Всё из-за тебя 184

Wonderlight автор
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Bishoujo Senshi Sailor Moon

Пэйринг и персонажи:
Кунсайт/Минако Айно, Джедайт/Рей Хино, Зойсайт/Ами Мизуно, Нефрит/Макото Кино, Мамору Чиба/Усаги Цукино
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написана 131 страница, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU ER Hurt/Comfort Ангст Драма Занавесочная история Любовь/Ненависть ООС Первый раз Повседневность Психология Романтика Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Жизненные обстоятельства или глупость толкают людей на разные поступки. Кто-то женится на нелюбимой девушке из-за денег, кто-то заключает нелепое пари и стремится любыми способами его выиграть, а кто-то оказывается втянутым в университетскую интригу. Но какой бы путь ни приготовила Судьба, она всегда даёт человеку шанс найти настоящую любовь.

Посвящение:
Alessandra Boni, без тебя этой истории не было бы))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Глава 11

24 сентября 2019, 10:48
Зойсайт подошёл к высотке, где жила Ами, и в двадцатый раз за сутки набрал её номер, но женский механический голос в очередной раз сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Зойсайт с силой сжал в руке телефон, ругая себя за вспыльчивость и несдержанность. Оливия была права, когда сказала, что он повел себя как маленький, капризный, обиженный ребенок. Он не должен был поддаваться эмоциям, должен был спокойно выслушать Ами, а не обрушивать на неё весь поток накопленных обид. В конце концов, он поступил именно так, как она скорее всего и боялась. Зой нервно пригладил непослушные волосы и взглядом скользнул по высотке. Ему нестерпимо хотелось увидеть Ами, хотя он знал, что его внешний вид оставлял желать лучшего, а ещё он не умел извиняться и даже сейчас не мог придумать, что сказать, особенно если Ами не захочет с ним разговаривать. Но ему надо было её увидеть, хотя бы на минуту, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо и сказать, что её больше никто не обидит. От последней мысли больно кольнуло в груди — он сам совсем недавно сделал ей очень больно. Зойсайт быстрым шагом направился к знакомому подъезду. Поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, Зой подошёл к тёмно-коричневой двери и нетерпеливо нажал на звонок. Потом ещё раз и ещё. Дверь по-прежнему никто не открывал, и чувство паники завладело его сердцем. Он не знал, куда ещё могла отправиться Ами, и молился, чтобы она просто не хотела никому открывать дверь. Он позвонил ещё раз, на этот раз зажав кнопку звонка, но по ту сторону двери по-прежнему было тихо. Он в отчаянии с силой нажал на кнопку ещё раз и ещё. Ами открыла назойливому гостю, упорно звонившему в дверь, когда Зойсайт уже отчаялся и собирался уйти, чтобы ждать у её дома, когда в окнах её квартиры загорелся бы свет. Ами на несколько секунд замерла на пороге, а потом опустила голову, разглядывая чёрно-белый рисунок плитки перед входной дверью. Зойсайт почувствовал, как паника отступила, но сердце сжалось от новой волны раскаяния. Ведь это он сделал ей больно, из-за него она плакала и не хотела выходить из дома. Молчание затягивалось и становилось мучительным, а Зойсайт не мог придумать, как начать разговор. Язык словно прилип к нёбу, а мозг отказывался думать. Зой вообще не был уверен, что Ами хотела с ним разговаривать, после всего, что он вчера наговорил. Он не мог не заметить её опухшего и покрасневшего лица, которое ярко свидетельствовало о том, как сильно он её обидел. — Твоя работа, — тихо произнес Зойсайт и вложил маленькую, пластиковую флэшку в прохладную, чуть