 страница, 13 частей
Описание:
Силы оказались неравны. Апокалипсис случился, и ангелы одержали в нем победу. Ад и Земля уничтожены, демоны истреблены. Некоторых из них оставили в живых, чтобы использовать как рабочую силу в Раю.

Азирафаэль никогда не был на Земле, а Кроули скорбит по всему, что потерял в великой битве.
Посвящение:
Стихотворение по этой работе:
https://ficbook.net/readfic/10387967
И еще одно:
https://ficbook.net/readfic/10502928
Примечания автора:
Предпреждение: в работе есть дополнительная глава с пейрингом Кроули/Гавриил. Пейринг не основной, касается только их прошлого, поэтому не указан в шапке работы.

Все мои работы (включая соавторство с Honorina) по Good Omens:
https://ficbook.net/collections/13603660

Голодающим авторам на динозавров и печеньки:
4276 3000 4648 4070

Мы в инстаграм и твиттере:
https://www.instagram.com/dangel_samadoel?r=nametag
https://twitter.com/_dead_sam_?s=09
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
651 Нравится 158 Отзывы 95 В сборник Скачать

Глава девятая

Настройки текста

***

Азирафаэль гипнотизировал полки с книгами, будто они были виноваты во всем, что на него свалилось, но они лишь безразлично взирали на него в ответ и молчали. Он не винил их, у него тоже не было ни одного ответа; у него не было даже вопросов, которые он мог бы задать, а даже если бы и были, то кричать пришлось бы в пустоту. Но Господь их хотя бы не покинул, и эта уверенность, появившаяся после того внезапного исчезновения Метатрона, придавала ему сил. Кроули не выходил из своей комнаты уже несколько дней, и непонятно было, кого он сильнее хотел наказать — себя или его. Периодически Азирафаэль чувствовал вспышки боли в своей голове, но с каждый разом все слабее и слабее, будто что-то между ними ломалось и истлевало — что-то очень важное и хрупкое, что делало их союз возможным. Азирафаэль пытался ухватиться за ускользающее чувство, но на той стороне молчали, не делая попыток приблизиться вновь, и он не смел беспокоить Кроули, даже если переживал сильнее, чем мог вынести. Растерянный и брошенный, он не знал, что со всем этим делать, и не знал даже, нужно ли это кому-то из них. Но они все равно неумолимо нависали над пропастью, балансируя на протянутом от края до края невидимом канате доверия, и понимали, что пока не появится твердая земля под ногами, они всегда будут в опасности перед окружающим их новым миром. Как бы ни было страшно, они не могли просто так сидеть на месте. Каждый день промедления и сомнений отдалял их от цели, но Азирафаэль не знал, с чего начать и боялся сделать первый шаг. Мир казался ему огромным и пугающим, а то, что он хотел сделать, и вовсе было немыслимо. Предать Бога ради того, чтобы спасти демонов? И все же — это казалось единственным правильным поступком, даже если ради этого ему пришлось бы Пасть. Он давно решился на этот шаг, его моральный компас говорил, что он должен помочь сбежать демонам даже ценой всего, что было для него важно, даже ценой собственной души, если потребуется, потому что то, какими стали Небеса, разрушало Вселенную ровно так же, как нарушило баланс. Их мир выдыхался и катился, истощенный, в бездну, неизбежно тянущийся к Падению, но оно не значило бы перерождение — оно значило бы погибель, а Азирафаэль не мог этого допустить. Азирафаэль не мнил себя Богом, но надеялся, что это проложит ему дорогу к Его свету и позволит ему упасть перед Ним на колени, покаявшись за все, что он сделал, но — более всего — за то, что не сделал. Если бы только был кто-то, кому он мог бы довериться на Небесах. Азирафаэль глянул в сторону выхода и задумчиво прикусил губу — единственным, кому он хоть немного доверял, был Софериэль, но Азирафаэль сомневался, что он стал бы помогать. Надежда его была слабой, но все-таки достаточной, чтобы он вообще подумал об этом всерьез. С каких пор доверие и помощь на Небесах стали редкостью, сложно было сказать, Азирафаэль почти и не помнил времени, когда между ангелами не было никакого разлада, когда не приходилось искать себе сторону, когда не нужно было искать того, кому можно было доверить хотя бы собственный шепот и быть уверенным, что он не разлетится криком по всему Раю. С Софериэлем их сближала общая любовь — к книгам — и взаимное уважение — друг к другу, один импонировал другому, до внутренней дрожи осознавая это чувство — потому что ни о ком другом они больше не могли такого сказать. Они были близки, как братья, и это забытое ощущение единства и семьи удерживало их рядом, даже когда им казалось, что они должны были разойтись. Единственные в поиске себя и прежних Небес они нашли отголоски этого каждый в другом, и это помогало выжить, потому что в нынешнее время в Раю не оставалось жизни — только существование в странной кривой иерархии, несвободе слова и ангелов. Азирафаэль боялся, что однажды Софериэль отвернется от него, просто потому что никогда не получал отклика, просто потому что никогда никто не хотел с ним сближаться, и этот страх сковывал его крылья — он либо попросит его о помощи и убедится, что их дружба действительно настолько крепка, либо все потеряет, потому что слишком долго себя обманывал. В любом случае бездействие ни к чему не приводило, и Азирафаэль должен был либо отступить, либо свеситься с края и наконец посмотреть, что там, за ним, о чем все говорят, — и он, естественно, выбирал второе. — Кроули? — Азирафаэль хотел постучать в дверь, но не смог заставить себя нарушить тишину, поэтому просто огладил пальцами дерево, будто касался через него Кроули, и неуверенно присел на пол, пытаясь собраться с мыслями. — Как ты? Некоторое время из комнаты не доносилось ни звука. Тишина давила на сознание, отражаясь от стен, но Азирафаэль не стал больше ничего говорить, зная, что в этом не было никакого смысла — Кроули не спал в его доме, и если он не желал говорить, он не мог его заставить, у него не было никаких шансов. Азирафаэль прислонился виском к двери и закрыл глаза. Мысли пылали, сменяя одна другую, но не превращались ни во что осмысленное, будто бы медленно гаснув всякий раз прежде, чем он успевал за них ухватиться. Он не желал их, но это все, что у него осталось и он боялся потерять даже обрывки того, что связывало его с реальностью. Он уже был от нее так далеко, что не видел берега — лишь знал, что где-то существовала правда и что однажды он до нее доберется. — Ты что, сидишь на полу? — донесся из комнаты хрипловатый голос. Азирафаэль вздрогнул, слегка ударяясь головой о дерево, и уставился туда, где должен был быть Кроули, будто мог его увидеть. — Нелепый ангел. — О, посмотрите-ка, кто вернулся, — слабо улыбнулся Азирафаэль, но улыбка его тут же потухла. — Мы можем поговорить, дорогой? — Говори, я