2.
25 октября 2018 г., 00:12
Разговор с Лидером был тяжёлым и очень важным. За эту встречу были распределены задания, слишком серьёзные и ответственные. Когда речь зашла о том, кто отправится в Коноху за девятихвостым, вызвался Итачи. Интересно, заподозрил ли Лидер неладное? Хотя, по большому счёту, на его реакцию было плевать. Раз разрешил — значит, всё хорошо. Другим вопросом, что занимал пытливый ум длинноволосого парня, была причина этих поисков хвостатых демонов. Зачем они ему? Понятное дело, они являются источниками силы, но зачем все девять? Если они соберутся все вместе, то ни к чему хорошему это не приведёт. В организации было не принято обсуждать планы руководства. Выдали задание — выполняй. Эта схема напоминала модель всего остального мира ниндзя: пока подчинённые, словно шестерёнки, безоговорочно выполняли приказы, правители устраивали разного рода интриги, развязывали мировые войны и заключали перемирия. И этого нельзя было изменить простым смертным. Когда Итачи только пришёл в «Акацуки», ему казалось, что здесь всё иначе, честнее и справедливее, и зиждется на братстве.
Но он ошибся, попав в такую же систему, только разница была в количестве членов, входящих в эту систему и особенном, пристальном внимании к подчинённым. Пейн никогда не раскрывал своих истинных планов, всегда говорил о том, как изменится мир. По выводам Итачи, это не могло быть правдой, если ради мирового порядка требовалось убивать, пусть мелких и незначительных, но всё же людей. Он не мог просто прикрывать эти жертвы нуждами организации. Только это была не та «домашняя» система шиноби, где при желании можно бы запросто обсудить свои сомнения по любому поводу. Господин Пейн, загадочный и мрачный тип, установил над каждым своим подчинённым круглосуточный контроль, основанный на страхе и недоверии.
— Что будет, если перестать носить кольцо? — спросил как-то Итачи, ещё у своего старого компаньона.
— Лучше не спрашивай, — ответил тот. — Пейн-сама наблюдает за нами через эти кольца. Попробуешь сбежать — тебя найдут и… покарают.
— Но ведь Орочимару смог сбежать?
— Он исключение. Хотя, признаться, он просто нажил на свою голову врагов в виде «Акацуки», которые его продолжают преследовать. Эй, ты же не собираешься уйти?
— В этом есть какой-то смысл? — ответил вопросом на вопрос Итачи. — Я по-прежнему буду изгоем для всего мира, если покину и организацию.
— Логично. И учти, моё к тебе недоверие, равно как и твоё недоверие ко мне — ещё один инструмент нашего Лидера. Я не стану тебе помогать действовать против него, и ты тоже не станешь помогать мне. Таким образом, мы живём по чести и каждый выполняет своё дело. Не получится сплоховать или виснуть на шее всех остальных. Думаю, ты понял.
— Понял, — кивнул Итачи, погружаясь в свои мысли.
***
Всё зашло слишком далеко. Теперь предстояло вернуться в Коноху и сразу же её покинуть. Войти как недостойный предатель и уйти ещё более ужасным преступником. Четвёртого хокаге уже давно не было, и мало кто знал, кем ему приходится Наруто, простой желтоволосый парнишка. Так же, как почти никто не знал ещё одной тайны, заключённой в этого несчастного. — О чём задумался, Итачи? — усмехнулся Кисаме. — Как всегда, ни о чём конкретном, — буднично ответил он, явно не желая делиться своими размышлениями со спутником. — Это на тебя не похоже. — Что именно? — насторожился Итачи, на секунду испугавшись, не сказал ли он чего-то лишнего. — Мы идём дольше обычного. Не желаешь отдохнуть? В конце концов, у нас есть деньги, можем поблизости зайти в какое-нибудь место, подкрепиться. — Хм, я даже не заметил. Да, я не буду против остановки и обеда. Странно звучали от напарника такие проявления заботы, но Итачи был слишком занят своими мыслями о предстоящем важном деле. Он ведь этого Наруто за жизнь видел от силы пару раз, и никакого больше глубокого знакомства между ними не происходило. А Наруто, уже подросший к настоящему моменту, наверняка знает много техник, талантлив и силён, подобно отцу. «Интересно, они общаются с Саске? Ровесники ведь…» — с лёгкой улыбкой подумал он. — «Но оба они приходятся мне врагами, как ни крути. Брат же не знает… И если я на глазах Саске похищу пусть даже не самого близкого его друга, он будет ненавидеть меня ещё больше. Он никогда не узнает, кто я, почему здесь нахожусь и поступаю, как преступник…»***
