Хитиновые стены 0

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Луиза Нортвуд, Грейс Нортвуд, Пенни Уотфорд, Уолтер Тайтли, Даниэль Криф, Джонатан Криф, Миссис Хоуп и персонал Ноктон Холл
Рейтинг:
PG-13
Размер:
планируется Миди, написано 10 страниц, 3 части
Статус:
в процессе
Метки: Ангст Дарк Жестокость Мистика Нецензурная лексика Повествование от первого лица

Награды от читателей:
 
Описание:
Луиза Нортвуд вынуждена провести несколько дней в лечебнице города. Не ее города. Луизу отвозят в Линкольншир, который казался ей мрачным и недружелюбным. Психлечебница Ноктон Холл пробирает до глубины души и так испуганную переездом девочку и с головой погружает ее в свою историю.

Посвящение:
Посвящается человеку, открывшему дверь в глубины своей души и показавшему, что люди все окончательно проебали.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Основано на реальных событиях.

Глава III

15 января 2019, 22:07
                                          Глава III — Как давно это продолжается? — силуэт высокого, плотного телосложения мужчины отбросил тень от окна, к которому подошел. Потолок был на удивление чистым, кристально белым. Посередине этого белого безумия висела люстра, по виду которой можно понять, что она многое здесь повидала. — Восемь с лишним лет — Грейс сидела, сложив нервно дергающиеся руки на колени, и постоянно немного покусывая губы, следила за передвижением силуэта по комнате. Он долго изучал принесенные нами документы, лежащие на столе. Каждый лист, рассмотренный им, он бережно клал в изувеченную временем папку, постоянно проводя по ней кончиком безымянного пальца и параллельно чиркая что-то в записной книге. Криф сидел напротив большого окна, стекло которого пропускало яростные лучи. За время пребывания в Линкольншире я успела понять, как беспощадно здешнее солнце, поэтому даже не пыталась смотреть в сторону врача, пожалев свои глаза. Я все еще лежала на диване, рассматривая потолок и все, что к нему прилагалось. Вдруг мужчина встал, отбросив от окна длинную тень, которая стала все больше падать на стену, ведь ее обладатель стал подходить ко мне все ближе и ближе. Криф приблизился так, что периферическим зрением я уловила отблеск его темно-синих туфель. — Я попрошу вас подняться, юная леди — вблизи его голос звучал бархатнее и приятнее, отдаваясь легким эхом в ушах. Я схватила рукой жесткую обивку дивана, чтобы сесть. Отблеск пропал, но теперь я чувствовала его дыхание, еле колыхавшее волосы на моей голове. Оно было таким… теплым и, что странно, не спокойным. — Хммм, слишком здесь светло, вам не кажется? — мужская туша быстро проплыла мимо меня, и обойдя диван подошла к окну. Грейс перестала подергивать руками, но все еще продолжала теребить подол платья. Криф встал, взялся обеими руками по разные стороны штор, и одним движением задернул их. Свет больше не был таким теплым. Все потупилось холодным свечением люстры. Только в этот момент я смогла разглядеть то, что висело над окном… Нет, это были не пустые безделушки, которые обычно стоят на пыльных комодах в кабинетах врачей. Не книги, не записи. Это были…брошюры, к тому, старые. — Вижу, ты не особо разговорчива, но, ничего. Я тебе кое-что покажу. Это моя личная коллекция брошюр, в особенности, цирковых — Криф стоял, собрав пальцы в замок и опрокинув руки за голову, рассматривая свое состояние. Я поняла, что нужно как-то поддержать беседу, если ее можно было так назвать, но все что я смогла придумать… — Мммм… А как тогда называется ваше хобби? — Пойми, мое увлечение не имеет названия. Есть понятие «Вексиллология», что значит коллекционирование плакатов. Но эти брошюры не какие-то там плакатики, — на последнем слове он сделал четкий акцент, сказав его с максимальным неуважением — Эти брошюры — золото. В крайнем случае, для меня. Поэтому, своему увлечению я придумал другое имя. «Брошюрофилия» — так я его назвал. — Криф, довольный собой плавно обернулся. Я почувствовала его взгляд на себе и сделала то же самое. Повернулась на него. Его острые черты лица, грязно-голубого цвета глаза за прямоугольной оправой очков с тонкими стеклами, и кудри, напоминающие плющ, обвивающий избитые стены старого Ноктона. Передо мной стояла человеческая версия лечебницы. Я слышала, что питомцы похожи на своих хозяев, где питомец — это Криф, а хозяин — Ноктон Холл. Я не могла сказать ни слова. Наверное, ожидала увидеть пожилого, потрепанного жизнью дядьку, но передо мной предстал мужчина лет тридцати. Даже не знаю, разочаровалась ли я, увидев