сейчас больше слушать настроен, — неловко отшутился Кроули, и с его стороны двери послышался шорох перьев и какое-то движение, как если бы Кроули пытался сесть поудобнее и расположить крылья. — Хочу убедиться, что все в порядке, — сказал Азирафаэль, снова прислоняясь к двери, потому что не мог коснуться Кроули и убедиться, что у них еще было время. Он помолчал, раздумывая, что сказать. Он знал, лучшее, что он мог — это говорить правду, поэтому, собравшись с силами, очень тихо добавил: — Я переживаю, и мне нужно знать, что мы еще не опоздали. Что я не… Он оборвал себя, не зная, что именно хотел сказать. Что он не виноват в том, что произошло? Что он не хотел пропускать момент, когда мог помочь? Азирафаэль вздохнул — говорить о том, что он чувствовал, было сложнее, чем вытаскивать из себя пустые, красиво облицованные слова. Он хотел ему все объяснить, описать свои чувства, но Кроули опередил его. — Все в порядке, ангел, — голос прозвучал устало и словно бы безнадежно — точно не так, как должен был звучать голос, обладатель которого был «в порядке». — Это же неправда, — мысль о том, что Кроули мог его обманывать, теперь, после всего, через что они, казалось, прошли за такое короткое время, больно уколола душу, и Азирафаэль качнул головой, недовольно шевеля крылом. — Нет, правда. Относительно того, что было вчера, все в порядке, — заспорил Кроули, шумно прикасаясь рукой к двери, как будто хотел ее открыть, но просто не смог найти в себе сил окончательно подняться, дотянуться до ручки. — А относительно нескольких сотен лет назад — не очень. Правда бывает разная. — Знаешь, дорогой, когда тебе плохо, не обязательно переживать это в одиночестве, — тихо сказал Азирафаэль, не зная, как ему реагировать на слова Кроули. Нельзя было спасти того, кто этого не хотел. И Азирафаэль боялся оказаться тем, кто спасал вопреки, ведь сам не желал такого спасения. Он старался поступать с другими так, как желал, чтобы поступали с ним, и не хотел лицемерить, случайно принося боль благими намерениями. — Ну я же не один, — в комнате неожиданно что-то громко зашуршало, и Кроули открыл дверь, смотря на удивленного Азирафаэля сверху вниз и будто бы через силу ему улыбаясь. — Смотри, здесь сидишь ты. Один ангел и один демон — не получается одиночества, не находишь? Азирафаэль не понял, была ли это издевка или он говорил искренне, пытаясь так благодарить, но выбирал верить в последнее. Он задрал голову еще сильнее, когда Кроули аккуратно переступил через него, обходя с другой стороны, и чуть сдвинул крыло, обнимая им его ноги. Кроули остановился, ожидая от него каких-то еще действий или слов, но Азирафаэль просто смотрел на него большими глазами, разглядывая пристально и придирчиво. Он будто хотел найти отголоски боли на его лице, но не замечал ничего особенного — только печать усталости тенью лежала на его бледном лице, но Азирафаэль уже так привык к ней, что это его больше не пугало. Не было ничего грустнее, чем привыкнуть к боли того, кто был небезразличен. — В самом деле, прицепился к тебе, — слабо улыбнулся в ответ Азирафаэль и плавно поднялся, помогая себе крыльями. Кроули как всегда притворялся, что не понимал его, но Азирафаэль не стал акцентировать на этом внимание — это больше не обижало его. — Ну ты с самого начала знал, что от меня тебе уже никуда не деться. — Нет, сначала я думал, что смогу вывести тебя из себя, — фыркнул Кроули и, дождавшись, когда крыло Азирафаэля окончательно его отпустит, отвернулся в другую сторону. Тепло, которое принесло прикосновение, чуть стерло ломающее его изнеможение, оставшееся после болезненной серии приступов. Они не были слишком тяжелыми, но их было много, они накатывали без остановки, перемешивая его эмоции, удваивая их, не давая отдохнуть даже минутку. Сейчас он почти не чувствовал боли, но знал, что она с ним, пряталась во тьме, рядом с его душой. — Ох, ну, у тебя получалось, — Азирафаэль вперился в спину Кроули взглядом и, нервно дергая крыльями, усмехнулся. — Да и сейчас иногда немного. — Я просто меньше стараюсь, — фыркнул Кроули, выпрямляя горящие ломотой крылья. — И ты даешь мне надежду, — Кроули быстро провел пальцами по книжной полке и изящно повернулся, как будто еще вчера не корчился от боли. — Может быть, как демон я все еще не безнадежен. — По-твоему, еще остались такие понятия? — натянуто улыбнулся Азирафаэль, не веря веселью Кроули ни на мгновение, но все же ловя каждое его движение с затаенной радостью и нежностью; облегчение наполнило его с ног до головы от одного лишь этого маленького разговора, будто бы без Кроули его душа страдала, рвалась, ища все то, что у нее отобрали, и заходясь в тревожной дрожи. — Не знаю, ангел, но не думаю, что наши сущности изменились, — Кроули чуть повел плечами, встречая взгляд Азирафаэля. На языке у него вертелся вопрос о том, почему же тогда Азирафаэль так желал Пасть, если таких понятий как ангел и демон больше не существовало, но не стал усугублять напряжения, витавшего над ними. — То, что мы сотрудничаем, даже вот так — уже удивительно, разве нет? — он негромко фыркнул, привлекая внимание Азирафаэля и заставляя его неуверенно коротко улыбнуться. — Тебе действительно кажется это невероятным? — спросил он тихо, будто внезапно вспомнив о чем-то, и, собравшись с силами, неловко касаясь пальцами своего запястья, добавил: — Наверное, поэтому тебе сложно доверять мне. Но я ведь не причиню тебе зла и не стану тебя осуждать, дорогой. — Ты называешь меня дорогим, потому что я тебе дорог или потому что ты привык проявлять нежность к демонам? — спросил вдруг Кроули, и Азирафаэль еще растеряннее сжал пальцами край своего свитера, неосознанно пытаясь удержаться на краю пропасти, у которой они кружили в непонятном, древнем танце. Он поднял голову, заглядывая в светящиеся золотом желтые глаза, и качнул головой. Он в самом деле думал, что это не требовало объяснений. — Ты знаешь, что первое, — ответил он, не понимая, к чему пытался вывести Кроули, но готовый слушать его, что бы он ни сказал — потому что его никогда никто не слушал, и он не собирался поступать так же с существом, чье доверие ему было необходимо. — Тогда ты знаешь, что я верю в тебя и в то, что ты делаешь для меня, — проговорил Кроули спокойным голосом и аккуратно коснулся краем крыла его локтя. Он не хотел, чтобы ангел винил себя во всем, что происходило — это время давно прошло; не хотел, чтобы он видел все причины в себе, разбирая свои действия и находя вещи, из-за которых их сотрудничество удивительно в своем существовании. Кроули и в самом деле верил ему, но доверять кому-то после стольких веков пустого одиночества было даже сложнее, чем закончить Падение. — Поэтому нам нужно начать