Всё из-за тебя 179

Wonderlight автор
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Bishoujo Senshi Sailor Moon

Пэйринг и персонажи:
Кунсайт/Минако Айно, Джедайт/Рей Хино, Зойсайт/Ами Мизуно, Нефрит/Макото Кино, Мамору Чиба/Усаги Цукино
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написана 121 страница, 14 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU ER Hurt/Comfort Ангст Драма Занавесочная история Любовь/Ненависть ООС Первый раз Повседневность Психология Романтика Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Жизненные обстоятельства или глупость толкают людей на разные поступки. Кто-то женится на нелюбимой девушке из-за денег, кто-то заключает нелепое пари и стремится любыми способами его выиграть, а кто-то оказывается втянутым в университетскую интригу. Но какой бы путь ни приготовила Судьба, она всегда даёт человеку шанс найти настоящую любовь.

Посвящение:
Alessandra Boni, без тебя этой истории не было бы))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Глава 10

8 сентября 2019, 21:38
Ами почти бежала по коридору, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Она низко опустила голову в надежде, что падающие на лицо волосы скроют градом стекающие по щекам крупные слёзы. Как на зло, в туалете оказалось довольно много болтающих и прихорашивающихся студенток. Ами не стала дожидаться, когда освободится кабинка, потому что опасалась, что кто-нибудь может подойти к ней с распросами, а сразу же выбежала в коридор. Лёгкие Ами горели от сдерживаемых рыданий, воздуха не хватало, а в горле встал ком. Словно раненой зверушке, Ами хотелось остаться одной, чтобы дать волю мучиющим её эмоциям. Ами едва понимала куда шла — слёзы застилали глаза, и мир казался расплывчатым, как будто нереальным, в ушах стучало, а сердце билось болезненно часто. Когда до спасительной двери, ведущей на задний двор университета оставалось всего несколько метров, Ами услышала голос, от которого по спине пробежал холодок. — Мизуно, так и думал, что решишь сбежать, — Танака возник перед ней неожиданно, отрезав путь к выходу из университета. — Я, к сожалению, пропустил основную часть представления. Говорят, Айно был вне себя от злости. Ами до крови закусила нижнюю губу, но громкий предательский всхлип вырвался наружу. — Знаешь, я вот всё гадаю, что в тебе такого особенно? Чем ты так зацепила Айно? — Танака грубо взял её за подбородок, заставив смотреть себе в глаза. — Ты, конечно, не уродина, но за ним намного более красивые бабы бегают, а запал он почему-то на тебя — серую мышь. Есть, конечно, одна мысль по этому поводу. Даже захотелось её проверить. Из чистого любопытства, само собой. Ты ведь у нас тоже любопытная, любишь задавать вопросы, когда никто не просит… — он провел большим пальцем по её щеке, и Ами внутренне сжалась в комок. Она попыталась отпихнуть Танака, но он только ухмыльнулся и больнее сжал её подбородок. — А давай, добавим масла в огонь? Проверим, готов ли Айно так легко от тебя отказаться? Что так испуганно на меня смотришь? Ему же ты всё позволяешь, хотя общаетесь вы без году неделя. К тому же, если он тебе нравится, то это и в твоих интересах. — Отпусти! — сдавленным голосом изо всех сил прохрипела Ами, когда поняла, что Танака собирался её поцеловать на глазах пусть и не многочисленного количества студентов, но достаточного, чтобы слухи и пересуды поползли по университету, но он грубо схватил её за запястье левой руки и крепко притянул к себе. — Отвали от неё, Танака! — звонкий женский голос прозвучал за спиной у Ами. — О, красавица Оливия решила вступиться за слабого, — с презрительной насмешкой ответил он. — А мне казалось, у тебя были свои дальнеидущие планы на Айно. Ами воспользовалась тем, что хватка Танака немного ослабла. Она отпихнула его и бегом бросилась на улицу. Свежий воздух ворвался в лёгкие и позволил сделать глубокий вдох. Ами трясло как от страшного озноба. От всего произошедшего на душе было невыносимо гадко. Ами добежала до самой немноголюдной части университетского двора и разрыдалась, дав волю боли, обиде и отчаянию. Но надолго остаться в одиночестве у Ами не вышло — невдалеке послышались голоса и смех. Ами казалось, что она была маленькой беспомощной рыбкой, по воле жестокого рока выкинутой на берег беспощадной волной. Находиться и при этом дышать среди гула человеческих голосов, смеха и любопытных взглядов было невозможно: на лице выступила испарила, лёгкие горели, перед глазами всё