кольцо на безымянном пальце его руки. Криф вопросительно на меня посмотрел, ожидая ответа. Эти бумажки так важны для него, может… — Мне кажется, у меня есть кое-что… — рука потянулась к карману, в котором лежала старая брошюра. «Нельзя сейчас ее отдавать, нет, нельзя». В последний момент моя рука дернулась, остановилась, постепенно отдаляясь от кармана куртки. — Да, Луиза — взгляд врача смотрел не то, что в душу, он смотрел насквозь. — Кое-что, что я могу вам… рассказать о моем… прошлом…? Грейс положила голову на руку, будто ей было интересно, чем это закончится. Я ждала от нее слов, потому что была в замешательстве, но она лишь предательски пронзала меня сквозным взглядом. — Я весь во внимании — огонь в глазах врача резко исчез, оставив только еле заметный блик. Он опустился на кресло. Взял ручку, опять начал чиркать ею по бумаге своим размашистым почерком. — Мои родители… они оставили меня с тетей, когда мне едва исполнилось пять. — То есть, бросили? Грейс громко кашлянула, показывая Крифу, что ему нужно остепениться. Довольно смело. Но он не обратил на это ни малейшего внимания. — Я бы не сказала, что они меня бросили. Они ведь приезжали четыре раза за… — Месяц? Может год? — он не отрывал взгляда от записной книги. — За восемь лет, сэр — я опустила глаза. Мне впервые стало… больно. Когда ты остаешься со своим дерьмом наедине, это не так ощутимо. Все это остается внутри. Ты понимаешь, что не нужно страдать, вернее, этим ничего не выиграть. Иначе же, когда ты эти дерьмом делишься. — Кхм, за восемь лет? — Криф приподнял глаза, от чего его прямоугольной оправы очки сползли на кончик носа. Он не стал их поправлять, вместо этого просто сняв — У тебя остались приятели в Лестере, ты же оттуда? — Да. Лестер — прекрасный город. Там миниатюрные каменные улочки, где не страшно потеряться, вечный запах свежего хлеба. Это второе что ты чувствуешь, когда просыпаешься, после ослепительного солнца, конечно, не такого, как здесь, но все же. С ним многое связано, но «приятелей» у меня там нет. — Школьные знакомые? — Со школой же все сложнее. Я предпочитаю там, как сказать, существовать. Ты вроде и являешься частью всего этого гниющего гормонами стада, но и одновременно двигаешься по своей колее, минуя других. Эта фраза не произвела на него должного впечатления, хотя в моей голове звучала довольно литературненько и была похожа на цитату из пабликов ВКонтакте. Если в Лестере меня кто-то и ждал, то только продавщица ларька, которой я задолжала 2 рубля, покупая пачку чипсов. Наверное, он понял, что я взгрустнула. Врач попытался тихо встать, но его выдал скрип кресла. «Скрипит, как наши дверные петли». — Даниэль Криф, — он протянул мне огрубевшую мужскую ладонь — Приятно познакомиться. А сейчас, я попрошу тебя выйти, мне с твоей тетей нужно будет поговорить наедине. Грейс обернулась на меня и моргнувши сделала кивок, показывая, что мне нужно идти. Я сделала несколько шагов назад, не оборачиваясь, оказавшись в дверном проеме. «Он ведь не знает как меня зовут…» — Луиза. — М? — Врач немного наклонил голову в мою сторону, но глаза оставались опущены. — Меня зовут Луиза. Луиза Нортвуд… — Ох, Луиза, я знаю. Твои документы у меня на столе, помнишь? — Криф взял со стола очки и поднял на меня глаза. — Ой, точно, — я дотронулась потной ладонью до холодной дверной ручки — До свидания. — До встречи, Луиза. Сила трения очень меня подвела. Я схватила ручку двери влажными пальцами и потянула вниз. Однако, моя ладонь соскользнула с нее. Мало того, что ручка взмыла вверх с характерным резким щелчком, от чего Грейс испуганно вздрогнула, задев руку врача, державшего очки, которые в свою очередь со звоном упали на пол, так я еще и влетела локтем в дверной косяк, от чего тот издал мерзкий брюзжащий звук. Оба собеседника бросились поднимать падшие на пол очки. Знаете сцены из фильма, когда парень с девушкой что-то поднимают (обычно это учебники девушки, уронившей их по причине столкновения с этим же парнем) и их руки соприкасаются? Херня это все. Криф и Грейс треснулись лбами. Пока мне не прилетело по шее, я поспешила покинуть дверной проем. Дверь за мною захлопнулась, но я думаю, они услышали мой истерический смех. Подслушивать разговор врача с тетей не было смысла. Меня так не первый раз просят выйти из кабинета. Поэтому все, что мне оставалось, это взять телефон и сидеть проверять соц. сеточки пока Грейс не выйдет. Список сообщений был пуст. Как обычно. Даже такая мелочь как непрочитанное сообщение могло поднять мне настроение