что-то делать, — Азирафаэль опустил голову, следя за движением мягких черных перьев, и, вздохнув, позволил себе огладить их пальцами до того, как они окончательно исчезли. Кроули неопределенно хмыкнул, наклонив голову, и ломано зачесал рукой выпавшие на глаза пряди волос назад, заправив их за ухо. Азирафаэль неуверенно посмотрел на него и, заметив, что Кроули внезапно тоже поднял на него взгляд, смущенно отвернулся. — И что ты предлагаешь? — Кроули изнывающим движением шевельнул крыльями и, подумав, прошел мимо Азирафаэля к дивану, опускаясь на него. — Я помню, ты говорил, что нам нужен план, но как ты вообще себе это представляешь? Азирафаэль пожал плечами. Он все еще не имел ни малейшего понятия, как это провернуть практически в одиночку с демоном, который не мог пользоваться магией, а любая попытка снять печать мгновенно была бы пресечена. Без поддержки более высокого чина им даже вдвоем было не выбраться из Рая, что уж говорить про остальных демонов. — Нам нужна помощь, — медленно начал Азирафаэль, стараясь не смущаться под ожидающим пристальным взором. — Я думал… Софериэль знает о некоторых моих мыслях, и он желал мне добра. Мне больше некому тут доверять, только тебе и ему, так что выбор у нас небольшой. — Ты мог бы не спрашивать моего разрешения, чтобы пойти к своему другу, — сказал Кроули нечитаемым голосом, и даже по его лицу невозможно было понять, какие эмоции он испытывал. Он откинулся назад на диване, вытягивая перед собой ноги, и крылья его плавно взмыли к потолку, касаясь кончиками его поверхности. Азирафаэль проследил за их движениями, прикасаясь пальцами к неожиданно занывшему виску. — Ты не понял, — тихо произнес Азирафаэль. Он не старался, но голос его прозвучал так мягко и нежно, будто он успокаивал раненого зверя, и это, как ни странно, всегда действовало на Кроули благотворно. — Я хочу, чтобы мы пошли вместе. Хочу познакомить вас и рассказать хотя бы часть истории. — Но зачем тебе я? — в надломанном голосе Кроули проскользнули нотки удивления, и Азирафаэль, немного обрадованный, сделал шаг к нему, приподнимая крылья тоже и находя их кончиками перьев Кроули. — Затем, что это наша общая забота, что я не могу сделать все один и, — Азирафаэль на мгновение замялся, — мне нужны доказательства. Нужно показать ему, что ты не тот, за кого все тебя принимают. — Нет, Азирафаэль, я именно тот, за кого меня все принимают, — проговорил Кроули, и его ледяная рука внезапно легла на ангельское крыло, нежным жестом оглаживая перья, — просто ты единственный, кого это устраивает. — Им всего лишь нужно узнать тебя получше, поэтому к Софериэлю нам надо пойти вместе, — настойчиво повторил свое предложение Азирафаэль, лишая Кроули любой надежды на то, что он избежит этой неловкой попытки достучаться до кого-то; все это совершенно точно закончится неудачей, которая разобьет Азирафаэля вновь, а Кроули не хотел наблюдать за тем, как рушились его наивные надежды. — Брось, ангел, — осторожно произнес Кроули. — Ну разве мы оба не знаем, чем все это закончится? Я не хочу умалять твою дружбу, но какова вообще вероятность, что он тебя послушает? Минус сто? — Мы не узнаем, пока не попробуем, — Азирафаэль попытался улыбнуться, но улыбка вышла неловкая и почти сразу потухла, и единственное, что еще спасало Азирафаэля от полного отчаяния — это вера, что Вселенная не могла быть к ним так жестока и что должно было существовать что-то хорошее, ведь Господь есть любовь и Он все еще не отвернулся от него. Азирафаэль махнул крылом, подходя к дивану, и Кроули подвинулся в сторону, освобождая ему место. Не то чтобы он хотел садиться, но отказывать казалось неправильным, даже в такой мелочи, ведь именно они их с Кроули по большей части сближали. Небольшой шаг в сторону доверия и принятие Азирафаэля — и пальцы Кроули мягко сжали его ладонь. — Конечно, ангел, если ты считаешь это правильным, — сказал Кроули спокойным, ровным голосом, неожиданно погладив его пальцы и тут же убрав руку. — К тому же, у нас ведь пока нет других вариантов, верно? Азирафаэль сжал ладонь в кулак, будто пытаясь удержать ускользающее прикосновение, и выдохнул, утыкаясь бессмысленным взглядом в книжные полки. Крылья Кроули еле слышно шуршали, периодически касаясь Азирафаэля, но это были такие быстрые легкие касания, что больше напоминали ветер. — Ну мы могли бы подождать, пока Бог не вспомнит о нашем существовании, — фыркнул Азирафаэль, всеми силами показывая, насколько нелепым считал этот вариант. Не потому, что не верил в его осуществление, а потому что отчего-то был уверен, что должен что-то сделать, чтобы это произошло. — Но не думаю, что это конструктивный вариант. Так что да, у нас нет особого выбора. — Что ж, тогда к Софериэлю? — как-то чересчур весело спросил Кроули, и совсем рядом с лицом Азирафаэля мелькнули черные длинные перья крыла. Он поднялся, готовый исполнить это неприятное дело, потому что было очевидно, как сильно Азирафаэля волновало бездействие. — Видимо, я должен ему понравиться. — О, не волнуйся, — Азирафаэль тоже поднялся, стараясь, чтобы это не выглядело слишком поспешно, и сложил за спиной крылья, чуть встряхнув ими. — Вряд ли ты ему понравишься. Кроули, едва не споткнулся о собственное крыло, резко остановился, оборачиваясь на неловко застывшего и улыбающегося Азирафаэля. В его взгляде мелькнуло возмущение, и он выразительно ткнул ангела в бок крылом, призывая его прекратить смеяться. — Спасибо, это меня, конечно, весьма подбодрило, — фыркнул он, не удержавшись и улыбнувшись ему в ответ. — Жаль, из украшений у меня только кандалы, а то я бы хоть принарядился. Нечасто мои ангелы знакомят меня с другими ангелами, — он красноречиво вскинул руку, посмотрев на Азирафаэля, и у того на лице появилось выражение снисходительно терпящего дурацкие выходки ребенка родителя. — А ты включи свое обаяние, может быть, сработает, — усмехнулся Азирафаэль. Они остановились друг напротив друга, неловко переглядываясь. Кроули все еще выглядел слабым, хотя и бодрился, но боль, написанная в каждом движении его тела, теперь казалась эхом — ужасающим, но очень-очень тихим. Азирафаэль вздохнул и улыбнулся, чуть поводя плечами. — Я смотрю, у тебя было много ангелов? Признавайся, есть ли тут кто-то, кого ты не знаешь? — Ты первый, кому я нравлюсь настолько, что он идет знакомить меня с друзьями, — неловко сказал Кроули, снова неровными движениями поправляя волосы и кое-как сворачивая их в подобие косы за плечами. Когда его, наконец, успокоил собственный вид, он прошелся ладонями по складкам одежды, встряхнул напоследок крыльями, готовясь к чудовищному, все еще очень непривычному ощущению скованности, которое давало лишение свободы действий, и посмотрел на