покачивалось и плыло, в ушах не прекращался звон. Не помня себя, Ами сжала лямку сумки с тетрадями и учебниками, как будто она могла удержать её от падения, и бросилась к выходу из университета. Словно в бреду, Ами добралась до дома, совершенно не помня как. Она очнулась только перед входной дверью, когда нужно было достать ключи. Прикосновение к холодному металлу и неровным зубчикам вернуло её в реальность. Ами вошла в квартиру, и громкий щелчок замка прозвучал в тишине словно выстрел. Ами оглянулась по сторонам в полумраке, как будто попала в незнакомое место. Она никогда не задумывалась, что в её доме всегда царила почти мёртвая тишина, что почти никогда не пахло едой или цветами, разве что чистящими средствами и то ненавязчиво, потому что её мама не выносила резких запахов. В её доме редко были слышны голоса, ведь они с мамой перебрасывались всего парой дежурных фраз и даже не включали телевизор, чтобы разбавить молчание. Полумрак, тишина и одиночество всегда были миром Ами. Может быть, в нём не было ярких красок, соблазнительных запахов, тёплых объятий или нежных слов, но и боли, опустошенности и отчаяния в нём тоже не было. Ами посмотрела в зеркало на своё опухшее от слёз, немного красноватое лицо, растрепанные волосы и слегка подрагивающие, искусанные губы. В голове Ами невольно мелькнула мысль, что она просто не создана для человеческих отношений, что шуршание страниц, холодный свет монитора, цифры, формулы и буквы — её единственный мир, по крайней мере там она никогда не чувствовала себя отверженной. По тёмному коридору Ами прошла к себе в комнату. Дневной свет несмело пробивался сквозь плотные шторы, которые Ами не часто раздвигала полностью. Когда она занималась, ей даже нравилось ощущение оторванности от мира, правила игры которого не всегда были ясны и просты, совсем другое дело было с точными науками. Ами положила сумку на стул, но та упала на бок, и большая часть её содержимого выпала на пол, включая аккуратно вымытый и вытертый стаканчик из-под кофе со стихотворением, выкинуть который Ами не смогла. Ами подняла его и поставила на письменный стол, рядом с ручками и карандашами. Взгляд невольно зацепился за погрызенные ею колпачки, и перед глазами тут же возникло сосредоточенное лицо Зоя, увлеченно грызущего ручку. Заметив, как Ами за ним наблюдала, он сначала хитро прищуривался, а потом расплывался в широкой улыбке. Воспоминания причинили почти физическую боль. Ами почувствовала, что воздуха стало не хватать, по щекам вновь заструилась горячие слёзы, от которых щипало покрасневшие от частых вытираний щеки. Ами старалась воззвать к рациональной части себя, пыталась убедить себя, что сильное, глубокое, а главное, настоящее чувство не могло вот так вдруг возникнуть всего за несколько дней, если не часов, и перевернуть всю её жизнь, изменить взгляды и желания. Но голос любящего, тоскующего сердца был намного громче, даже отчаянее, чем голос разума. На полу зазвонил выпавший из сумки мобильный, и Ами бросилась к нему в надежде, что Зой немного успокоился и решил поговорить. Но звонили из университета, и первый раз в жизни Ами не ответила на звонок, а просто выключила телефон. Апатия и безразличие нахлынули на неё, словно цунами, и Ами почувствовала, что сил бороться совсем не осталось, хотелось спрятаться и забыться. Навсегда. Ами подошла к шкафу с одеждой и достала с верхней полки, с самого низа стопки аккуратно сложенных вещей серую мужскую футболку. Когда Ами было четыре, она боялась засыпать одна из-за живущих в темноте чудовищ. Мама раздражённо говорила, что никаких монстров и прочей чепухи не существует, а папа подарил волшебную броню, которая только выглядела как обычная футболка, чтобы никто не догадался. И Ами перестала бояться. Приятная ткань и такой родной, любимый запах папы дарили ощущение защиты. К сожалению, со временем, после стирок футболка стала пахнуть кондиционером для белья, и даже феноменальная память Ами не смогла сохранить запах папиного парфюма, смешанного с запахом кожи. Ами берегла футболку, надевая только в особо тяжёлые, тревожные или грустные моменты жизни, и то, когда мама не видела. А в данный момент волшебная броня против монстров с человеческими лицами была необходима Ами как никогда. Быстро сняв тёмно-синее платье, которое ещё утром она выбрала специально для Зоя, Ами надела любимую футболку, нырнула с головой под одеяло, как будто оно, как в детстве, могло спрятать её от мира, и отчаянно расплакалась.