подрагивающую ладонь Ами. — Спасибо, — глухо отозвалась она, не поднимая головы. Спутанные волосы падали Ами на лицо, и Зою не удавалось увидеть ни её глаза, ни выражение лица. Ами нервно переступила с ноги на ногу, как будто ждала, когда Зойсайт уйдёт и можно будет захлопнуть за ним дверь. От этой мысли сердце Зоя болезненно сжалось — что ж, он заслужил. — Тогда увидимся, — безрадостно произнес он, нарушая вновь повисшее молчание. — Угу, — Ами лишь кивнула, так и не взглянув на Зойсайта. Он развернулся и направился к выходу, надеясь, что они всё же смогут поговорить чуть позже. Зойсайт успел сделать всего несколько шагов, когда из-за неплотно захлопнутой двери раздались рыдания Ами. Внутри Зоя всё оборвалось. Он никогда не слышал, чтобы кто-то плакал так надрывно и отчаянно, что он физически мог ощущать разрывающую душу боль другого человека. Зойсайт в два шага оказался у двери в квартиру Ами и распахнул её. Ами сидела на полу в тёмном коридоре, обхватив колени руками. Её хрупкое тело сотрясалось от громких, неконтролируемых рыданий. Зойсайт сел рядом и одним движением притянул Ами к себе, крепко сжимая в объятиях. Он хотел её утешить и успокоить, но почему-то эффект получился обратным. Ами расплакась ещё сильнее, всем телом прижимаясь к Зойсайту. — Ами, милая, — в его тихом голосе звучало искреннее раскаяние, — прости меня. Прости, я настоящий дурак. Одной рукой Зой гладил её по голове и спине, а второй крепко обнимал, но Ами никак не могла успокоиться. — Прости меня, — повторил он, — у меня ужасный характер. Я часто сгоряча сначала говорю, а потом думаю. Зойсайт продолжал гладить и говорить нежности вперемешку с извинениями. Ами пыталась что-то ответить, но из-за всхлипываний и заиканий четко произнести слова не получалось, поэтому она сильно обняла Зойсайт, уткнувшись носом ему в шею. Он чувствовал, как продолжали капать горячие слёзы ему на шею, затекая под футболку, как судорожно Ами сжимала руки, реагируя на малейшее его движение, как будто боялась, что он неожиданно уйдёт. — Я-я л-люблю те-бя, — заикаясь, всё же выговорила Ами ему на ухо, — о-очень л-лю-блю. Зойсайт на мгновение замер. От признания Ами было и сладко, и горько на душе. Он не сомневался в искренности её чувств, но в очередной раз ощутил себя вспыльчивым идиотом, который вместо того, чтобы спокойно разобраться в происходящем, позволил манипулировать собой и чуть не разрушил то прекрасное, что неожиданно появилось в его жизни. — И я люблю тебя, милая, — Зойсайт стал целовать горячие, солёные щеки Ами, её подрагивающие губы. Ами снова расплакалась и как можно крепче обняла Зоя. Тепло его тела согревало и успокаивало душу. Зойсайт продолжал её нежно целовать в щеки, висок, макушку — куда получалось. Так он лучше мог выразить то, что чувствовал, чем словами. Он никогда не страдал косноязычием, но в тот момент слова казались пустыми, неспособными отобразить всю палитру бушующих в сердце эмоций. Через какое-то время Ами немного успокоилась и чуть отстранилась. — Зой, ч-что у тебя-я с лицом? — обеспокоено спросила она, боясь дотронуться до заметно опухшей правой скулы. — Э-э, — Зой не хотел, чтобы она заметила, но прислушавшись к своим ощущениям: правая щека горела и пульсировала, понял, что следы драки скрыть не удастся, — ничего страшного, не волнуйся. Пропустил удар. Бывает, иногда, — он улыбнулся и нежно поправил прилипшие к мокрому лицу Ами волосы. — Ты по-дрался? К-Когда? С кем? Те-бе надо к в-врачу, — даже в полумраке Зойсайт отчётливо видел тревогу в глазах Ами. — Всё хорошо, милая. Честное слово, — он легко поцеловал её в губы в надежде немного