Азирафаэля, протягивая ему руки. — Давай, я уже даже соскучился по цепям. Как будто что-то не на месте, — пошутил он несмело, зная, что и Азирафаэль переживал это очень тяжело, может, даже тяжелее, чем он сам. Азирафаэль смерил его скептическим взглядом, но ничего не сказал, лишь повел пальцами в воздухе, и на запястьях Кроули вновь оказались кандалы, а крылья стянули ремни. — Еще успеют надоесть, если Софериэль согласится помогать, — мрачно заметил Азирафаэль и распахнул дверь, жестом приглашая Кроули наружу. Он старался не думать о том, что Кроули не разделял его идею настолько, что мог говорить об этом только с сарказмом и шутками. Азирафаэль чувствовал себя наивным простаком, но ничего не мог поделать. Ему хотелось верить, что Софериэль достаточно любил и уважал его, чтобы поддержать — ведь если отобрать веру, то что у него оставалось? — Может быть, мне с ним немного пожить, как считаешь? — снова фыркнул Кроули, когда Азирафаэль недовольно с хлопком закрыл за ними дверь и по привычке расправил крылья, нижним из них прикрывая Кроули спину — со стороны это выглядело так, как будто он подгонял его идти быстрее, что, собственно, играло им только на руку — это не вызывало вопросов, и вряд ли кто-то вдруг догадался бы, что на самом деле этот жест предназначен для защиты. — Спокойная жизнь надоела? Ну давай, со стороны, наверное, забавно смотреть, как ты приручаешь ангелов, — Азирафаэль старался шутить в тон Кроули, но получалось из ряда вон плохо, почти вымученно. — А вот быть на месте этого ангела уже не так весело. Он нервничал, ему хотелось закрыть Кроули от чужих глаз полностью, а еще больше хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, с каким откровенным пренебрежением и даже ненавистью смотрели на Кроули другие ангелы, изредка попадающиеся им на пути. У него в груди ворочалось неприятное, опасное чувство, готовое вот-вот взорваться; он ощущал, как откуда-то из сердцевины его естества начинала вибрировать магия, готовая вот-вот найти выход, и сдерживался лишь потому что боялся навредить Кроули, идущему рядом. — Хочешь сказать, я тебя приручил? — недоуменно спросил Кроули, посмотрев на него и тем самым заставив Азирафаэля сделать то же — он неохотно повернулся в его сторону, все еще волнующийся и достаточно нервный, чтобы недовольно дергать крыльями и время от времени случайно касаться перьями головы Кроули, на что тот, откровенно говоря, даже не обращал внимания. — Мне казалось, наоборот. — В какой-то мере, мы оба, — уклончиво ответил Азирафаэль, с неудовольствием осознав, что сболтнул лишнего. Крылья его задергались сильнее, и он раздраженно тряхнул ими, пытаясь остановить эти нервные движения. — Но я верю в твои таланты даже больше, чем ты думаешь. Он единственный оставшийся ангел, который еще не потерял свет. Может, потому что он заперт в прошлом куда сильнее, чем следовало бы. — Не волнуйся, Азирафаэль, если он действительно твой друг, он поддержит тебя, а если нет, то о нем не стоит даже переживать, — Кроули аккуратно коснулся руки ангела так, чтобы этого не было видно, и, заработав этим поддерживающим жестом благодарный растерянный взгляд, снова отошел на несколько шагов в сторону. — Кажется, это и есть библиотека? — Да, там очень красиво, — вдруг сказал Азирафаэль таким тоном, будто сам эту библиотеку и создал. Он всегда оживлялся, когда думал про это место, и даже перспектива познакомить двух самых близких существ, которые, вероятнее всего, возненавидят друг друга, рядом с библиотекой не так сильно его пугала. — И там много книг, они все мои друзья, так что помощь мы найдем в любом случае. Азирафаэль распахнул перед Кроули дверь, когда они подошли ближе, и прошел следом за ним внутрь. В библиотеке было привычно тихо и пусто, лишь Вселенная шелестела над головой, вторя историям, готовым вот-вот сорваться со страниц книг. Кроули с интересом огляделся, пытаясь по наитию расправить крылья и подлететь к тем шкафам, что чередой уставленных книгами полок возвышались вверх, но только с неприятным шелестом натянул веревки и недовольно нахмурился, обернувшись на них. — Азирафаэль? — голос ангела раздался внезапно над самыми их головами — очевидно, Софериэль, занимающийся своими делами, услышал какие-то звуки у входа и решил посмотреть, в чем дело. И, судя по выражению его лица, совсем не ожидал увидеть на пороге библиотеки — буквально скопления святости и божественности — демона. Софериэль с громким хлопком крыльев опустился на поверхность Небес прямо перед ними, и книги в его руках, будто почувствовав его злость, недовольно закрылись. — Это что? — Здрасте, — радостно и широко улыбнулся ему Кроули, явно пытаясь произвести хорошее первое впечатление, но не очень в этом преуспевая — особенно судя по тому, как Софериэль снисходительно сморщился при его виде и тут же отвернулся, будто даже не видел смысла на него смотреть. — Это Кроули, — самым спокойным голосом, на который только был способен, проговорил Азирафаэль, хотя внутренне закипел от раздражения, услышав пренебрежение в голове Софериэля. — Мой демон. — Твой демон, замечательно, — Софериэль уставился на Азирафаэля так, будто тот подхватил от Кроули проказу и теперь на него больно было смотреть. — А что, Азирафаэль, твой демон делает в моей библиотеке? — Он по ней гуляет, надеюсь, никто не против? — Кроули нарочито вопросительно посмотрел сначала на одного ангела, потом на другого, но стоило ему сделать шаг в сторону, как Софериэль резким грубым движением вскинул крыло, перекрывая Кроули дорогу и едва не сбивая его с ног. Азирафаэль тут же прикрыл Кроули, щурясь на Софериэля с невообразимым выражением на лице, которого он никогда еще у него не видел. — Против, — процедил он, внимательным взглядом коснувшись цепей на руках Кроули, и яркий серебристый узор на руках Софериэля внезапно вспыхнул и также внезапно погас, выражая его неконтролируемо вспыхнувшие эмоции. — Если я увижу, что ты коснулся хоть одной книги, я лично лишу тебя рук. Ты понял меня? Кроули послушно вернулся туда, где стоял, со смешком подняв руки, как будто его в самом деле пугала эта угроза. Как будто после всего произошедшего ему могло быть страшно хоть что-то еще. — Понял, не дурак, просто красиво постою здесь, рядом со шкафчиком, — усмехнулся Кроули, и Азирафаэль тут же бросил на него взгляд из разряда «ты не помогаешь». — Ты только побыстрее, ангел, пока твой друг не начал дышать огнем. Будет обидно, такая библиотека… Софериэль расправил крылья еще шире, угрожающе приподнимая руку, но в этот самым момент Азирафаэль вышел из ступора и сделал шаг вперед, опуская ладонь на плечо друга. Взгляд его был полон предупреждения, но он все еще в достаточной мере держал себя в руках, чтобы