сейчас, ведь то минутное веселье после столкновения Крифа и Грейс давно угасла. Я повернула голову на свет. Окно, состоящее из двух стеклопакетов и форточки, причем открытой, открывало вид на соседний корпус. Я подошла к окну и оперлась ушибленным локтем на холодный лакированный подоконник. Юношеский корпус выглядел презентабельнее этого. Если бы я не знала что это за место, то приняла бы его за жилой дом. Корпус стоял боком, поэтому я видела только решетчатые окошки, но довольно далеко, чтобы понять, что находится внутри. Опустив взгляд, я увидела маленьких краешек сада. Вернее, два куста за забором. Рядом стояли два мальчика, постригавшие непослушные растения и время от времени вытирая рукавом скопившийся на лбу пот. Мое внимание привлек самый крайний юноша. Вернее, не он, а его огненного цвета волосы, которые служили мне ориентиром, ведь я не сводила с них взгляда и наблюдала за каждым его шагом. Очень странно, но я отвела от него глаза только тогда, когда моя рука уперлась в стекло в надежде дотронуться до рыжеволосого паренька, но упала на подоконник, оставив на стекле след горячей ладонью. Я смотрела на еле трясущуюся руку и думала о юном садовнике ровно до того момента, как услышала звук открывающейся двери. — Спасибо, Даниэль — Грейс спиной вышла из кабинета, не сводя глаз с юного врача. — До свидания, Грейс. Луиза, еще встретимся. — Криф протянул тете листок бумаги. Предположительно, номер его телефона, ведь за бумажкой последовало таинственное: «Буду ждать». Я оттолкнулась от подоконника, и, немного пошатнувшись, вразвалочку побрела за Грейс. — Ты же в курсе, что он женат? — Ли, обручальные кольца носят на левой руке, а не на правой. — Значит, ты все же смотрела на его руки. Теперь мы двигались по коридору в другом направлении, ежели, мы двигались сорок минут назад. Минуя кабинеты, лестничные пролеты, странную «СТАРУЮ ЗОНУ», я спешила выбежать из Ноктона. Когда мой шаг сменился бегом, уборщица все же успела ударить меня шваброй по щиколотке. Не знаю, чего я тогда ждала. Может, поскорее вернуться домой, ведь там меня ждал интернет, где можно было нарыть информации про таинственную старую брошюру в кармане куртки, или тот рыжеволосый садовник не выпадал у меня из головы. Был ли он персоналом Ноктона, или являлся пациентом? Да, скорее причиной поспешного выхода был именно он — выделяющийся юноша. На пути к нему даже тяжелая деревянная дверь показалась мне не таким уж и сложным препятствием. Каково было мое разочарование, когда я окончательно покинула хитиновые стены Холла и обнаружила, что садик находится на другой стороне юношеского корпуса. — Ли, ты куда так спешишь? — Грейс кое-как успевала за мной, постукивая маленькими каблучками. — Кто бы говорил! Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра! Уже охмурила молодого врача! А тебя… — Луиза! — Грейс нависла надо мной тучкой — Будешь так кричать, не поделюсь с тобой его номером! — тетя ехидно улыбнулась. — Нужен он мне! Тебя не смущает, что он главврач психбольницы? — Нисколечки. Живя с тобой, я превысила его в должности раза в два! — Грейс показушно покрутила пальцем у виска, высунув язык. Я сделала то же самое в ответ. Яблочко от яблони… ну вы поняли. Теперь мы шли… Домом это назвать сложно. Мы шли к месту нашего временного обитания. Мусорные пакеты успели убрать, и листья засыпали оставшуюся после них пустую плешь на асфальте. Высоко в темнеющем небе кружили ласточки и стрижи. Я с головой погрузилась в собственные мысли, но Грейс решила их прервать. — Я тут познакомилась с нашей соседкой и… — Стоп, Грейс у нас есть соседи? Я думала, мы одни там страдаем. — Да, не одни. Миссис Хоуп довольно милая старушка. Я случайно наткнулась на нее когда приводила в порядок задний дворик. Она поднимала с порога газету и… — У нас и почтальоны на великах гоняют? — В детстве ты назвала их Письмоменами… — Почтальоны, Грейс, это почтальоны. Ну, после таких новостей это захолустье нужно назвать «Прогресс». Теперь эта поездка не казалась мне ненужной тратой времени. За день в Линкольншире со мной произошло столько всего, сколько не происходит в Лестере за год! Да, страшно. Но это приключение — отличный способ расширить наш с тетей ныне существующий ареал. С этими мыслями я шагала по улицам Линкольншира и постепенно уходила в стремительно тускнеющий небосклон. Теперь город следил за мной не через горящие в домах окна, а через разгорающиеся мерцающие звезды. Теперь именно они являлись его глазами.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.