успокоить. — Пойдём, — Ами неловко встала и потянула Зоя за руку. Она привела его на ослепительно белую, словно операционная, кухню. Яркий свет галогеновых светильников резанул глаза, и Зойсайт на секунду зажмурился. — Садись, — Ами кивнула на два стула у небольшого обеденного стола. Зойсайт послушно сел, а Ами достала из морозилки пакет с замороженными овощами, завернула его в небольшое белоснежное полотенце и приложила к щеке, на которой уже проступил синяк. — Надо показаться врачу, — Ами нервно закусила губу, — удар был сильный, может быть сотрясение мозга. — Нет никакого сотрясения, — мягко возразил Зойсайт, морщась от неприятных ощущений. — Откуда ты знаешь? — шмыгнув носом, спросила Ами. — В школе я часто дрался, так что поверь, тут не с чем идти к врачу. Поцвету неделю-другую, и всё пройдёт, — он самоуверенно улыбнулся. — Зой, сними, пожалуйста, толстовку, — Ами начала догадываться, каким образом он достал флэшку с её работой, и дело было не только в разбитой скуле, но и в саднящихся, покрасневших костяшках на обеих руках. Зойсайт промедлил, положил на стол полотенце с немного подтаявшим пакетом овощей, потом нехотя расстегнул серую, спортивную кофту. Ами осторожно приподняла край футболки и успела заметить проступившую гематому на левом боку, но рассмотреть её не получилось. Зойсайт притянул Ами к себе и поцеловал, чувственно, не спеша, как нравилось Ами. — Зой, — только и смогла выдохнуть она в его губы. — Со мной всё в порядке, — твёрдо заявил он, — а вот ты меня волнуешь… Ами не сразу поняла смысл его слов, а когда осознала, что он говорил про её футболку, которая едва прикрывала нижнее бельё, то в один момент стала свекольного цвета. — Я переоденусь и поищу мазь от ссадин и синяков, — промямлила Ами. Зойсайт улыбнулся и согласно кивнул. На то, чтобы привести себя в приличный вид, у Ами ушло несколько больше времени, чем она рассчитывала — волосы спутались, лицо опухло, глаза покраснели, а губы потрескались. От одной мысли, что Зойсайт видел её в таком виде, Ами становилось стыдно. Когда она пришла на кухню с тюбиком мази, то увидела, что Зойсайт во всю кулинарил — на плите стояли две кастрюли, шумел чайник, а Зой что-то ловко резал ножом. От соблазнительного аромата пряностей и еды желудок Ами издал громкий, протяжный звук. — Так и думал, что ты давно не ела, — он грустно на неё посмотрел. — Во сколько придёт твоя мама. — Она на конференции, прилетит через два дня, — машинально ответила Ами. — Зой… Тебя ведь за драку могут отчислить… И всё из-за меня… Если бы я тебе обо всем рассказала сама… раньше… Зойсайт замер, затем отложил нож и подошёл к Ами. — Не из-за тебя, а ради тебя, — он улыбнулся и погладил её по щеке. — Да и вряд ли это что-то изменило бы. Танака со своими придурками давно нарывался. Так что единственное, о чём я жалею, что не «поговорил» с ним раньше. А моё отчисление меня не пугает, и тебя не должно. Я придумаю что-нибудь. Зойсайт говорил абсолютно искренне. Его трижды отчисляли за драки из школ, поэтому он уже не боялся ни косых взглядов, ни ругани родителей. Кроме того, в этот раз он не сомневался, что поступил правильно, что Танака заслужил разбитое в кровь лицо, сломанный нос и несколько треснувших рёбер. — Я знаю, что просить об этом эгоистично с моей стороны, — смутилась Ами, — но ты можешь сегодня не уходить? — Могу, — Зойсайт прижал Ами к себе, — и очень хочу остаться с тобой. Забыв о готовящейся на плите еде, Зойсайт целовал Ами. Он чувствул, как радость от близости Ами и от взаимных чувств просачивалась в каждую клеточку тела, притупляя физическую боль после драки и прогоняя сомнения и угрызения совести.