не совершить какой-нибудь необдуманный поступок на эмоциях. — Я еще раз спрошу, Азирафаэль, и будь добр, придумай хорошее объяснение, — повернулся к нему Софериэль и, заглянув ему в глаза, по слогам произнес: — Что он здесь делает? — Мы хотели кое-что обсудить… — начал было Азирафаэль, но взгляд Софериэля совсем потемнел и он поспешно исправился: — Мне нужна твоя помощь, и я надеюсь ты хотя бы выслушаешь меня прежде, чем отказать. Софериэль смотрел на него в течение некоторого времени, будто пытаясь собраться с мыслями и заставить себя поступить правильно — и, наконец, когда Кроули уже подумал, что им ничего не оставалось, кроме как развернуться, вернуться домой и придумать что-нибудь получше, Софериэль согласно опустил подбородок и, взглянув на Кроули, повел их вглубь библиотеки, дальше от входа и прозрачных широких окон в дверях, распространяющих яркий свет. Азирафаэль махнул Кроули крылом, призывая следовать за ними, и Кроули, в общем-то, готовый ко всему, тут же поступил так, как ему велели — пока они шли, молча и весьма напряженно, он рассматривал книги и едва не касался их руками. Они так его манили, что он, не сдержавшись и мельком посмотрев на Софериэля, всего на мгновение остановился, чтобы посмотреть на один из особенно больших томов, выделяющийся на фоне остальных. Кроули аккуратным, нежным движением перьев крыла провел по книге, и она тут же отозвалась легким толчком магии, удивительно теплой и приветствующей. Кроули улыбнулся — хоть кто-то в этом месте не отторгал его сразу же, толком не узнав. — Я, кажется, сказал ничего не трогать, — произнес Софериэль, и Кроули, с сожалением отвернувшись, возобновил ход, сворачивая в небольшой узкий проход между шкафами, где исчезли ангелы. — Я просто смотрел, — сказал он тихо и как будто стыдясь своего нетерпеливого желания и восторга, но Азирафаэль ободряюще провел по его спине крылом, и Кроули позволил себе расслабиться чуть больше. — Не имеет значения, что именно ты делал, — никак не успокаивался Софериэль, накидывая что-то вроде безмолвной завесы на пространстве, в котором они оказались. Кроули удивительно моргнул и посмотрел на Азирафаэля в поисках поддержки, но тот тоже пожал плечами. А ведь ему раньше казалось, что это Азирафаэль трепетно относился к своим книгам. Кроули стало жгуче интересно, что сказал бы Софериэль, если бы узнал, как Азирафаэль переписывал его драгоценные книги, но побоялся об этом даже думать — это был секрет, узнав о котором ангелы наверняка сбросят Азирафаэля с Небес. — А, это что-то вроде «когда меня нет, можете меня даже бить»? — процитировал Кроули в пустоту и изящно опустился в одно из кресел, внимательно посмотрев сначала на одного ангела, потом на другого. Оба остались стоять. — О чем ты хотел поговорить? — проигнорировал его Софериэль, хотя крылья его дрожали от недовольства и желания парировать его реплику. Азирафаэль коротко кивнул и наложил поверх защиты Софериэля еще что-то, и лишь потом тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Я хочу освободить демонов.  — Прости, что? — фыркнул тот, на мгновение закрыв глаза, но потом, будто осознав эти слова, широко их раскрыл. — Нет, не так — что? Кроули хотел было пошутить, что Софериэлю, очевидно, вместо узоров нужна была парочка дополнительных ушей, но разумно промолчал, когда Азирафаэль, еще больше растерянный и несчастный, посмотрел на него. — Я понимаю, как это, возможно, звучит, но просто послушай… — продолжил было Азирафаэль, снова повернувшись к другу, но тот, как обычно делал Гавриил, вскинул руку, призывая его к молчанию. И Азирафаэль, вопреки всему, послушно отступил. — Это просто бессмыслица какая-то, — с нервным смешком произнес Софериэль, коснулся взглядом Кроули, как будто тот был прокаженным, и закрыл лицо ладонью. — Когда я поддерживал твою позицию против войны, я не думал, что все это дойдет до такого. — Можно мне сказать? — Кроули поднял руку, потянув цепями вторую, но по взгляду Софериэля понял, что ему стоило делать вид, будто его существование — ошибка Вселенной, и сидеть очень тихо, так, чтобы о нем даже не вспоминали. — Если ты ждешь, что я стану тебя слушать, то ты очень ошибаешься, — взвинтился на него Софериэль, срываясь на самое подходящее для этого существо. Кроули был вовсе не против принять его гнев на себя, потому что видел, с каким выражением отчаяния и страха смотрел на него Азирафаэль, ожидавший этого яростного отрицания, но все же не оказавшийся к нему готовым. — Ну тебе все же придется, — Кроули опустил руку и криво усмехнулся. Он чувствовал, как изнутри, раздраженная эмоциями, вновь поднималась магия, настойчиво впрыскивающая яд боли в его тело, в его сознание и душу, и торопливо продолжил, боясь вновь лишится возможности здраво мыслить и говорить: — Азирафаэль еще ничего тебе не объяснил, а ты уже делаешь выводы — разве так поступают друзья? — Откуда ты можешь знать, как поступают друзья, демон? — крылья Софериэля дернулись, когда их взгляды встретились, и он тут же отвернулся к Азирафаэлю, хватая его за плечи. — Скажи, что это какая-то глупая шутка, и я забуду об этом. — Мне жаль, но это не шутка, — несчастным голосом произнес Азирафаэль, осторожно отступая и избегая прикосновения. — Ты ведь сам говорил, что это все неправильно. Ты же видишь, что происходит, ты чувствуешь это точно так же, просто страх мешает тебе признать это. Мы поступаем с демонами против Божьего закона, Он не хотел бы этого. Так нельзя, Софериэль, я не могу смотреть, как кто-то страдает! — Если бы Он не хотел, этого бы не было, — сказал Софериэль уверенно, хватая Азирафаэля в ответ, будто желая наконец до него достучаться, но не имея ни малейшей возможности это сделать. — Я люблю тебя, Азирафаэль, но ты совершаешь глупость, доверяя ему. — Эй, я вообще-то здесь, — недовольно привлек к себе внимание Кроули, и Софериэль раздраженно закрыл его крылом. — Он не такой, каким ты его видишь! — Азирафаэль дернулся, отступая назад, и едва не упал от неожиданно вспыхнувших страха и неверия. Он покачнулся, хватаясь за полку, с которой тут же посыпались книги, и Кроули, ведомый какой-то странной инерцией испуга, резко поднялся. — Он больше ангел, чем я, и Господь знает это, я уверен, просто он ждет, когда мы наконец повзрослеем, и… — Услышь себя, услышь, что ты говоришь! — Софериэль взмахом руки отправил книги обратно по местам и шагнул к Азирафаэлю вновь, сколько бы тот не пытался показать, как не желал этого. Кроули почувствовал, что ему трудно дышать от злости и пульсирующей отдаленно боли; ему хотелось встряхнуть Софериэля, дать ему пощечину, чтобы он наконец увидел, сколько дискомфорта причинял тому, кого, якобы, любил. Азирафаэль ненавидел прикосновения, и это