***

Зойсайт бегом спускался по ступеням к выходу из университета. Бесконечный день, к его счастью, закончился, и можно было, наконец, покинуть давящие стены. Зойсайт приложил максимум усилий, чтобы выглядеть спокойным и привычно весёлым, хотя под любопытными взглядами и перешептываниями за спиной держать себя в руках было особенно не просто. Он чувствовал, что был на грани, и даже грохочущая в наушниках музыка не помогала отвлечься от назойливых мыслей об Ами. Казалось, Зой физически ощущал, как внутри клокотали злость и обида — Ами обвела его вокруг пальца, воспользовалась им в своих интересах. Зойсайт до скрежета зубов сжал челюсти — видно судьба у него такая. Сначала мать использовала его, чтобы женить на себе отца. Потом Зойсайт вместе с Минако и вовсе стали для неё излюбленным декором для званных ужинов и фотосессий для журналов. Мать с большим удовольствием создавала образ любящей жены успешного бизнесмена, хранительницы домашнего очага и матери двух очаровательных детей. Маленький мальчик с веснушками, непослушными рыжими волосами и озорными зелёными глазами и девочка с огромными небесно-голубыми глазами и густой копной золотистых волос отлично смотрелись на глянцевых обложках. Мать не редко вызывала восхищение. Казалось, она с лёгкостью совмещала заботу о семье с работой в университете, написанием статей и книг по древнему восточному искусству. Долгое время Зой искренне не понимал, почему мама была то веселой, нежной, любящей, гладила его и рассказывала, как гордится им и его сестрой, какие они умные и талантливые дети, а потом вдруг кричала на них за любую мелочь, просила няню забрать их, чтобы не мешали. Со временем Зойсайт понял, что всё дело было в гостях. При посторонних они были идеальной семьёй, но на самом деле никакой семьи не было. Родители постоянно ругались, а их с Минако предпочитали и вовсе не видеть, отдавав на воспитание няням, а когда они стали старше, отправив в частные школы. Зойсайт усмехнулся своей детской наивности. Ведь будучи маленьким, он считал, что все люди так живут, и радовался ужинам с гостями и интервью, которые брали у родителей, потому что в тот момент он чувствовал себя любимым и счастливым. Он до сих пор помнил приторный запах дорогих женских духов, которым наполнялся дом, блеск и звяканье сервизов, аромат горячих блюд и поражающие детское воображение десерты, которые на большом сверкающем подносе выносили в конце ужина. Для маленького Зойсайта подобные вечера были настоящим счастьем. Но со временем, глядя на дядю и тётю, на то, как они относились к Нефриту, да и к нему с Миной, Зойсайт понял, что не все жили в постоянной фальши, некоторые люди любили друг друга по-настоящему. Наверное, именно в момент осознания этого факта в его сердце зародилась жгучая злость на родителей, да и на всех тех людей, которые улыбались и старались быть с ним милыми, потому что это была их работа или потому что преследовали свои корыстные цели. Правда Зой считал, что за двадцать лет научился вычислять лгунов и притворщиков, и Ами казалась ему абсолютно искренней. Он был уверен, что она не способна на обман. Зойсайт чувствовал себя наивным дураком, к которому смогли подобрать нужный ключ и проникнуть в самую душу. Зойсайт не знал, что думать об Ами, и хотел вообще выкинуть её из своих мыслей, но не мог, что раздражало ещё сильнее. На пролёте между вторым и первым этажами кто-то схватил Зойсайта за руку, заставив резко остановиться, едва не потеряв равновесие. Волна злости и желчи накрыли Зоя, и он резко развернулся, чтобы весьма жестко ответь тому, кто