Остановились на ночёвку в гостиницу одного маленького городка. Благодаря позднему времени суток, им повезло пройти по улицам без пристального внимания горожан. Номер был без удобств, специально рассчитан на ночлег для шиноби, поэтому в нём стояло только две кровати. Кисаме сразу же завалился спать до утра. Итачи тоже лёг в соседнюю койку. Вскоре сон сморил и его. Но какая-то неясная тревога, всё же, не давала покоя. Что-то очень важное. Темнота перед глазами как-то странно колыхалась, подобно воде. Или… крови. Целое море, целый океан крови. Она капает с катаны, она стекает со стен. С герба клана, — именно с того, в который Итачи некогда швырнул кунай, и на котором осталась большая трещина. Точно! Саске! Ну конечно же… Он остался один. Теперь у него даже старшего брата нет. Его огромные испуганные глаза на всё лицо, что вот-вот вылетят из орбит. Сам он такой маленький, беспомощный, чистый… Чёрт, да что это такое!!! — Ты ведь не станешь слушать мои оправдания? — голос Итачи предательски дрожит. — Ты их убил! — отвечает Саске, и из его уст это звучит так ужасающе… — Ты их убил, и ещё смеешь сюда приходить?! — Послушай, ты многого не знаешь! — Это в любом случае НЕ НОРМАЛЬНО!!! — Саске срывается на хриплый крик и закрывает лицо рукой, пытаясь унять непослушные слёзы. — Прости меня, — шепчет Итачи, осознавая, насколько ничтожны слова по сравнению с болью, что он нанёс своему любимому и единственному брату, которую он почему-то чувствует как свою собственную. — Прости, прости, прости!!! — Итачи тоже плачет, обнимая своего маленького безутешного братика. — Прости меня! Он проснулся среди ночи, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось, как бешеное. Душно, не продохнуть, словно лёгкие не могут больше дышать. Итачи встал с кровати и, подойдя к окну, раздвинул его створки в разные стороны. В комнату влился приятный ночной воздух, такой прохладный и успокаивающий. «Это был всего лишь сон…» — мысленно произносит человек, стараясь дышать ровнее и глубже. Успокоившись, он снова лёг. — «Это всё ради великой цели. Я спасаю деревню, пусть и не совсем так, как изначально мечтал это делать. Я не мог поступить иначе, » — он продолжал убеждать себя подобными мыслями, пока не уснул снова. На утро сильно болела голова, и Итачи был рад, что за окном виднелся лишь утренний туман, который наверняка охладит его разгорячённые виски и лоб. И, конечно, скроет их фигуры от непрошеных косых взглядов. Красные облака на чёрных плащах некоторые мирные люди узнавали, порой, начиная бить тревогу и всячески привлекая этим шумом внимание: «Это же те самые «Акацуки»! Да таких не то, что сажать, сразу вешать надо! Куда только полиция смотрит!!!» Почему-то при мыслях, что сегодня они уйдут незамеченными, сонному Итачи вспомнился эпизод из детства. Он шёл тогда с отцом бок-о-бок, и они о чём-то разговаривали. «Смотри, папа! Все так рады нам!» И вправду, лица людей были такие радостные и приветливые. Всё тогда было иначе. Думал ли он в тот ясный день, какая у него сложится жизнь? Наверно, как и все дети, ему грезилось что-то хорошее, светлое будущее. Совсем не то, что в итоге произошло. Теперь не то, что в деревню возвращаться — просто пройти по незнакомой улице — это непозволительная роскошь. Никто теперь не обрадуется его приходу, никто не спросит, как дела, никто не предложит прогуляться, вспомнить былые деньки и выпить по чашке чая. Всё это теперь возможно только в мечтах. — Всё в порядке? — дежурно спросил Кисаме, одеваясь и проверяя, не забыл ли он чего в гостинице. — В полнейшем, — как ни в чём не бывало ответил Итачи, даже слегка улыбнувшись. Они бесшумно вышли из здания и отправились дальше. Предстоял длинный день.