было первое, что Кроули выучил, и он не понимал, как Софериэль за шесть тысяч лет не уяснил эту маленькую деталь. — Неужели ты не понимаешь, что ты Падешь? — Если так продолжится, то Падем мы все, — жестко сказал он в ответ, и, когда Софериэль снова сделал несколько нестройных шагов вперед, Кроули неожиданно встал перед ним. Он закрыл Азирафаэля, чувствуя всем своим существом, как он дрожал за его спиной, и только сильнее из-за этого распаляясь. Он уже ненавидел этого ангела за то, что тот в отчаянном нежелании слушать причинял страдания Азирафаэлю. — Кажется, птичка, до твоего маленького мозга не доходит, — зло процедил он, смотря прямо на Софериэля, не отводившего от него взгляда и сжавшего руки в кулаки. — Азирафаэль пытается тебя спасти, то, что вы делаете — грех, и это неправильно, а ты, вместо того чтобы послушать его, добровольно готов подрезать крылья половине ангелов. — Грех, да? — Софериэль наклонился к нему с кривой усмешкой, выплевывая эти слова ему в лицо. — Сказал тот, кто его создал. — Я выполнял свою работу, а что сделал ты? Сидишь тут в своей библиотеке, безымянный, маленький ангел, не сделавший ничего ни для Рая, ни против него. Кто ты, Софериэль? Тот, кто отказывает в помощи брату? Очень достойное имя, надеюсь, тебя как и меня запишут в книгу, — не менее яростно прошипел Кроули, почти утыкаясь носом в нос Софериэля. На короткое мгновение ему показалось, что ангел собирался сделать что-то непоправимое, — в глазах его вспыхнула первобытная ярость, — но он всего лишь ткнул Кроули в грудь пальцем. Серебряные метки его горели, переливаясь, расправленные крылья сносили книги с полок, а ангельская магия, направленная исключительно на него, пронизывала Кроули насквозь. — Кто ты такой, чтобы стыдить меня? — Софериэль попытался оттолкнуть его, чтобы посмотреть на Азирафаэля, но тот и сам не стремился показываться из-за спины Кроули. — Азирафаэль, послушай, мы знакомы с начала времен, я был с тобой рядом, я всегда помогал тебе, и сейчас я хочу, чтобы ты понял, что этот демон морочит тебе голову. Он не хороший, а если ты доверился ему, то ты наивнее, чем я мог представить. — Я лучше тебя хотя бы потому, что я рядом с ним, а ты, видимо, никогда и не был, — прошипел Кроули, пытаясь вскинуть крылья, но только разнося грохот цепей и шелест перьев по пустующей библиотеке. Софериэль, едва дышащий от злости и обиды, поднял руку, практически придавливая Кроули спиной к шкафу позади, и Азирафаэль, не успевший даже вставить хоть слово в их ссору, стремительно схватил Софериэля за запястья, опуская их вниз — магия, сдерживающая Кроули, моментально растворилась в воздухе, и тот, едва устояв, посмотрел на них. — Хватит, — умоляюще прошептал Азирафаэль, смотря только на ангела, попытавшегося вырвать руку из его захвата и потерпевшего поражение. — Посмотри, что ты делаешь, Софериэль, одумайся, ты напал на существо, которое даже не способно себя защитить, — в его голосе звучали слезы и неверие, и Софериэль, встретившийся с ним взглядом, странным образом обмяк, но уже через мгновение ему наконец удалось освободить руку и он, сложив за спиной крылья, почти не разжимая губ, произнес: — Уходите. — Соф, послушай… — тихо сказал Азирафаэль, так тоскливо и отчаянно, что у Кроули засосало под ложечкой. Но Софериэль даже не изменился в лице, лишь судорожно вздохнул и взмахом руки снял защиту с их укромного угла. — Я сказал вон, — Софериэль указал пальцем в коридор из стеллажей и отвернулся, игнорируя слезы, стоящие в глазах Азирафаэля. Очень долгое мгновение он смотрел ему в спину, а затем стремительно скрылся за стеллажами. Как бы Кроули ни хотелось пнуть Софериэля побольнее, он сдержался, опасаясь, что Азирафаэль уйдет слишком далеко, и устремился за ним. Нагнал окончательно он его только у выхода, но не рискнул дотронуться до его плеча и остановить, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Азирафаэль не посмотрел на него, выходя за дверь, и это только усилило тревогу, терзающую душу Кроули. Магия вновь болезненно екнула, как всегда проявляя себя в самый неподходящий момент; она настолько его раздражала, что он ее уже почти ненавидел, она причиняла ему теперь только боль, скрытая и скованная, и мешала существовать в мире с самим собой. Он хотел выдрать ее из себя, хотел, чтобы это прекратилось, чтобы печать больше не стесняла его, но ничего не мог с этим сделать, поэтому лишь сжал зубы и продолжал терпеть. — Зира, стой, — Кроули все же попытался заговорить, но и тогда Азирафаэль, не смотря на него, шел достаточно стремительно и быстро, чтобы Кроули едва успевал за ним, волоча цепи и не имея возможности поддерживать равновесие с помощью крыльев. — Азирафаэль, остановись, мне больно! — он остановился сам, окончательно опуская руки, и тогда Азирафаэль повернулся к нему, еще более растерянный и потерявшийся, чем Кроули его когда-либо видел. Даже когда Кроули ломал ему крылья, он был будто готов к этому — готов ко всему, но не к тому, что один из самых близких ему ангелов выставит его вон, когда тот попросит его помощи. — Извини, Кроули, я… — Азирафаэль сделал в его сторону шаг, дождавшись, когда тот подойдет окончательно, и снова накрыл его крылом, избегая встречи взглядов. Когда они не продолжили идти, все так же стоя, посреди Рая, уставшие и одинокие в своей печали, Кроули рискнул заговорить. — Прости, я не хотел, чтобы так получилось, — сказал он очень тихо, почти на грани слышимости, но Азирафаэль в ответ только горько усмехнулся, все так же смотря куда угодно, но не на него. — Твоей вины нет в том, что я надеялся достучаться до него все это время и не понимал, что двери для меня всегда были закрыты, — произнес он дрожащим от слез голосом с явной болью, и хотя было видно, что он очень разозлен, его моральная истощенность, его боль, странным образом накладывалась на чувства Кроули, как будто он мог понимать все эмоции Азирафаэля до капли, мог разделить их с ним, даже если не понимал их природы. Это не приносило облегчения, но понимание — да. Кроули встал так, чтобы посмотреть Азирафаэлю в глаза, и тот, подняв резко голову, позволил ему это сделать. — Тебе не обязательно что-то говорить мне, Кроули. Я знаю, что ты ожидал этого. — Я верил, что у тебя получится, — прошептал Кроули, все же рискнув коснуться пальцами его руки, и крыло Азирафаэля тут же опустилось так, чтобы этого прикосновения не было видно со стороны. — Получается, ты один, — прошептал в ответ Азирафаэль, сжимая его пальцы в ответ так сильно, будто пытался передать ему свою боль и свое отчаяние. Кроули качнул головой, призывая его замолчать, но Азирафаэль продолжил: — Из всех, кто здесь остался, ты один до сих пор веришь в меня. А я подставил тебя под