***

Даже не глядя в сторону коридора, Мако знала, что Нефрит наблюдал за каждым её движение через стеклянную дверь. Она кожей ощущала взгляд его синих глаз, скользящий по её телу, когда она показывала группе новые удары или захваты для отработки. Каким-то внутренним чутьём Мако чувствовала, что Нефрит стоял, валяжно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и улыбался. Макото с трудом удавалось сосредоточиться на занятии и сохранять серьёзный, невозмутимый вид. А вот её ученицам-подросткам, приметившим красивого, молодого мужчину, совсем не получалось сконцентрироваться. Они прослушивали инструкции и объяснения Мако и постоянно косились на дверь, краснея и хихикая. Макото тяжело вздохнула. Она точно знала, что выгнать Нефрита не получится — он с лёгкостью парировал все её доводы и аргументы, а веселить учеников перепалкой с ним Мако совсем не хотела. — Отличная тренировка, — вместо приветствия произнес Нефрит, когда последние ученики покинули зал. — Спасибо, — равнодушно произнесла Мако, хотя комплимент ей был приятен, ведь она действительно старалась. — А тебя каким ветром сюда занесло? — Проезжал мимо, — пожал плечами он, помогая Мако собирать маты, — решил пригласить на кофе. — Я не пью кофе по вечерам, — отрезала она, не глядя на Нефрита. — А что ты тогда делаешь по вечерам? — с лёгкой усмешкой спросил Нефрит, зная, что про кофе Макото врала, просто чтобы ему отказать. — Нефрит, — она холодно посмотрела ему в глаза. — Что? — ей хотелось рассмеяться оттого, с каким невинным выражением лица он на неё смотрел. — Я просто приглашаю тебя по-дружески вместе выпить кофе или поужинать. — По-дружески? — Мако скептически приподняла бровь. — Само собой. Можешь не сомневаться, — ещё шире улыбнулся Нефрит, не скрывая того, что врал. Мако отвернулась, якобы чтобы сложить очередной мат, но на самом деле она не хотела, чтобы Нефрит заметил ответную улыбку, которую она не могла скрыть. Что бы она ни говорила, но его внимание было ей приятно. Нефрит вроде бы держался в рамках дружеского общения. В его сообщениях, которые он присылал каждый день, и приглашениях не было откровенного флирта, хотя многие смс были на грани. Но именно они, также как его взгляды и улыбки говорили о том, что он относился к ней не как к другу. — Ладно, пойдём перекусим. По-дружески, — Макото старалась, чтобы голос не выдавал её эмоций. — Но место выбираю я. — Договорились. Макото решила поужинать в недорогом кафе, где обычно обедала или заказывала еду с собой, если не успевала взять из дома. Место пользовалось большой популярностью из-за вкусных и недорогих блюд, поэтому приходилось толкаться в очереди к кассе, что иногда утомляло. Мако была уверена, что Нефрит, явно привыкший к более дорогим и уютным местам, будет по меньшей мере раздражён, и эта мысль её забавляла. Но в вечернее время в кафе оказалось значительно менее людно, чем днём — найти свободный столик или подойти к витрине с десертами не составляло труда. Кроме того, горящие на окнах гирлянды из маленьких голубых огоньков и приятная музыка, которую было почти не слышно днём из-за гула голосов, создавали приятную, расслабляющую атмосферу, что совсем не понравилось Мако. Она не хотела, чтобы их с Нефритом ужин хотя бы отдаленно напоминал свидание. Пока Мако решала, что она хочет на ужин, Нефрит заказал чуть ли не половину меню: удон со свининой и овощами, креветки в кляре, жареные пельмени, пару сэндвичей, пользующиеся большой популярностью у туристов, и кусок шоколадного торта. — Я сегодня не обедал, — ответил он на насмешливый взгляд Мако. В этот момент Макото почувствовала, что девушка за кассой с любопытством её рассматривала. Затем она снова обратила всё своё внимание на Нефрита, приторно-сладко ему улыбнувшись. Мако ощутила волну раздражения и злости. Она понимала, что вряд ли кто-нибудь подумал бы, что красивый парень в дорогой одежде, где только шнурки на его начищенных ботинках стоили столько же, сколько всё, что было на Мако, пригласит её поужинать, а не убраться у него в квартире или помыть машину. Но в то же время так открыто с ним заигрывать в её присутствии, Мако считала откровенной наглостью. Аппетит пропал, поэтому она взяла лишь гречневую лапшу с овощами и курицей. Нефрит не заметил перемены в настроении Мако и, взяв заставленный тарелками поднос с едой, направился к ближайшему свободному столику около