Золотистыми шагами. Акт второй.

      — Рубили хвост? — мужчина уже почти успокоился, взгляд его застыл на открывшейся шее зеленоволосого — сзади, ниже затылка, красовалась уже побледневшая эмблема клейма. Ага, эмблема родной церкви. Да, он много раз слышал о том, что большинство сильнейших артефактов и зелий создаются из частей пойманных монстров. Слышал про детенышей этих монстров, живущих в лабораториях. Но как-то не было еще у него случая увидеть одного из тех, кто был источником таких артефактов. Да даже неразумное животное не заслуживает того, чтобы ему рубили конечности на живую. Впрочем, Иверида не редко обзывали свои же слабаком и чистоплюем. Но ему это до сих пор казалось лишь свидетельством его человечности.       — Похоже да, — Амира устало опустилась на спину Жнеца и прикрыла глаза. — Небеса… — она покачала головой. — Хорошо, что я не знаю подробностей… Кстати, дитя, — женщина нехорошо так усмехнулась, — а как ты думаешь, почему я стала Личем в свои примерно двадцать лет? Это при том, что склонности к некро у меня были на самом низком пороге возможного.       Шульц только недовольно скривился, вспоминая эту историю, и прикурил вторую сигарету. Гарц, позевывая, покачивался, сидя недалеко от них на спине существа.       — Эй, я не дитя! — искренне возмутился мужчина, и тут же его цепкий взгляд застыл на некромантке. Его грязно-серые глаза сощурились. Он протянул вперед руку, потому что без артефактов увидеть было тяжело. Какая-то резанная аура.       — Релей… — не своим голосом прошелестел он. — За что вас пытались казнить столь страшным образом? Уже столько лет это не применялось к людям!       — Ой-я, ой-я… — женщина покачала головой. — Мы жили спокойно в сиротском приюте, я и еще шестнадцать ребят разных возрастов. Девочек, включая меня, было пятеро. Из нас всех осталось двое, я и мой брат. Это тот, который костяной оборотень. Из-за храмовников он обернулся в семь с половиной. Хотя ему было запрещено, а в девять первый раз убил. На самом деле, когда полукровка оборачивается, то в большинстве случаев сходит с ума. И он тоже сошел, — Амира пожала плечами. — У моего брата теперь много имен… Но благодаря этому магу… — некромантка тепло улыбнулась, — я впервые за почти полстолетия увидела брата. Именно того, кто жил со мной в приюте, а не одну из его масок… Впрочем, я отвлеклась. Я была на базаре с девочками и настоятельницей, а когда вернулась — наш дом уже горел. Вместе с теми, кто там остался. Храмовники оттащили нас — девочек и настоятельницу — в сторону, сказав, что там была скверна, и что они уже ничем не могли помочь детям. Но я до сих пор не верю… Потом нас определили в монастырь… — Амиру всю передернуло. — Не буду уточнять, что и как, но в один «прекрасный» день Амарита — девочка, что жила со мной, упала с лестницы — на смерть. А ведь она была дочерью акробатов… А потом меня нашел брат… Только поздно. До этого вечером меня позвали к настоятельнице монастыря, вроде как поговорить о Амарите, чтобы облегчить мне скорбь, ведь мы были подругами. Там был еще мужчина-храмовник. Вроде как святой отец должен был присутствовать при разговоре, как духовник. Я не вникала, мне тогда было все равно, меня напоили чаем с немного странным вкусом… Ну, а потом, думаю, догадываешься с каким диагнозом меня нашел брат?       Храмовник, и без того смертельно бледный, почти посинел.       — Я не понимаю. Какой в этом был смысл? Какой был смысл в убийстве детей? — забормотал Иверид, закрывая глаза. Их попросту было некуда девать. Слишком не вовремя ему так все свалилось на голову. — Ничего не понимаю, — он схватился за голову. Он пытался верить устоявшимся догматам, святым писаниям, правилу, что люди превыше всего. Но это… Нет, он слышал о том, что лет пятьдесят назад были уничтожены несколько заведений, в которых обучались дети с магическими способностями. Он об этом узнавал очень обобщенно. И о приютах тоже было… Он просто не находил в себе сейчас сил смотреть кому-либо в глаза.       — Смысл? — Шульц криво улыбнулся. — Они заметали следы, скорей всего. Я часто думал об этом. Возможно, кто-то из этих детей был продуктом какого-то эксперимента. Или просто хотели посмотреть, сколько и какое тело сможет сопротивляться проклятию Мора, или кто как придумает от него избавиться, например. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.       — Ну, наверно, только у высших санов Церкви что-то осталось в архивах… — Гарц задумался. — Или просто знания из уст в уста, как говорят. Я, по крайней мере, почти ничего не нашел. А рыл усердно. Очень мне хотелось поквитаться с обидчиком Учителя…       — Опоздал ты с этим, Гарц, — тепло улыбнулась Амира. — Мой брат разорвал ему горло и грудную клетку. Месть в исполнении берсерка — это море крови и осколки костей…       — Берсерк, да? — храмовник постарался успокоиться из последних сил, отнял от лица руки, но все равно не нашел в себе силы взглянуть на того костяного оборотня. — Я однажды выдел русалку. Она живет в одной из наших резерваций и она совершенно не разумна. Там много… нелюдских существ. Но в них нет ни капли разума. Они рычат и рвут на куски сырое мясо, которое им бросают. На них чудовищно много рубцов и не хватает пальцев… Сейчас мне начинает казаться, что такими они были не всегда.       — Ну да, — Гарц пожал плечами. — Скорей всего, ребята посходили с ума в процессе экспериментов или их целенаправленно с ума свели, например. Свести с ума разумного не так уж что бы сильно сложно, на самом-то деле. К сожалению… Мы достаточно хрупкие создания.       — Я… — храмовник запнулся, плотно жмурясь. — Это все очень сложно охватить сознанием.       — Конечно сложно! — фыркнула Векти куда-то в плечо брату, но вполне разборчиво. — Вам кажется, что если его можно сварить, окунув в купель с освященной и холодной водой, он обязательно нежить! — буркнула она, а хвост ее дернулся. Похоже, Гир, почувствовавший о ком речь, не приходя в себя, содрогнулся всем телом.       Иверид вздохнул, глядя на Гарца, и стиснул кулаки.       — Но я немало раз видел, что некроманты и разгуливавшие без контроля демоны творили с людьми! — хватаясь за свои убеждения из последних сил, проскрежетал он.       Илфари обхватил мага покрепче и недовольно заворчал.       — О, так с этим никто и не спорит, — Гончий пожимает плечами. — Вопрос в том, что никто почему-то никогда не докапывается, почему именно мы делаем то, что делаем. А ведь иногда эта та же месть. Ну, хотя и психи среди нас тоже имеются. Но извини меня, и среди светлых маньяков хватает! — парень фыркнул и как-то устало опустил плечи. — Храмовник, знаешь, у меня есть ребенок и я не могу наблюдать за его взрослением не только потому, что моя магия может повредить. А еще потому, что боюсь вытягивать свое дитя в этот мир. Потому что всегда есть шанс, что по какой-то случайности Юрса может попасться вам… Мы с моей Парой из-за этого разругались в свое время вдрызг, и я не видел ее и дитя уже несколько лет…       — Маньяки среди светлых? — горько переспросил храмовник. Он почему-то сразу понял, что речь тут не о белых магах, а как раз о его собратьях по ордену. Но он не отвел взгляд. Наоборот, это желание оградить своего ребенка от опасности было таким естественным, присущим даже диким животным… Чем маги хуже животных? Говорила ему однажды наставница, что не поделён мир на две равные части черного и белого… Но до сих пор как-то ему даже в голову не приходило разговаривать с не людьми… И всё же он прекрасно понял слова этого молодого некроманта.       — Как вас звать-то хоть? Я вам уже назвался, — постарался сменить тему Иверид.       — Зови меня Гарц. Я Гарц — Первая Гончая Ордена Некромантов. Так меня, по крайней мере, большинство знает. Это Маршал нашего Ордена — Шульц Нефритовое Бедствие и моя Учительница — Леди-Маршал Ордена Некромантов — Амира Алая. А спящие проснутся — представятся сами. У нас у всех слишком много имен… — как будто извиняясь, развел руками некромант.       Храмовник слабо, немного истерично улыбнулся.       — Надо же, какие высокопоставленные лица лично вмешались в дела Храма… — невесело хохотнул он, отворачиваясь и глядя по сторонам и неожиданно даже для себя произнес: — Знаете, если вы сейчас направляетесь в какое-то убежище, либо сбросьте меня на землю… Либо советую завязать мне глаза. Не знаю, может ли глава моего отряда видеть то, что я вижу, на расстоянии, но не думаю, что есть смысл рисковать…       — О, у кого-то проснулся мозг! — фыркнул Матим и приоткрыл глаз. Вязь на его теле слабо светилась. — Спасибо, что прикрыл, — аккуратный кивок в сторону рыжеволосого демоненка. — Гарц, просто ослепи… — выдержанная театральная пауза. — Как со мной делал. При Цедес. И все, — и он опять прикрыл глаза, засыпая.       — Ладно, — некро легко перетек ближе к храмовнику и положил ладонь на глаза. — Потерпи, будет немного горячо.       — Не надо! Просто завяжите, — резковато сказал храмовник, отшатываясь. Он как-то не настолько сильно верил этим людям, чтобы добровольно ослепнуть. Он едва сдержал и задвинул подальше всколыхнувшуюся панику и скрыл страх. Пятясь, он забыл, где находится и, потеряв равновесие, поскользнулся на гладкой кости, и ухнул спиной вниз с все теми же выставленными вперед в защитном жесте руками…       Гончая фыркнул и легко прижал его к хребту Жнеца, все так же закрывая ладонью глаза.       — Из-за повязки можно увидеть. Из темноты нет, — просто говорит некро. На мгновение глаза Иверида обжигает вспышка. А потом храмовнику аккуратно помогают сесть, а на закрытые глаза ложится мягкая ткань.       Иверид замер, изо всех сил стараясь не показывать, насколько страшно ему внезапно стало. Он зашарил руками вокруг, пытаясь схватиться хоть за какой-то выступ. Оказался в полной темноте в компании тех, кто мог убить его в любой момент. Тех, кому он не доверял. Он ведь даже глаза предложил завязать во избежание того, что им внезапно захочется его убить в конце дороги, чтобы не раскрывать храмовникам их секретов. А сейчас, без рабочих артефактов, он осознал себя слабым человеком в компании этих существ…       Жнец мерно и уверенно перебирал лапами, тихо посвистывая что-то. Илфари время от времени даже бурчал что-то сквозь сон в ответ. Что-то довольное. Гончая уселся поудобней между костями и притянул храмовника ближе, прижимая к своей груди спиной.       — Успокойся. И отдыхай. Не известно, когда еще получится нормально поспать, — вполне спокойно посоветовал Гарц, расслабляя плечи. — Учитель, я подремлю…       — Отдыхай, — Амира слабо улыбнулась.       — Моя Леди, вам тоже стоит отдохнуть, — Шульц нежно поцеловал жену в висок. — Я устал меньше вашего.       — Неа, — хриплым голосом сдал некроманта Илфари, чуть приоткрыв один глаз и оценив обстановку, снова засыпая. — Просто ты более вынослив, чем мы.       Иверид лишь стиснул зубы, сжимая кулаки. Как-то спокойнее ему не стало, он только понадеялся на то, что раз его ослепили, он еще зачем-то им нужен и сейчас его убивать не будут.       — Иверид, выдохни и расслабься. Фонишь так, что фиг рядом с тобой можно не то, что уснуть, а даже задремать. Трогать тебя никто не будет, — недовольно, но достаточно тихо ворчит Гарц.       Храмовник на это лишь тихо перевел дыхание, раздраженно думая, что испытывать страх в его ситуации — это неизбежно, и расслабиться в этой же ситуации для него совершенно нереально. Страхом от него зафонило еще больше. Близнята и Гир недовольно заворчали сквозь сон.       Над ухом послышался тяжелый вздох.       — Массаж? — поинтересовался Гарц.       — Не-не! — поспешил замотать головой храмовник, не в силах побороть иррациональный ужас, но пытаясь запрятать его подальше. — Я никому не мешаю!       — Ох-хо-хо, о-хо-хоюшки, — Гончий аккуратно положил руку ему на шею, а второй обнял за талию. — А теперь дыши на счет. Раз — вдох, задержка, два — выдох, задержка, вдох… И? Еще раз.       — Как-то не так обращаются с пленниками, — прошелестел он, дыша на счет, и понемногу успокаиваясь, страх по-прежнему сковывал мышцы камнем, а рассудок не позволял страху управлять его телом, как это бывало раньше. Ага, раньше страх заставлял сражаться и выгрызать свою жизнь. Но сейчас это было еще более опасно, чем бездействие.       