так бесцеремонно посмел его схватить, но увидел, что перед ним была Оливия, и был вынужден унять неприятные чувства. — Можно с тобой поговорить? — без всяких приветствий спросила она, когда Зойсайт снял наушники. — Что-то срочное? Я немного спешу, — разговаривать Зою совсем не хотелось, а задерживаться в университете и того меньше. — Это не займет много времени, — Оливия была настроена решительно, и по её взгляду Зойсайт понял, что ему не отвертеться. Университет быстро пустел. Уставшие студенты спешили по своим делам — кто отдохнуть с друзьями, кто на работу, кто заниматься дома или в библиотеке, поэтому найти тихое место для разговора в это время дня не составило труда. — Зой, что с тобой происходит? — прямо спросила Оливия, когда они оказались вдвоём. — В каком смысле? — Зойсайт не ожидал, что разговор пойдёт о нём. — Ты только на прошлой неделе летал по университету весь светящийся от счастья, я даже подумала, что ты влюбился. А сегодня ходишь злой как чёрт. — Просто настроение не очень, — постарался выкрутиться Зойсайт. — А мне кажется, всё дело в Ами Мизуно, — мягко возразила Оливия. — Раз ты всё знаешь, тогда зачем спрашиваешь? — он не смог скрыть раздражение. — Я за тебя переживаю. К тому же, я не поверю, что Мизуно могла связаться с Танака. Она, конечно, далеко не самый общительный человек, но не думаю, что она способна на нечестную игру или подлость. — Я тоже был в этом уверен, но ошибся, — Зой сжал руки в кулаки. — Мизуно тебе призналась, что участвовала в игре Танака? — искренне удивилась Оливия. — Не прямо так сказала, конечно, — несколько смутился Зойсайт. — А что именно она тебе сказала? Как объяснила все эти глупые слухи? Это Танака придумал, да? — на красивом лице Оливии легко читалось негодование. — Зой, ты ведь поговорил с Мизуно? — Знаешь, я устал от разговоров и оттого, что из меня делают дурака, — зло сказал Зойсайт и собирался закончить разговор, но Оливия схватила его за рукав. — Ты серьёзно, Айно? Ты даже не дал ей объясниться? Зойсайт насупился и отвёл взгляд. — Что ты как маленький, честное слово! Мало ли кто что болтает! Ты же знаешь, что слухам верить не стоит. — А чему стоит?! — не выдержал Зой. — В любых слухах есть хотя бы доля правды! А если бы Ами переживала за мои чувства или за наши отношения, то сама бы мне обо всём рассказала! — Знаешь, ты очень хороший друг и человек, но иногда ты просто невыносим, — печально улыбнулась Оливия. — А ты не думал, что Ами могла просто бояться с тобой поговорить?Боялась, что именно так ты и отреагируешь, что не поймёшь или не поверишь. А может быть, она не привыкла просить помощи или считает, что ей не захотят помогать. — Ты её защищаешь? — Дело не в этом, Зой, — вздохнула Оливия. — Я видела сегодня Ами, и она была страшно расстроена. А ещё я видела Танака, и он, похоже, очень сильно ей досаждает, если не сказать, что жить спокойно не даёт, — она замолчала, решая что сказать Зойсайту. — Танака профессиональный манипулятор, он отлично видит слабые стороны людей. И похоже, он нашёл способ достать тебя, а ты ему невольно подыгрываешь, делая больно и себе, и Ами. Зойсайт фыркнул с ответ. — Дело твоё, конечно, но если Ами тебе правда дорога, то перестань вести себя как обиженный ребенок и поговори с ней, — Оливия ободряюще улыбнулась. — Спасибо за заботу, но я сам разберусь, — Зойсайт не любил, когда ему читали морали или говорили, как поступить. — До завтра. — Прости, если обидела, — в спину удаляющемуся другу сказала она и тихо добавила, тяжело вздохнув: — Ты совсем не изменился, всё такой же взрывной и упрямый.