окна. Мако шла за ним на достаточном расстоянии, чтобы видеть, какими взглядами провожали Нефрита сидящие за столиками девушки. Он не обращал на них внимания, как будто не видел, тем не менее, Макото ощутила нарастающую злость и на Нефрита, и на пялищехся на него девиц, и на себя, за то, что проявила слабость и согласилась с ним поужинать. Подавив желание уйти, она молча села за столик. — Всё хотел тебе сказать, что у тебя отличная техника, и преподаешь ты здорово, — нарушил Нефрит ненадолго повисшее молчание. — Спасибо, — искренне поблагодарила Мако, удивлённая неожиданным комплиментом, чувствуя, как понемногу утихала злость. — Мне всегда нравился спорт, особенно дзюдо и фигурное катание. — Фигурное катание? — он с неподдельным интересом посмотрел на неё. — А что тебя так удивляет? Я очень любила кататься на коньках и до тринадцати лет занималась параллельно и тем, и другим. У меня, кстати, хорошо получалось. — Я не сомневаюсь, — улыбнулся Нефрит, — и это многое объясняет. — Что объясняет? — нахмурилась Макото. — Твои плавные движения, даже во время поединка, — мягко ответил он. — Они бывают резкими только, когда ты по-настоящему злишься. В тебе вообще странным образом гармонично уживаются многие противоречия. — Э-э, спасибо, — Мако уставилась в тарелку с супом, чтобы скрыть смущение. — А почему ты выбрала дзюдо, а не фигурное катание, — Нефрит не сводил с Мако внимательного взгляда. — Да как-то так получилось, — она пожала плечами. — К тому же, мой рост и комплекция в дзюдо преимущество, а в фигурном катании недостаток. — Я недостатков в твоей комплекции не вижу, — широко улыбнулся Нефрит, заставляя Мако покраснеть. — А родители поддержали твой выбор или хотели, чтобы ты продолжила кататься на коньках? — Они ни на чём не настаивали. Для них главным было, чтобы я была счастлива. А дзюдо давало уверенность в себе, да и тренер в меня очень верил и сильно поддерживал, — Мако старалась говорить непринужденно, но от воспоминаний о родителях сердце болезненно сжалось. — Ты действительно талантливая спортсменка. Я видел, что ты побеждала во многих юниорских соревнованиях, почему ты не продолжила карьеру в спорте? Мако посмотрела Нефриту в глаза. Он выглядел по-настоящему заинтересованным. От него исходило тепло, которое как будто обвалакивало, и становилось всё тяжелее сопротивляться обаянию Нефрита, хотелось расслабиться и открыться, поделиться всем, что было на душе. Но Макото знала, что подобная доверчивость может дорого ей стоить. — Не сложилось, — с наигранной весёлостью ответила она. — Я пошла работать, а совмещать работу, учёбу и спорт было сложно, поэтому осталась в любителях. — А почему твои родители не помогли? С твоими способностями ты могла бы достичь уровня олимпийских игр. Ты же говорила, родители тебя во всём поддерживали. — Они погибли в аварии, когда мне было четырнадцать, — Мако решила, что лучше сразу расставить все точки над i, потому что Нефрит был не из тех, кого удовлетворил бы расплывчатый ответ. — Прости, — он стал серьёзным, — я думал, они живут в другом городе или деревне, а ты приехала в Токио учиться. — Я похожа на провинциалку? — насмешливо поинтересовалась Мако, скрывая неловкость от обсуждения болезненной темы. — Нет, не похожа, — прямо ответил Нефрит, — но там, где ты живёшь, многие студенты снимают квартиры. — Ага, — усмехнулась Мако, — а также малообеспеченные семьи и прочие граждане, топчещиеся у черты бедности. — Я ничего такого не имел в виду, и прости, что затронул больную тему. Тебе, наверное, было очень тяжело, — в его глазах читалось сочувствие. — Тяжело было привыкнуть к мысли, что ничего нельзя изменить, — вздохнула Мако и отвернулась к окну, любуясь голубыми огоньками на фоне укрытой темнотой улицы. — Были моменты, когда я была дома, и мне казалось, что с минуты на минуту вернётся мама из магазина с кучей пакетов, будет суетливо их разбирать и готовить ужин к приходу папы, что и он скоро придёт, уставший, но улыбающийся. И казалось, что всё вокруг говорило, что именно так и будет, ведь ничего не изменилось — всё также зеленели и цвели мамины растения в горшках, на полке стояла папина любимая кружка, в шкафах висела их одежда… — Мако застыла, в её глазах заблестели слёзы. — Прости, что-то я разоткровенничалась. — Ничего, я этому даже рад. Мне хочется узнать тебя лучше, — тихо признался Нефрит. — После их смерти