Ангел смерти

      Нора никогда не пила чай с сахаром, предпочитая всему — обжигающий горло кипяток. Ей не было от него горячо или как-то неуютно, потому что февраль в её воспалённом мозгу давно уже ассоциировался с некой хронической болезнью, а не с одним из трёх зимних месяцев.       Эта дешёвая съёмная квартира, полумебелированная и практически совсем без ремонта, была полностью прокурена. Казалось, что стены давно пропитались горчащим крепким кофе, которого в покосившемся буфете имелось всегда в предостаточном количестве.       Но только кипяток, налитый в обычный стеклянный стакан, заставлял забыть обо всех проблемах на работе, неудавшейся личной жизни, статусе отчаянной неплательщицы, находившейся в одном шаге от позорного выселения, обычно сопровождающегося руганью с ужасными, мерзкими соседями и достаточно неприятными толчками в спину кожаной дубинкой районного полицейского.       Да, Нору здесь не любили. Ведь сложно любить неприметную низкорослую девицу, пробирающуюся к своей двери всегда в напряжённом молчании, звенящем вдоль длинного жилого коридора.       Даже всезнающие старушки с первого этажа никогда не могли запомнить её в лицо, каждый раз называя девушку разными именами. «Это Сара Джофрес из двадцать второй», — говорили они и уже через пару минут называли её Джейн Одессон из шестнадцатой.       Но, как известно, в любом правиле найдётся с десяток маленьких исключений.       Мистер Томас Смит прекрасно знал не только имя своей квартиросъёмщицы, но даже видел паспорт, зарегистрированный на некую Аврору Макдобери, работающую в текстильном цехе швеёй. Именно она каждый месяц выплачивала ему по двести пятьдесят долларов, никогда не отвечая прямо на вопрос, откуда она берёт такие непосильные суммы для обычной швеи.       «К чёрту всё!»       Если у кого-то другого это и была фраза, брошенная в отчаянии или запале, то у разведённой тридцатичетырёхлетней миссис Норы Вакстебели она являлась девизом по жизни: очень странной, отягощённой всякого рода парадоксами, постепенно превращающимися в одну большую закономерность.       Именно эта закономерность заставляла Нору каждое утро подниматься на чердак и спускаться наружу по пожарной лестнице, снимая на ходу запылённый мужской плащ. В этот момент идущие в столь ранний час на работу лондоновцы могли наблюдать достаточно миловидную блондинку с ярко накрашенными алыми губами и маленькой медицинской шапочкой на голове.       Ёё звали Шарлоттой. И для всех остальных она являлась эмигранткой из Франции, работающей на постоянной основе в одном из домов для престарелых. Эта девушка поражала своей очаровательной улыбкой, лёгким французским акцентом и невыговариванием некоторых особенно сложных для неё английских слов.       Казалось, что у неё может быть общего со столь мутной Вакстебели, не признающей в этой жизни ничего кроме воды, нагретой до предельно высокой температуры...