***

Всю дорогу домой Зойсайт обдумывал разговор с Оливией. Он хотел убедить себя, что поступил правильно, что его действия нельзя назвать инфантильными. Но слова о том, что Ами боялась ему открыться из-за его вспыльчивости, как и то, что Танака им манипулировал, заставляя играть по своим правилам, не шли из головы. Когда Зой вошёл в свою комнату, то не был уже так уверен в своей правоте. Он пришёл к мысли, что ему надо было держать себя в руках, и дать Ами возможность объясниться. Зойсайт швырнул рюкзак на пол и достал сотовый. На экране высветились сообщения от друзей, уведомления из социальных сетей и несколько пропущенных вызовов, но ни одного от Ами. Зойсайт вздохнул — после его резких слов в этом не было ничего удивительного. Он её напугал и обидел. Зойсайт покрутил в руках телефон и после недолгого раздумья набрал номер Ами. Но механический женский голос сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Зойсайт в сердцах отшвырнул телефон на кровать — не хочет разговаривать, и не надо, в конце концов, молчание отчасти враньё и предательство! Наспех перекусив и немного успокоившись, Зойсайт предпринял ещё несколько попыток дозвониться до Ами, но безуспешно. В сердце поселилось неприятное волнение, и Зойсайт даже подумывал о том, чтобы поехать к ней, но было бы трудно объяснить свой поздний визит её маме, которая вряд ли знала об их отношениях. Оставалось дожидаться утра. Ночью Зойсайт почти не спал. Чем больше он думал о произошедшем, тем больше ему казалось, что он погорячился, и тем более виноватым он себя чувствовал, а телефон Ами по-прежнему был недоступен. Ещё его мучил неприятный осадок от того, что Ами связалась с Танака, которого Зойсайт на дух не переносил. Более самовлюблённого, подлогого и беспринципного человека он в жизни не встречал. Утром Зойсайт проснулся до будильника и первым делом схватился за телефон. Его сообщения Ами так и остались непрочитанными, а её телефон выключенным. К чувству вины примешалась сильная тревога, и Зойсайт решил дождаться Ами у ворот университета. Он простоял почти до самого начала первой лекции, из-за чего пришлось бежать в аудиторию, но Ами так и не увидел. Отсидев первую пару как на иголках, Зойсайт решил, что, возможно, Ами пришла раньше или избегала его, поэтому проскользнула в университет незаметно. Её телефон всё ещё был выключен, что уже не на шутку пугало Зойсайта. Он на всякий случай сверился с расписанием Ами и решил, что если придётся, то уведёт её прямо с лекции. Но на занятии Ами не оказалось. Тогда Зойсайт решил проверить библиотеку, с трудом дождавшись перерыва на ланч. Если там её нет, то он развернётся и поедет к ней домой. — Что, Айно, с ног сбился в поисках своей ботанши? Голос Танака вызвал у Зойсайта такое же неприятное ощущение, как скрежет по стеклу. Но он решил не реагировать на явную провокацию и пройти мимо. — Да ты можешь не спешить, — с высокомерно-презрительной ухмылкой, немного растягивая слова, произнес Танака, — её нет в университете. Представляешь, ботанша прогуливает занятия. — Что тебе надо? — сквозь зубы выдавил Зойсайт. — Ничего, — продолжая скалиться в подобии улыбки, ответил Танака, — наслаждаюсь разворачивающейся драмой. Раздались смешки друзей Танака. — Я-то думал, что просто поржу над тем, как ботанша унижается, клея тебя, а тут неожиданно такие страсти закипели. На что в ней, кстати, ты повелся? Вроде и взглянуть-то не на что, — Танака, казалось, не замечал, как блеснул гнев в глазах Зойсайта. — За словами следи, Танака, и в чужую жизнь не лезь, а то твоя в драму превратится, — обманчиво