Вздох раздался над ухом.       — Я не буду комментировать. Наверное потому, что ты не пытался напасть. А значит, ты противник, но не враг… Вот и все.       — Я… По-прежнему ваш враг. По определению, — тихо ответил он. Страх сменился внезапно апатией, и, он — храмовник, человек, которому уже пошел четвертый десяток, внезапно даже не сообразив толком, что происходит, резко обмяк, проваливаясь в сон, глубокий и затягивающий, словно трясина. Ну да, нервный срыв был делом времени…       Шульц покачал головой.       — Не слишком ли ты добр, Гончий?       — А вспомните меня раньше, Маршал, — улыбка скользнула по губам парня. — Свет — не приговор. А мужик вполне адекватный. Так что, почему бы и нет?       — Ага, он забавный… Впервые один из них вообще начал нас слушать, — фыркнул проснувшийся Криат, с любопытством глядя на выглядящего изнуренным храмовника. А когда они сражались, он казался крупнее…       — Ага, здравый смысл еще не потерян, — Гарц зевнул. — Все, мы спать, — некромант поудобней облапил храмовника и отключился.       — Эй-эй, полегче, у тебя вообще-то девушка и ребенок! — фыркнула Векти, говоря с таким намеком в голосе, что не понять, о чем она, было невозможно. Ее братец, оценив намек, хрюкнул в кулак.       Гончий, казалось, не просыпаясь, показал ребятам распространенную комбинацию из трех пальцев и потом провалился в глубокий нормальный сон.       — Совсем как дети, — Шульц улыбнулся.       — А смотрится мило! — фыркнули близнята, ухмылки которых при виде родных сердцу жестов стали еще более двусмысленными.       — Ну… — Амира пожала плечами. — С женщинами он точно изменять жене не может. Я думаю, она на это заговор точно ставила… Я бы поставила, — задумчиво разглядывая Шульца, улыбается магичка.       — Н-да… Как у вас все сложно… — вздохнули демонята. А затем, вновь закрыв глаза, уткнулись друг другу в плечи носами и слаженно засопели.       На какое-то время на борту служащего наземным круизным лайнером Костяного Жнеца, воцарилась тишина, прерываемая сонным сопением. Невдалеке виднелись стены центрального города, а впереди показались контуры более простых и приземистых очертаний.       Жнец начал легко забирать в сторону, чтобы аккуратно обойти пригород до нужной им точки.       — Немного левее, где маленькие домики, там еще озеро видно, — принялся показывать дорогу проснувшийся Гир, выбрался из хватки оборотня, беспощадно пихаясь острыми локтями и коленями. А затем удивленно вскинул брови при виде Гарца и давешнего храмовника.       — Я что-то пропустил?       Жнец зацокал.       — Да все нормально, — Илфари потянулся всем телом, чуть недовольно сморщившись. — Туда, куда он сказал, — серия прерывистых щелчков и скрипа в ответ и оборотень смущенно фыркает: — Ну где-то так, да…       — Да вроде ничего особенного, — Шульц жмурится на солнце. — Гарц устал просто.       — Вы меня простите, но для того, чтобы спать в обнимку с храмовником, нужно быть полным психом! — фыркнул Гир. А затем, сонно переползая с одного позвонка на другой, распорядился: — Так, а теперь слезаем, туда на этом чуде лучше не переться, — заявил Гир, шустро, словно белка, слезая на землю.       — Ну, Гончей лучше знать, — Амира пожимает плечами, а потом хмурится. — Матима придется нести. — Илфари вскидывается, чуть кривится на треск брони, но подходит поближе к духу-некроманту и присаживается рядом.       — Да, придется, — Говорящий проводит ладонью над грудной клеткой Матима и хмыкает. — И лучше его не будить. Хотя сомневаюсь, что сейчас это вообще возможно…       Шульц подходит и касается рукой шеи Гарца.       — Этот тоже в обмороке. Ну тут хоть понятно, все-таки вытащить в этот мир сразу четырех Гончих… — маг качает головой. — Сильно он должен был разозлиться.       