Мальвина

      Щёлкнула кнопка пульта, и передача о НЛО сменилась прыгающими по экрану Томом и Джерри. — Эй, я вообще то смотрю!       Задремавший Рассел вскочил с дивана и попытался отобрать пульт у японки, но в этот момент в гостиную зашёл Туди. — О, я тоже буду это смотреть!       Рассел бросил на девочку недовольный взгляд, а та в ответ улыбнулась и показала язык. Ударник с сожалением вздохнул и протянул пульт Нудл, усаживаясь на диван. Туди решил последовать его примеру, и осторожно присел на пол, облокотившись спиной на сидушку кресла, на которое тут же с радостной ухмылкой завалилась Нудл. Парень болезненно поморщился: вчерашняя рана над левым глазом, даже обработанная и тщательно перевязанная, нещадно болела.       В гостиную, недовольно ворча, вошёл основатель Gorillaz. Окинув всю компашку презрительным взором он упал на диван рядом с Расселом. — Переключите-ка канал, ща начнётся чемпионат по боксу.       Однако Нудл пропустила его просьбу мимо ушей (отчасти из-за того, что не знала английского), и продолжила сжимать пульт в руках. — К кому, я, блять, обращаюсь? — Мёрдок пнул кресло, на котором сидела девочка, и Туди тихо застонал: голова начинала раскалываться. — Ах так, значит! Всё, нахер ваш телевизор, идём репетировать.       На этот раз застонали уже все, включая японку, которая несмотря на скудное знание английского языка, уже давно запомнила значение слова ''репетиция''. — Ты смеёшься, что ли? Мы уже два раза репетировали на этой неделе. — Каждая репетиция обязательно включала в себя трёх-четырёхчасовое стояние на ногах, ор Мёрдока, и бесконечное повторение одних и тех же песен. — Не шучу, хватит распиздяйничать.       Через десять минут Gorillaz стояли на импровизированной сцене в одной из многочисленных комнат. Ударник с усталым видом сидел за установкой и лениво стучал палочкой по барабану. Нудл сжимала в руках гитару и зевала, а Туди стоя перед синтезатором нервно поглаживал свой лоб.       Хотя боль постепенно угасала, он боялся, что посреди песни рана опять начнёт его тревожить. — Ну что, поехали.       Мёрдок выдал Нудл и Туди листы с нотами и текстом, а затем подошёл к Расселу и стал давать ему размытые, смутные инструкции; барабанщик кивнул и репетиция началась: I need a gun to keep myself from harm The poor people are burning in the sun But they ain't got a chance They ain't got a chance I need a gun 'Cause all I do is dance 'Cause all I do is dance I need a gun to keep myself from harm The poor people are burning in the sun No, they ain't got a chance They ain't got a chance I need a gun 'Cause all I do is dance 'Cause all I do is dance In my backpack I got my act right In case you act quite difficult And yo is so weakin' With anger and discontent Some are seeking and searching like me, moi…       Опасения клавишника сбылись: из-за громкой музыки, духоты и запаха сигарет, которые курил басист, ему стало намного хуже; свежего воздуха не хватало, а голова гудела как пустая кастрюля по которой ударили молотком. Из транса Туди вывела запущенная в него табуретка, которая чудом пролетела мимо головы и только сбила парня с ног. — Блять, ты заебал фальшивить!       В порыве ярости Мёрдок швырнул свою гитару на пол, а затем вышел из комнаты: — Нахуй репетицию! — Внизу хлопнула входная дверь.       Рассел проводил взглядом отъезжающую от студии машину. — Какой-то он сегодня слишком нервный.

***

— Мёрдок, можно войти?       Туди осторожно приоткрыл дверь, и заглянул внутрь.       Недавно вернувшийся в компании ящика коньяка сатанист источая аромат перегара направился в свою комнату и заперся там. Брошенная в гостиной гитара завтра могла изрядно испортить ему настроение, а учитывая, что похмелье увеличивало его злость втрое, Туди решил аккуратно вернуть её на место, надеясь, что коньяк и усталость уже убедили Мёрдока лечь спать.       В комнате басиста было не менее грязно, чем у самого Туди, но если от барахла клавишника исходило ощущение уюта, то обитель сатаниста выглядела как место недавнего жестокого убийства. Вещи беспорядочно разбросаны, стены измазаны неизвестными веществами подозрительно красного цвета, а бутылки из-под алкоголя валялись прямо на полу. Большего увидеть было невозможно, так как басист бережно сохранял в своей ''пещере'' непроглядную темноту, и обещал уничтожить любого, кто посмел бы её нарушить.       Нервно оглядываясь по сторонам, Туди зашёл в двери, крепко прижимая к себе музыкальный инструмент и не смея даже вздохнуть. Тихо ступая по грязному ковру он озирался в поисках подходящего места для гитары.       Вдруг кто-схватил его сзади за руки и крепко прижал к себе. Упавшая на пол гитара жалобно звенела. Рот испуганному парню зажали ладонью, в кожу на щеке впились когти, а хриплый сдавленный голос прошептал прямо в ухо: — Молчи.

***

      Мёрдок ненавидел Туди. Потому что Туди бесил его своей слабостью, нытьём и беспомощностью. Он не мог спокойно смотреть в эти бестолковые чёрные глаза, в которых не было ничего кроме страха. ''Да. Он меня боится''. Как и дикий зверь, Мёрдок чувствовал страх. И, как и в диком звере, это чувство вызывало у него одно желание — уничтожить. И всё же, где-то глубоко, Мёрдоку было его жаль. Туди вызывал в нём смешанные чувства: ещё никто не боялся его так сильно и не был так сильно предан ему. Это милое личико, смазливей, чем у любой девки, которую сатанисту приходилось трахать, тонкие, изящные кисти, мягкие волосы: всё это хотелось изорвать в клочья. Но каждый раз после побоев этот ублюдок, как назло, становился только красивее. Разбитые губы манили, затуманенный влажный взгляд вызывал трепет в душе, что заставляло Мёрдока только сильнее наносить удары с каждым разом. Сейчас, держа его трепещущее тело в руках, слыша прерывистое дыхание сатанист не мог больше себя сдерживать. Он с нажимом провёл когтями по тонкой коже, оставляя на ней кровоточащие царапины: Туди тихо застонал. Это стало последней каплей.       Мёрдок с силой ударил парня по рёбрам: тот подломился, как испорченная марионетка, и медленно осел на пол. Басист пнул его по рёбрам и схватил за волосы, не давая согнуться, и переворачивая синеволосого на спину. Вид его заплаканного лица только больше разъярил сатаниста; он отвесил Туди подщёчину, и продолжал его бить. Ему хотелось уничтожить это прекрасное лицо.

***

Мёрдок взял недопитую бутылку коньяка. Сейчас хотелось забыться, смыть с себя усталость алкоголем. Басист выпил остатки коньяка одним махом и отбросил бутылку в сторону.  — За что ты со мной так? Мёрдок обернулся; из угла доносились тихие всхлипы Туди. — За что.? Басист сделал несколько шагов в сторону избитого и сломленного клавишника, которого он сам таким сделал. Заметив движение с свою сторону парень инстинктивно сжался в комок, стараясь спрятаться от своего мучителя: — Нет, пожалуйста, не надо! Прости, прости, не трогай меня! Мёрдок встал перед Туди на колени, взял его за волосы, притягивая к себе; когда их лица почти соприкасались он прошептал ему прямо в губы: — Я тебя ненавижу. И поцеловал.