if I lose to myself
20 декабря 2018 г., 11:56
Тайлер видит, как несколько Бандитов — он мысленно отмечает, что Джош тоже здесь, в первых рядах, как и положено лидеру, — заинтересованно столпились вокруг чего-то, и галдят, галдят, галдят наперебой, но даже этот неразборчивый гомон проигрывает тишине в соревновании за первое место по некомфортабельности. Тишина намного громче.
Ужас. Безразличие. Сожаление. Он неосознанно вздрагивает.
Вдруг Джош подал голос, заставив тем самым всех присутствующих резко замолчать.
— Он сдался.
Сдался? Ты имеешь в виду…
Тайлер хмурится, подходит ближе, гонимый пожирающим интересом, и видит дорожку из крови. Ещё ближе — он видит, как на земле лежит человек, останки человека, и неосознанно сжимает руку в кулак. Ещё ближе, и Тайлер пытается сдержать рвотный рефлекс.
— Его что, стервятники склевали?
— Его доклевали стервятники. Он, в первую очередь, потерял себя. Будет неправильно оставлять его здесь на растерзание дальше.
В тот день в Траншее всё вокруг окрасилось в траурно-желтый.
Первые дни пребывания вне стен Демы оказались для Тайлера чуть ли не пыткой. Адаптироваться на абсолютной свободе после стольких лет подконтрольного существования было нереально сложно, и он буквально сходил с ума от давящей на него тревоги, излишней независимости и страха.
Он мог бы не выходить из палатки сутками, если бы не Джош, который был чуть ли не единственной связующей нитью Тайлера с внешним миром. Если бы не Джош, Тайлер бы давно умер от голода, круглосуточного стресса или от собственных рук.
Тайлер снова сидит, обнимая колени, и слепо, нервно расковыривает огрубевшую кожу пальцев рук. Его взгляд бездумный, до ужаса пустой, а под ногтями местами скопления грязи и засохшей крови. У него на шее три, едва заметных, саднящих пятна. Ему всё равно. Ему почти всё равно.
— Хей.
Тайлер вздрагивает и лениво поднимает голову, смотря на то, как бессовестно Джош совершает вторжение в его личное пространство. Ему плевать. Ему почти плевать.
— Прости, — они встречаются взглядом, и Джош всё понимает. — Мне нужно кое-что сделать. Это для твоего же блага, чувак.
Тайлер качает головой, и Джош интерпретирует этот жест, как разрешение. Тайлер и сам не знает, что имел в виду.
Почти спотыкаясь, Джош неуклюже забирается в палатку, ставит на пол потрепанный временем джинсовый рюкзак — тот весь в желтых полосах, что придает тому ещё более идиотский вид, чем есть на самом деле, — и пододвигается к нему слишком близко, ближе, чем Тайлер мог бы позволить кому-либо. В его руках скотч и ножницы, и любой адекватный человек уже запаниковал бы, думает Тайлер.
— Зачем это? — прочистив горло, неожиданно спрашивает он и слабо качает головой в бок, недоверчиво наблюдая. Джош отрезает полоски жёлтого скотча и бережно, с особой толикой нежности, клеит его на комбинезон и пальцы друга. Это успокаивает.
— Защита, — кратко отвечает Джош.
Повисло неловкое молчание. Лишь шорох ткани льняной одежды, тихие вдохи-выдохи и едва слышные порывы ветра вне палатки. Тайлер больше не может.
— Почему жёлтый?
Джош молча поднимает на него глаза и смотрит, косится, словно на дурака, который задаёт глупые, очевидные вопросы. Тайлер чувствует себя слишком неуютно и неловко, однако спустя мгновение взгляд Джоша становится мягче, и он опускает голову вниз.
— Потому что Они не видят жёлтый цвет. Так Они не смогут забрать то, что тебе дорого.
У Джоша — скотч крест-накрест наклеен поверх грудной клетки. Точка пересечения — левая сторона, около сердца.
Тайлер качает головой:
— Я слышал, что жёлтый цвет помогает слабым людям стать сильнее. Или, по-крайней мере, почувствовать себя таковыми.
Джош горько усмехается.
— Возможно.
Они могут сидеть так часами, пока Тайлер не выдерживает и невесомо касается кончиками пальцев руки Джоша. Молча. Тот разворачивается в его сторону, смотрит прямо в глаза — это действие кажется таким личным, что становится не по себе, — словно пытаясь найти объяснение несвойственному для Тайлера действию. Он знает, что он не любит прикосновения. Он знает, что касается его только тогда, когда в его голове беспорядок.
— Мне страшно. И я устал.