спокойно сказал Зойсайт и повернулся, чтобы уйти. — Правильно, беги извиняться, Айно! А то у Мизуно тонкая душевная организация, она из-за своей работы чуть в истерику не впала, подписалась даже на то, чтобы с тобой замутить, — под хохот друзей, многозначительно поигрывая в руках флэшкой, продолжал подначивать он. — А после вчерашнего публичного позора даже страшно представить, что она может с собой сделать. — Думай, что говоришь, козёл! — не выдержал Зойсайт. — Насчёт козла очень спорное заявление, это всё-таки не я бедной, наивной девушке сердце разбил, — с притворным сочувствием ответил Танака. Последняя фраза переполнила чашу терпения Зоя. Танака озвучил то, о чём боялся думать Зойсайт. И то, что Танака позволял себе над этим насмехаться, окончательно вывело Зоя из себя. Он молниеносно подскочил к Танака и ударил его по лицу, разбив ему губу. Танака не ожидал, что дело дойдет до драки, поэтому не успел увернуться и упал на землю, выронив флэшку, которую ловко подобрал Зойсайт и сунул в карман джинсов. Друзья Танака на несколько секунд растерялись. Но один из них, высокий и долговязый, всё же сообразил помочь Коджи подняться. Танака быстрым движением стёр кровь из разбитой губы и бросился на Зойсайта. Но Зой был готов к такому повороту и увернулся от кулака Коджи, со всей силы ударив противника под дых. То, что друзья Танака не останутся в стороне, не стало для Зойсайта неожиданностью. Они всегда напоминали ему гиен, нападающих стаей. К сожалению, в рукопашном бою Зой был далеко не так хорош как двоюродный брат, но всё же мог дать отпор. Тощий и долговязый ударил его со спины в область левой почки. Но адреналин, текущий по венам Зоя и щедро приправленный неконтролируемой яростью, притуплял болевые ощущения. Зойсайт, не глядя, ударил долговязого локтем по лицу, и, судя по воплям, выбил ему зуб, тем самым выведя его из игры. Второй парень оказался покрепче друга и дрался более умело. От него Зойсайт получил по ребрам и несколько раз в область печени. Стиснув зубы, Зойсайт блокировал очередной удар Танака и нанес два быстрых, сильных и точных удара в голову коренастого друга Коджи, как учил его Нефрит. Парень упал, и хотя он не потерял сознание, но на какое-то время Зойсайт смог остаться с Танака один на один. Коджи воспользовался тем, что Зойсайт отвлёкся на его друга, и ударил Зоя по лицу. На мгновение у Зойсайта потемнело в глазах, но он не мог себе позволить проиграть Танака. Поэтому сделав глубокий вдох, Зойсайт перехватил руку Коджи, когда тот собирался нанести ещё один удар в голову, и ударил его в солнечное сплетение. Зою хватило секундной заминки Танака, чтобы обрушить на него целый град ударов. Один из них пришёлся в нос Коджи, который хрустнул, как раздавленный картофельный чипс, а затем фонтаном брызнула кровь. В этот момент кто-то крепко схватил Зойсайта сзади и, уговаривая успокоится, оттащил на пару метров от Танака, который безуспешно пытался остановить хлещущую из носа кровь. — Ты заплатишь за это, Айно. Очень дорого, заплатишь! — гнусаво проорал Коджи, не обращая внимания на собравшуюся толпу. Зойсайт не сомневался, что придётся расплачиваться за свою горячность, но ни о чём не жалел и в тот момент с садистким наслаждением наблюдал, как, стоя на коленях, Коджи корчился от боли, а на его белой футболке появлялось всё больше и больше ярко-алых пятен. Затем Зой схватил свой брошенный рюкзак и, насколько позволяло, сбившиеся дыхание, поспешил к дому Ами — он хотел, как можно быстрее, убедиться, что с ней всё в порядке, остальное его уже не волновало.