Любовь и Торчвуд

— Ты грустишь. Джонс не спрашивал. Он просто говорил о том, что видел. Что чувствовал, находясь рядом. Что его волновало. — Да, — не стал отпираться Джек после аккуратного и даже какого-то слишком нежного и трогательного, по мнению капитана, поцелуя Янто в висок. — Я могу помочь? Янто Джонс всегда был таким. Никогда не навязывался, не лез под кожу — но всегда оставался рядом, и в итоге капитан привязался к нему сильнее, чем к какому-либо иному существу за всю свою долгую жизнь. И это пугало Джека больше всего, ведь его валлиец был смертен. Эти нерадостные мысли изводили Харкнесса, и, конечно, проницательный Джонс не мог этого не чувствовать. — Мне страшно, Янто, — наконец горько вздохнул Джек. — Я бы так хотел, чтоб ты со мной остался... подольше. Хочу провести остаток своей жизни с тобой, но мы оба прекрасно знаем, что это невозможно. Потому прошу тебя — проведи со мной хотя бы остаток своей жизни. А дальше... — Мне жаль, — тихо отозвался валлиец, прижимаясь лбом ко лбу своего капитана. — Если бы я мог, я бы успокоил тебя тем, что после меня в мире обязательно останется кто-то, кто бы напоминал обо мне и носил частичку меня в себе, но мы оба знаем, что это также невозможно. Джек озадаченно нахмурился. — Это ты о чём? — Дети, Джек. У тебя же уже были дети здесь, на Земле. В них живёт душа тех людей, которых ты любил... — Я ещё никого так не любил раньше, — уклончиво ответил Джек, отводя глаза. — Наверно, потому я так быстро и забыл своих детей... Знаешь, а это идея, — капитан заинтересованно посмотрел на Янто. — Жаль, неосуществимая, — вздохнул Джонс, увлекая Джека в глубокий поцелуй, но Харкнесс быстро прервал валлийца и даже немного отстранился, чтоб ничего не отвлекало. — Она вполне осуществима. — Что? — захлопал глазами Янто, непонимающе и даже как-то ошарашенно глядя на Джека, который уже привычно улыбался во все свои тридцать два зуба. — В 51 веке изобрели специальную сыворотку для мужской беременности. Нет ничего невозможного... я не настаиваю, — добавил он ласково, потому что Джонс всё ещё шокированно глядел на своего визави. — Просто случайно вспомнил об этом, когда ты упомянул о детях... — Только не говори, что ты приволок её с собой... — Честно говоря, у Оуэна лежит несколько образцов для удовлетворения его научного интереса... — произнёс Джек и рассмеялся, глядя на столь непривычное зрелище, как Янто, выбитый из колеи. Всегда такой невозмутимый Янто Джонс... — Я рад, что смог тебя развеселить, — хмыкнул валлиец, пытаясь расслабиться после подобного заявления капитана. Нет, конечно, он понимал, что от Харкнесса можно ожидать всё что угодно, но Джеку всё-таки каждый раз удавалось удивить своего валлийца чем-нибудь абсолютно неожиданным и совершенно непривычным. — И что, серьёзно, сыворотка работает? — В 51 веке, — подтвердил Джек и тут же пожал плечами. — Сейчас же... Откуда я знаю? Как ты понимаешь, охотников проверить это на практике нет. — А ты бы хотел детей от меня? — внезапно спросил Джонс изменившимся голосом. — Серьёзно, Джек. Хотел бы? — Я думал, ты не любишь детей, — насторожился Харкнесс. — Я не выношу детей Рианнон, потому что папаша чересчур их балует. Но я всё равно люблю их и буду готов отдать жизнь, если вдруг какая-нибудь чертовщина из Разлома покусится на них. А своих, как ты понимаешь, у меня никогда не было. Янто до сих пор ждал ответа, но капитан молчал, его улыбка постепенно угасла, и Джонс от этого почему-то чувствовал себя виноватым. — Ладно, извини. Забудь об этом. — Я бы хотел, чтобы ты был со мной как можно дольше, — всё-таки через некоторое время ответил Харкнесс, не поднимая глаз. — И, если бы я мог видеть тебя в наших детях, наверное, это было бы действительно здорово. Но это не заменит тебя. Никогда. Ты всё равно единственный такой на свете, Янто Джонс.