тебя забрали родственники? — Нет, кроме родителей у меня никого не было. Мамины родители умерли, а о своих папа никогда не говорил. Не знаю, почему, — Мако глубоко вздохнула, беря верх над эмоциями. — Но мне повезло. Опеку оформили друзья родителей, которые жили рядом, и я не попала в детский дом. Первые несколько недель я жила у них, потом вернулась домой. У них у самих было трое детей и жили они очень скромно. Но они меня каждый день навещали, помогали с заботой о доме, со счетами, да и вообще поддерживали. Когда мне исполнилось восемнадцать, я переехала в квартиру поменьше и подешевле, но мы до сих общаемся. — Ты поэтому занимаешься благотворительностью? Помогаешь тем, кто как и ты когда-то оказался в трудном положении, — высказал догадку Нефрит. — Отчасти, — улыбнулась Мако. — Мне нравится помогать другим, но это не главная причина. Я поняла, что жизнь может оборваться в любую минуту, поэтому надо жить так, чтобы оглянувшись, когда бы ни пришло твоё время, ни о чём не жалеть, знать, что был смысл в твоём существовании. А почему ты настроен так скептически по отношению к благотворительности? Не веришь, что люди могут помогать бескорыстно? — Ты первая, в чью бескорыстность я верю, — признался Нефрит и рассмеялся, увидив явное недоверие на лице Макото. — В университете за волонтерскую деятельность мы получали баллы, которые влияли на рейтинг. Многие студенты и я в том числе участвовали в самых разных мероприятиях от уборки улиц и сбора гуманитарной помощи для пострадавших от стихии до организации праздников в домах престарелых. Но поверь, большинством из нас двигали амбиции, желание «засветиться», а не помочь или от души сделать что-то социально значимое. Компания отца тоже часто принимает участие в благотворительных акциях, потому что они помогают получить налоговые льготы от государства. И поверь, эти мероприятия настоящие ярмарки тщеславия, по сути ничем не отличающиеся от приёмов или шикарных вечеринок. Люди туда приходят покрасоваться или завести нужные знакомства. Участники этих благотворительных тусовок не думают о тех, кому помогают, они никогда не встречаются с ними лицом к лицу, не сильно интересуются тем, как расходуются собранные средства. — Звучит просто ужасно, — грустно заметила Мако. — И может быть, для людей, нестесненных в средствах, всё выглядит именно так, но я знаю тех, кто искренне вкладывает время и силы в то, чтобы сделать мир лучше. Да и потом какая разница, как богатые относятся к нуждающимся и с какой целью помогают, главное, что люди не оказываются брошены одни в трудной ситуации. — Может и так, — уклончиво ответил Нефрит, — наверное, я в целом несколько разочарован в людях, ведь будь ситуация иной, лишь единицы из тех, кому когда-то помогли, помогут кому-то другому. — Но в этом и есть смысл любой благотворительности, — возразила Мако, — помогать и ничего не ждать в ответ. Помощь не должна обязывать людей как-то возвращать долг. Всё должно быть добровольно, по велению сердца. Нефрит молча смотрел Мако в глаза. — Что? — не выдержала она его взгляда. — Я говорил, что ты удивительная? — улыбнулся он. — Ой, хватит, — закатила глаза Мако. — Будешь торт? Я, кажется, переоценил свои силы, — сменил тему Нефрит, успевший ловко расправится со всеми блюдами кроме десерта. — Я принесу тебе чай. Или, может, хочешь кофе? — он хитро прищурился. — Целый кусок я не съем, — рассмеялась Мако. — Но от чашки кофе не отказалась бы. — Да, порции тут щедрые, — усмехнулся Нефрит и встал из-за стола. Через несколько минут он вернулся с большой чашкой ароматного кофе и ещё одной десертной ложкой. — Съедим пополам? — предложил Нефрит расправу над большим куском торта, поставил тарелку на середину маленького пластикового стола и протянул Мако ложку. — Давай, — сдалась она. — Но потом по домам. Мне завтра на работу. — А где ты работаешь? — спросил Нефрит, отправив небольшой кусочек торта в рот. — Так я тебе и сказала, — рассмеялась Мако, — чтобы ты меня ещё и там подкарауливал. — Ладно, — прищурился Нефрит, — я попробую угадать. Ты работаешь в магазине спорттоваров? — Нет. И помимо спорта у меня есть и другие интересы, — забавляясь игрой, ответила она. — Это какие? — Например, я люблю готовить, — в её глазах плясали смешинки. — Ты работаешь в кафе или ресторане? — Уволилась из одного пару месяцев назад. — Ты нарочно меня путаешь, — улыбнулся Нефрит. — Ты