Близнята переглянулись и, сыграв короткую партию в камень-ножницы бумага, вздохнули, и Криат поднял Матима, а Векти поползла к Гарцу. От ее приближения дернулся храмовник и с перепугу шарахнулся, а затем, не просыпаясь, едва не сверзился с Костяного Жнеца. Векти, раздраженно рявкнув, вцепилась ножными когтями в кости Жнеца, и поспешила подхватить два тела. Одно спящее, а второе яро вырывающееся и явно ни хрена не соображающее. С грехом пополам ей удалось спуститься с ними на землю, ни обо что их не стукнув. Да, ее брату было в разы легче. Храмовник, тем временем пришедший в ужас от слепоты, задергался еще неистовее.       — Да сделайте с ним хоть что-то, пока я его не убила! — вскрикнула демонесса, прижимая к земле бьющегося человека.       Илфари присел рядом и спокойно нажал на несколько точек на шее и плечах мужчины. И тот замер.       — Паралич — такая удобная штука, — полюбовался он на то, как побледнел храмовник. — Успокойся. Как только ты успокоишься, так тебя и отпустит. Эта техника рассчитана на буйных и берсерков. Как только они успокаиваются, так сразу могут двигаться. Эффект не держится так что бы сильно долго, но хватает для того, чтобы прийти в себя. На мне опробовали. — Илфари приподнял платок, которым были завязаны глаза Храмовника. — О, а кто его это так приложил-то?       — Гарц, — Амира спрыгнула со Жнеца и присела рядом. — Как раз скоро и глаза отпустит.       — Лучше, чтобы он тогда все-таки был в помещении, — Шульц потягивается рядом. — И кстати, что будем делать с этой костяной ма… гм… радостью?       Храмовник лишь побледнел еще больше и двигаться не спешил. Но Гиру было не до него…        — Можно его оставить? — сияющими от обожания глазами уставился Гир на костяного монстра. Близняшки дружно прыснули. Но он даже не глянул на них.       Илфари встал и, чуть покачиваясь, почти кокетливой походкой подошел к Жнецу. Тот наклонился, чуть приобняв косами за плечи. Смотрелось жутковато, если учесть, что этими лезвиями он мог легко разрезать оборотня на четыре кусочка… Жнец издал скрипяще-шуршащий звук. И ему ответил сухой клекот Илфари. Жнец обвел взглядом всех присутствующих и выдал сухой треск в ответ. Говорящий пожал плечами и вытянул руки вверх, предлагая себя в жертву.       Амира закрыла себе рот ладонью, чтобы ни звуком не помешать диалогу. Одна из кос пришла в движение. Замах — коса проходит в миллиметрах от плеча Илфари и уходит глубже в землю за его спиной. А Жнец опускает свой череп так, чтобы оказаться на одном уровне с хрупкой антропоморфной фигуркой, разглядывает что-то внимательно, и, цокнув сухо, пробивает второй, малой косой плечо, не сильно. Костяное лезвие всего на пол-ладони высунулось со спины. Жнец распрямляется, почти деликатно вытаскивая косу из раны, переступает лапами, вскидывает первые передние косы в воздух и с треском сворачивается в подобие клубка. Что-то хмыкает Илфари и смеется, зажимая стремительно заживающее плечо, вскидывает руку в прощальном жесте, и Жнец, фыркнув, истаивает клубами тумана.       — Что это? — обратился было Гир к оборотню, но оставленный без внимания храмовник внезапно надрывно, с хрипами и сипением задышав, забился в судорогах, слабо похожих на привычную дрожь.       Оборотень разворачивается, опрометью бросаясь к храмовнику.       — Блин. Ну что за жизнь! — встряхивает его, возвращая телу подвижность. Прижимает к себе, грудь к груди, и командует: — Дыши! — Чужая грудная клетка опускается и поднимается медленно. — Ничего с тобой не будет и видеть будешь через минут пять-десять… — слово «наверно» не звучит, но ощущается другими где-то рядом.       А Гир оцепенел, глядя на храмовника и не находя в себе сил предложить свою помощь. Он не хотел спасать храмовника, но его все равно было жаль. Тот же в свою очередь, обретя подвижность, задергался, пытаясь вырваться и хватаясь за сердце.       О, Иверид был в панике…       — Может его просто вырубить? — предложили от щедрот демонической души демоняшки. Храмовник вновь захрипел…       — Нет, нельзя, — спокойно замечает Говорящий, а потом на полянку, где они все находятся, падает прохладная сила. — Иверид, — Илфари произносит имя Храмовника медленно, вдумчиво, своей собственной силой успокаивая насильно. Слушая, как замедляется сердечный ритм. — Блин, ребята, — оборотень трет переносицу, — я столько в магии Духов не практиковался за всю свою жизнь, сколько с вами за прошедшую неделю! А мне, извините, восьмой десяток лет уже идет! Я старый дряхлый разумный, пощадите мои нервы!       — Вот не надо, — Шульц довольно улыбается, нежась в чужой магии. — Еще ты совсем не старый, молодой горный козлик…       — Это ты мне, что ли рога ставил? — с фырком выдает Илфари и сгибается от хохота, глядя на вытянувшееся в удивлении лицо некроманта. — Проехали… Ну что, Иверид, полегчало?       — Да, — безэмоционально, бесцветно и как-то индифферентно проговорил храмовник. Он не чувствовал ни страха, ни чего-либо вообще… И не относится к этому ровно никак. Гир с опаской посмотрел на Илфари, сила говорящего производила то еще впечатление, его даже прикол над Шульцем не позабавил. Все его внимание обратилось на словно обесцветившегося в моральном и ментальном плане храмовника.       — А это всегда так? — почему-то шепотом произнес он.       — Нет, не всегда, — Илфари хмурится, касается кончиками пальцев висков храмовника и морщится. — Вернее, обычно никогда. Это не стандартная реакция. Это реакция того, что на него понавешивали всякой дряни, а моя сила что-то вроде анестезии… И параллельно часть этой радости она просто смыла к чертям. Думаю, когда он придет в себя, вспомнит что-нибудь любопытненькое, и критическое мышление прорежется еще больше, чем до этого… На нем ментальные закладки есть, да и остались, правда, значительно ослабли, а вот следилки «смыло» полностью, вроде все… Так, думаю, часик-другой и он оправится…       — Ладно, народ, идите за мной, — проговорил Гир, стараясь замять неприятный осадок.       Он пошел вперед показывать дорогу, а близняшки потащили Гарца с Матимом. Иверид пошел сам, ровной походкой проглотившего рельсу удава. Спустя полчаса блужданий по глухим улочкам, Гир вывел всех к самому крайнему домику за высокой железной оградой… Точнее то, что он вообще есть на берегу озера, стало понятно только после того, как Гир дочитал третье заклинание. Затем он отворил ворота, пропустил гостей и провел их по тропинке в заросшем смородиновыми кустами огороде к двухэтажному домику, распахнул двери и дружелюбно оскалился:       — Добро пожаловать в мою берлогу. Места хватит на всех, пожрать сейчас принесу, а пока располагайтесь. Комната на втором этаже, замагиченная по самый предел, — моя!       — О, — Илфари рассматривал дом. — Красивый! Я это… — оборотень вильнул хвостом, — осмотрюсь. — И быстренько вымелся из дома пробежаться по территории.       Амира покачала головой.       — Оборотень — это диагноз, — она вздохнула. — Ладно, сейчас расположимся. А потом, — она глянула на Гира, — расскажешь нам, во что, я так понимаю, теперь мы все так эпично вляпались, хорошо?       Гарц, тихо застонав, приоткрыл глаза.       — А мы где? — голос хриплый и чуть надломленный.       — В безопасности, — мгновенно реагирует Шульц и подходит к Гончему, касается пальцами висков, подпитывая силой. — Зачем было так выкладываться?       — Это еще ничего, — слабая улыбка. — Иногда после рейдов и хуже бывает. Я быстро приду в себя. К тому же, здесь тепло. — Гарц наконец полностью открывает глаза и осознает, у кого он на руках. — Ой… Я не сильно тяжелый?       Векти широко улыбнулась такой наивности и мотнула головой.       — Брось! Ты еще пушинка! — усмехнулась она и огляделась по сторонам. Нашла взглядом застывшего на месте храмовника. Поморщилась. И едва не стукнула себя по голове кулаком.       — Эй ты, у тебя же есть в арсенале всякие лечебные штучки? — в ответ на это храмовник послушно приблизился и ответил с отсутствующим выражением, что да, исцеление он ведает.       — Ну тогда помоги это чудо на ноги поставить! — оскалилась она.       Гир же, лишь кивнув Амире, умчался к соседям за продуктами. Легко разжился молоком, мясом, сахаром и мукой. И, шустро вернувшись, решил узнать, как его гости расположились в его доме…