удар, повел тебя, показал, что ты в этом замешан и когда… Когда они придут за мной, тебе тоже придется отвечать. — Софериэль… — Он не прав, я не наивный, я просто глупый, — Азирафаэль отвернулся, сильнее поднимая крыло, хотя вокруг и так не было ни души. — Подставил тебя под удар ради того, что заранее того не стоило. — Уверен, он не расскажет никому о том, что мы приходили, — Кроули нахмурился, проводя пальцами по ангельской ладони и, чуть сдвинув ее, обхватил его за запястье. — Может быть, ему просто нужно время? Ты же тоже не сразу пришел к этому. — Это точно не то, что стоит обсуждать здесь, — ответил Азирафаэль, снова отворачиваясь и выпуская руку, и Кроули позволил ему отстраниться, потому что знал, как никто другой, что некоторую боль необходимо переживать в одиночестве. Они за несколько минут дошли до дома, разделяя тишину и остатки неловкости, которые прилипли к ним еще после разговора с Азирафаэлем, и только когда перешагнули порог, почувствовали подобие спокойствия. Азирафаэль тотчас снял с Кроули оковы и повернулся к нему, обхватывая его запястья пальцами там, где только что были кандалы. Они нежно прошлись по отметинам и тут же исчезли. — Прости, что втянул тебя в это, — тихо сказал Азирафаэль, нарушая неловкое молчание. — Всякий раз, когда я обещаю защищать тебя, я делаю только хуже. — Ты пытаешься помочь, это очень важно для меня, — ответил Кроули, посмотрев на Азирафаэля с легкой улыбкой сожаления — возможно, вся вина в произошедшем лежала именно на нем, ему стоило молчать, потому что это, в самом деле, был разговор только Азирафаэля и Софериэля, и Кроули со своими мыслями и высказываниями, даже если они были направлены на защиту ангела от клеветы, явно был там не нужен и только усугубил ситуацию. Софериэль изначально не пылал желанием им помогать, и дело было именно в Кроули — может быть, если бы его там не было, убедить его было бы проще, может быть, если бы Кроули молчал, они бы получили помощь и Азирафаэлю не было бы так больно. Кроули не хотел быть причиной его боли, хотя чаще всего именно ей и был. Он не привнес в жизнь Азирафаэля ни капли ясности, и его присутствие в ней казалось лишь одной огромной ошибкой вселенной. — Я… — начал было Кроули, решив, что сказать обо всем, что было у него на душе, по этому поводу, было правильным выбором, но, не сумев подобрать слов, замолчал, сложив за спиной крылья. Он раздраженно дернул плечом, когда в левом виске вновь вспыхнула легкая боль, будто пытаясь от нее избавиться, и она в самом деле почти сразу отступила в сторону. — Слушай, Зира, я перегнул палку, и мне… — Не надо, дорогой, — Азирафаэль коротко улыбнулся ему, кажется, совершенно успокоившись. — Мне приятно, что ты так защищал меня, даже если защита требовалась далеко не мне… — у Азирафаэля все еще чуть подрагивали руки, когда он думал о том, что Софериэль едва не причинил Кроули вред. Если Софериэль, самый правильный ангел на Небесах, способен был совершить такое, значит, у них не осталось никакой надежды, и единственным логичным решением было бы бежать без оглядки прямо сейчас. Азирафаэль снова улыбнулся Кроули и отошел к столу. Рука скользнула по фолианту, который ему недавно вручил Софериэль. Книгами был завален весь стол, неровные стопки балансировали, грозясь вот-вот развалится, но все же держались. Азирафаэль чувствовал себя такой стопкой. Разве ему не должно было стать противно от вида этих книг, от их наличия, разве не чувствовал он их предательство, будто бы оно передалось им от Софериэля, разве не были они одним целым, разве мог Азирафаэль позволить себе после этого иметь слабость к тому, что било его в спину? Он должен был бы возненавидеть их, всех своих переплетенных друзей, но не мог, и от этого ему становилось еще горше. Его крылья вдруг шевельнулись, и лицо исказила болезненная, отчаянно злая гримаса. А в следующую секунду он — полная противоположность самому себе — снес на пол все книги, лежащие на столе, и дернулся к книжному шкафу, который они еще так недавно любовно укладывали с Кроули. Он весь — олицетворение разрушения, он не чувствовал ничего, кроме опустошения, кроме неясной, отдающейся эхом его собственного голоса бездны, берегами которой были боль, унижение, обида — Азирафаэль, казалось, готов был забыть свое собственное имя, если вместе с ним сотрется весь этот никак не складывающийся в голове вечер, если тогда все станет хорошо, если тогда он перестанет тонуть в незнании, без ответов, без помощи, один, но с протянутой — хоть кому-нибудь — рукой. Азирафаэль, игнорируя резко поднявшегося Кроули, скинул с полки все книги, а те, что каким-то образом избежали этой участи и остались неровно на месте или склонились обложками к поверхности полки, оказывались в его руках, и он, еще больше раздосадованный, еще больше разозленный, вдруг начал открывать их и вырывать из них исписанные мелким витиеватым почерком страницы. Кроули в один широкий шаг оказался рядом с ним и с непонятным вырвавшимся из горла звуком удивления повис на его плече, оттягивая его дальше от книжных шкафов, но Азирафаэль, как в трансе, как одержимый, снова тянул к томам руки. — Азирафаэль, что ты делаешь?! — вскричал Кроули, пытаясь оттянуть Азирафаэля в сторону, но практически тщетно, потому что тот продолжал рвать их и скидывать на пол, как бы сильно Кроули ни старался оттащить его. — Прекрати немедленно, ты с ума сошел?! Ты же любишь книги, Азирафаэль, остановись! — Бог тоже любил ангелов, и где мы сейчас? — дрожащий от напряжения голос Азирафаэля прозвучал внезапно громко и отдался в голове Кроули болезненным набатом, и он, выпустив из пальцев ткань ангельской одежды, резко осел на пол, прямо на валяющиеся книги, едва не падая окончательно, и, не способный вдохнуть воздуха, сжал собственное крыло, опуская голову. Боль — такая сильная, вновь наполнила его, но по сравнению с тем, что он испытывал до этого, она заполнила все его существо, все его тело и разум, и он просто не смог в этот раз ее проигнорировать, как бы сильно не желал. Азирафаэль сразу понял, что произошло. Осознание яркой вспышкой озарило его разум, и это мгновенно выбило оттуда все собственное, всю эту оглушающую боль и ярость — он переключился на Кроули также внезапно, как вышел из себя, и опустился рядом с ним на колени. Азирафаэль накрыл его пальцы своими, и Кроули прильнул к нему, со свистом выдыхая. Кроули казалось, что его разрывало изнутри; весь мир померк, и не осталось больше ничего, кроме боли, и Азирафаэля, за которого он так отчаянно цеплялся, искусывая губы в кровь. Магия разрывала его ребра, ломала кости изнутри, билась в поисках выхода, кровавыми вспышками разрывалась в висках. Азирафаэль прижимал его к себе, болезненно