очень догадливый, — с напускной серьёзностью сказала Мако, и оба рассмеялись. Торт и кофе быстро кончились, но Нефрит и Мако как будто этого не замечали, продолжая весело болтать и подшучивать друг над другом. Угадать, где работает Макото у Нефрита так и не получилось, зато он узнал, что она любит грозу и мечтает поехать на Окинаву. Макото словно очнулась от наваждения, когда улица за окном совсем опустела, а в кафе кроме них засиделись ещё две пары к неудовольствию спешащих домой сотрудников. — Уже так поздно, — с некоторой грустью сказала Мако, мельком взглянув на наручные часы. — Я тебя отвезу, — по его взгляду Мако поняла, что возражений Нефрит не примет. Вечерние пробки заметно поредели, и до дома, где жила Мако, они доехали меньше чем за двадцать минут. — Спасибо за кофе. И за вечер, — Макото посмотрела на улыбающегося Нефрита и почувствовала, как румянец залил лицо от его взгляда. — И тебе спасибо, — ещё шире улыбнулся он, заметив, что у Мако не получалось отстегнуть ремень безопасности. — за отличный дружеский вечер. — Угу, — кивнула она, пытаясь выбраться из неожиданной ловушки. — Но знаешь, — Нефрит с лёгкостью отстегнул свой ремень и близко наклонился к Мако, — в следующий раз я позову тебя на свидание. — Ты слишком самоуверен, если думаешь, что я соглашусь, — Мако старалась хотя бы выглядеть спокойной и хладнокровной, чувствуя, как быстро забилось сердце от близости Нефрита. — Не слишком, а в меру, — поправил он и накрыл её пальцы, нащупывающие нужную кнопку на фиксаторе ремня, своей ладонью, отчего Мако едва заметно вздрогнула. — А ещё я настойчивый, — она почувствовала его теплое дыхание и не смогла отвести взгляда от блестящих озорством синих глаз. — Ты хотел сказать настырный. Макото не собиралась легко сдаваться, несмотря на то, что поймала себя на мысли, что хотела, чтобы Нефрит её поцеловал. Он обладал удивительным природным магнетизмом. Его приятный, низкий голос заставлял сердце учащенно биться, внимательный взгляд синих глаз околдовывал, и Мако словно загипнотизированная следила за движением его красиво очерченных губ, которые то и дело растягивались в пленяющую улыбку. — Я не путаюсь в терминологии, — под его приятный голос раздался громкий щелчок отстегнутого ремня, — я был бы настырным, если бы тебе не нравилось моё внимание, но ты сама призналась, что хорошо провела время. — Я такого не говорила, — Мако изо всех сил стараясь скрыть, что Нефрит был прав, но участившееся дыхание её выдавало. — Ты уверена? — он наслаждался её смущением. — Абсолютно, — твёрдо произнесла Мако и открыла дверь машины. — Спокойной ночи, Нефрит. — Я тебя провожу, — он отстранился, позволяя ей беспрепятственно выйти из машины. — Не стоит, — безапелляционно ответила она и выскочила из машины, чувствуя, что Нефрит улыбался, несмотря на её жесткость или даже грубость. Около двери Мако на секунду обернулась. Нефрит сидел в машине и ждал, когда она войдёт внутрь. Такое проявление заботы показалось ей милым. Войдя в тёмную квартиру, Мако прислонилась к двери и сделала глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок. Приходилось признать, что Нефрит ей нравился. И не просто, а непозволительно сильно. Высокий, красивый, обаятельный и остроумный — трудно было оставаться к нему равнодушной. Кроме того, он заставлял Мако почувствовать себя красивой, несмотря на то, что она была одета как пацан со спортивной площадки. Нефрит смотрел на неё так, как будто она была девушкой с обложки журнала. И самое удивительное и пугающее, что Мако сама начала верить его взгляду, она чувствовала себя привлекательной и желанной, чего никогда раньше не испытывала ни с одним молодым человеком. Макото зажгла свет и пошла в спальню, чтобы переодеться в пижаму. Мако старалась не думать о Нефрите, но проведенный с ним вечер и слова о свидании не шли у неё из головы. Сможет ли она ему отказать, если он и правда позовёт её на свидание? Головой Макото понимала, что скорее всего именно её несговорчивость и строптивость привлекли Нефрита, и как только он её добьётся, то потеряет к ней интерес. Но в душе она хотела насладиться новыми, удивительными ощущениями. Рядом с Нефритом она испытывала пьянящую радость и лёгкость, и ничего не могла с этим поделать. Мако хотелось почувствовать себя желанной девушкой, настоящей принцессой, пусть всего на неделю, на день или даже на один вечер.