Джош понимает. Не говоря ни слова, в ответ берёт его руку, мягко касаясь до его кончиков пальцев своими. Тайлер неуверенно пододвигается ближе, утыкаясь лбом другу в плечо, тихо вздыхает и прикрывает глаза.
Джош знал, что в такие моменты Тайлер необычайно слаб и уязвим. В такие моменты он примеряет на себя роль защитника; его теплые объятья — самый надёжный на свете щит, и Тайлер хочет ему верить. Он держит его руку, крепко сплетая их пальцы, и Тайлер хочет ему верить. Джош говорит «всё будет хорошо», и Тайлер ему верит.
Тайлер ему верит.
— Знаешь. Пообещай-ка мне вот что, — наконец начинает Тайлер. Джош молча поднимает на него вопросительный взгляд и смотрит. Он помнит, что Тайлер не любит зрительный контакт, но тот разворачивает голову и смотрит тоже.
— Если я однажды сдамся, не плачь и не скорби обо мне. Пообещай, что переключишься на кого-нибудь другого.
— Обещаю, — ответил Джош и соврал.
Внутри него рушится целый мир и что-то истошно кричит «ни за что на чёртовом свете».
Джош проводит пальцами по отметине на его шее; пятна стали значительно больше и продолжают разрастаться. Джош поджимает губы.
Клеймо Провинности. Символ Провального Побега. Так они это называют.
Джош не думал, что всё зайдет так далеко.
— Я устал, — говорит Тайлер, рассматривая почерневшие пальцы рук. На его кистях целая россыпь созвездий. — Я устал поддерживать этот огонь.
— Ты справишься, чувак. Я более чем уверен, — отвечает Джош, сомневаясь в собственных словах. Он пытается внушить это в первую очередь самому себе, говоря сладкую ложь чаще, чем следовало бы. Он справится. Он точно справится.
В его голове беспорядок, но он не смеет прикасаться к Джошу своими чёрными, как смоль руками. Тайлер машинально поднимает руку, почти потянувшись к другу, но быстро одёргивает себя. Он не посмеет оставлять на нём отпечатки ненависти, неуверенности и злобы. Он не посмеет.
Зато Джош — вполне. Он будто намеренно готов нырнуть с Тайлером в этот омут, и он точно знает, что сделает это без капли сожаления.
Он в сотый, если не тысячный раз касается его осторожно, словно боясь ранить, словно спрашивая разрешения на столь личное действие, и Тайлер соглашается, позволяет ему, параллельно удерживая себя от того, чтобы отдёрнуть руку в попытке защитить Джоша.
Он в сотый, если не тысячный раз касается его кончиков пальцев своими; его пальцы оставляют ядовитые следы, но ему всё равно. Он рискует оказаться в столь же плачевном состоянии, что и Тайлер, но ему всё равно. Он намеренно ныряет с ним в этот омут и ни капли не жалеет.
Вдруг Тайлер резко подаётся вперёд, падая в объятья друга. Сейчас он такой до неприличного открытый, что Джош слегка опешил, однако несколько мгновений спустя ответно обнимает Тайлера.
Джош тёплый, звёздные руки Тайлера — ледяные. Он берёт его ладонь и прижимает к себе, зазря пытаясь согреть. Тайлеру холодно, но Джош ничего не может сделать. Он умирает, но Джош ничего не может сделать.
Тайлер прижимается щекой к его плечу и по-детски, беспечно улыбается.
Его тело — целая Вселенная, созвездия на кистях и по-настоящему солнечная улыбка. Его глаза — два пульсара, его сердце — Луна.
Шли секунды, минуты, вечности.
Несколько Бандитов заинтересованно столпились вокруг чего-то, и галдят, галдят, галдят наперебой, но даже этот неразборчивый гомон проигрывает тишине в соревновании за первое место по некомфортабельности. Тишина намного громче.
Ужас. Безразличие. Сожаление. Джош неосознанно вздрагивает.
Вдруг он подал голос, заставив тем самым всех присутствующих резко замолчать.
— Он сдался.
Джош смотрит на безжизненное тело своего лучшего друга под ногами, пытаясь сдержать предательскую дрожь.
Его взгляд бездумный, до ужаса пустой. На его руках россыпь созвездий. В его голове беспорядок.
— Его что, стервятники склевали? — осторожно спрашивает кто-то из толпы.
Никто не отвечает. Джош отвечает не сразу.
— Его доклевали стервятники. Он в первую очередь потерял себя. Будет неправильно оставлять его здесь на растерзание дальше.
Внутри него рушится целый мир и что-то истошно кричит «ни за что на чёртовом свете».
В тот день в Траншее всё вокруг окрасилось в траурно-желтый.