вздрагивая на каждый стон; за последнее время это случалось слишком часто, а он, как обычно, как делал это всегда, прятал голову в песок вместо того, чтобы взлететь — он знал, как помочь, но не помогал. Он боялся больше, чем испытывал сострадание, он не был готов, и ненавидел себя за это. Боль Кроули — его боль, он умножал ее на два и помещал в своем сердце. Она казалась ему несоразмерно огромной, она горела страхом на языке, мешала разумно мыслить. Не было никакого разума, только страх, отчаяние, отсутствие контроля — нельзя контролировать то, что никому неподвластно. Но он — мог бы. Азирафаэль поднес руку к виску Кроули, аккуратно касаясь пальцами его кожи и собираясь, наконец, поступить правильно — хотя бы раз в жизни, хотя бы с одним существом, которому он был еще не безразличен, хотя бы теперь, когда это вставало на кон — либо все, либо ничего. Кроули, поняв, что Азирафаэль собирался сделать, внезапно грубо откинул его руку, вскочив и отодвинувшись в сторону — его крылья, лихорадочно дрожащие от боли, вполовину сложились за ним, помогая ему не упасть. — Больше никогда так не делай, — прошипел Кроули и из его уст вырвалась еще пара слов на том диком, резком языке, который иногда проскальзывал, когда он злился. — Никогда, ты понял меня? Его вновь согнуло от боли, но на этот раз он не упал, цепляясь за собственные колени. На мгновение ему показалось, что что-то все-таки Азирафаэль успел сделать, хотя Кроули и не чувствовал никаких изменений. Но боль стала чуть реже и чуть меньше — то ли от намерения, то ли потому, что прошло время. — Я думал, ты хотел, чтобы я снял метку, — растерянно проговорил Азирафаэль, сжимаясь под взглядом, которым Кроули его откинул, приподняв голову. Что-то проскользнуло в его глазах, и Азирафаэль вдруг понял, что истоки этой злости лежали глубже, чем он думал. Кроули что-то скрывал от него, но что именно Азирафаэль не мог даже предположить. Только не в тот миг. Кроули промолчал, и Азирафаэль, ослепленный вновь вспыхнувшим между ними непониманием, увидел то, чего совсем, совсем не хотел увидеть — страх, который появляется у того, кто не хочет, чтобы его секрет раскрыли. У них, естественно, было то, что они не могли пока друг другу рассказать, и Азирафаэль не хотел обвинять в этом Кроули, но все же… все же, разве они не были достаточно близки для того, чтобы разделить друг с другом боль, чтобы поделиться ею, разве они не начали наконец понимать друг друга, разве ему это только казалось, а Кроули просто поддерживал его иллюзии, не говоря своих истинных чувств — получается, Азирафаэль просто в очередной раз ошибся, не сумев сделать правильный выбор? Он устал так сильно, что не представлял себе более сильного чувства, чем эта усталость, она навалилась на его плечи, подобно каменной горе, и тянула его вниз, еще глубже, чем он мог представить, туда, где вокруг не было ничего, кроме этой усталости — только он и его опустошение, разделившее с ним весь неполноценный мир, который он так тщетно пытался все это время изменить. И если раньше казалось, что рядом с ним стоял Кроули, то теперь на его месте был лишь смазанный силуэт. — Ты говорил, что веришь мне, — сказал Азирафаэль, когда Кроули, зажмурившись, провел побелевшими от холода и боли пальцами по мокрому лбу, будто смывая эмоции. — Но ты не имел в виду доверие, верно? Кроули опустил голову, боясь встретить его взгляд, и Азирафаэль, внезапно усмехнувшись этой невысказанной правде, поднялся на ноги. Сначала он сделал было шаг вперед, оглядывая сгорбившуюся фигуру, но затем отступил, почувствовав, что просто не мог. Не потому, что Кроули предал его — он ничего ему не обещал. И не потому, что Азирафаэль не был в ответе за то, в каком состоянии они оба сейчас были. Он просто не мог. Будто все, что в нем было, все, что билось в нем, живое и страстное, вдруг испарилось, а на его месте осталась лишь тьма — та самая, к которой он так бежал и которую так боялся принять. Но даже дотронувшись до нее, он не смог погрузить свою душу во тьму. И ему все еще было больно. Азирафаэль отступил снова, а затем еще, и еще, пока не оказался прямо перед дверью. Он взялся за ручку, неотрывно глядя на Кроули — несколько долгих секунд он раздумывал прежде, чем броситься в ментальную бездну, в которой он бросает последнее близкое существо наедине с болью. И остался. Азирафаэль не был эгоистом и даже когда предавали его собственное доверие, он не мог поступать так же — он все еще понимал разницу между тем, что правильно, а что — нет, и мог прочертить границу там, где она все еще была необходима. Сблизившись с Кроули и позволив ему подойти к себе так близко, он не мог повернуться к нему спиной — как бы часто этого ни делал сам Кроули. Он не боялся удара в спину, но боялся ударить сам. Это было бы самым непоправимым, это было бы еще сложнее пережить. Он не спас Землю, но все еще мог спасти Кроули и не утянуть себя в бездну. — Кроули, я понимаю, это сложно… — начал он, осторожно возвращаясь к нему, болезненно сжавшему крыло и смотревшему в пол — в прошлый раз, неужели, неужели все начиналось так же? Неужели один шаг — и боль стала бы настолько невыносимой, что Кроули захотел бы причинить себе вред? И — самое главное — неужели Азирафаэль действительно позволил себе на мгновение подумать, что имеет право бросить его наедине с ней? — Я вижу, что дело вовсе не в том, что нас могут поймать. Ты можешь доверять мне. Слышишь? — он нежным, мягким движением коснулся его плеча, и Кроули зажмурился, сильнее опуская голову, как если бы чужие прикосновения приумножали его страдания. — Дело не в том, что… — начал было Кроули, но горло его сдавило от новой волны боли и усталого разочарования, которое Азирафаэль так тщательно скрывал в своем взгляде. — У доверия есть границы, Зира. Я просто… просто не могу, не сейчас, не проси меня. Рука Азирафаэля скользнула вниз по крылу; пару мгновений он внимательно в лицо Кроули, замечая страх в чертах его лица — будто бы он боялся, что согласится, что у него не хватит сил противостоять его нежности. Настаивать Азирафаэль, видя этот страх, не мог. Это тоже значило бы причинить боль, просто по-другому — иногда дать помолчать единственный правильный вариант. Азирафаэль сделал еще шаг вперед, раскрывая для Кроули объятия и он, с небольшим колебанием, склонился в них, оседая в его руках с шумным вздохом. Крылья его дернулись, приподнимаясь, и приятной тяжестью легли поверх крыльев Азирафаэля. Он не мог помочь ему, не мог его спасти от боли, но мог облегчить ее прикосновениями, принять ее вес на себя — и даже если сам он едва стоял на ногах, он ни за что не мог позволить себе отпустить Кроули.

***

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты