You can be my full time, Daddy

Чимин в третий раз читал статьи, присланные ему Чонгуком. Он ехал на автобусе и с каждой остановкой становился более нервным, потому что направлялся в кафе, в котором собирался обсудить условия их отношений. Он был любопытным, но так же не уверен в себе, поэтому он решил говорить откровенно, чтобы Чонгук не мог сделал ему больно. Чонгук уже был там, когда Чимин пришел, и он улыбнулся, потому что он прибыл на десять минут раньше. Старший выбрал самый дальний стол, чтобы они могли свободно говорить. Как только они сели, Чимин почувствовал необходимость натянуть рукава бледно-желтой рубашки, надеясь, что он выглядит достаточно хорошо. — Ты хочешь, чтобы физический контракт был подписан, или мы можем устно обо всем договориться? — Чимин застенчиво улыбнулся. — Устно, было бы хорошим вариантом. Он был удивлен серьезностью доминанта — было ясно, что он много думал об их встрече, так как у него была маленькая записная книжка, в которой он писал все, что хотел обсудить. Его глаза блуждали по страницам, когда официантка пришла принять их заказ, и он позволил мальчику решить, что они хотят есть. Чонгук также наслаждался контролем за пределами спальни, но он не дошел до того, чтобы принимать все решения слишком смело. — Сначала я хотел бы обсудить ограничения, а затем правила, которые я записал, все в порядке? — Чимин кивнул и немного напрягся, запуганный профессионализмом, который показывал мужчина. — Ты не можешь говорить с другими доминантами без моего разрешения и скрывать что-то от меня. Я думаю, доверие, самое важное в отношениях, так что если ты потеряешь мое, мы можем расстаться. — Вы хотите иметь несколько партнеров в то время как мы…? -слова Чимина прозвучали как шепот. — Нет, и я надеюсь, что также и для тебя, потому что я не очень хорошо делюсь тем, что мое. Чимин почувствовал, как жар распространяется по его нижней части живота, и он скрестил ноги. Официантка принесла чай, и они подождали, пока она уйдет, прежде чем продолжить. — А что насчет тебя? Я не говорю о сексуальных ограничениях, мы рассмотрим их отдельно. — Я не хочу, чтобы меня называли унизительными именами, мне не нравятся грязные разговоры. Я тоже хочу свою долю контроля… и я не хочу, чтобы ты заставлял меня делать то, о чем мы раньше не договаривалась, — глаза Чонгука расширились, когда он переварил информацию, его брови нахмурились, когда он понял, какие отношения у студента, вероятно, были с этим мудаком. Пределы Чимина на самом деле не были уж таковыми пределами, и это были те вещи, которые он не сделал бы из здравого смысла. — Конечно, малыш, — ворковал он и схватил маленькую руку, лежащую на столе. — Можем мы поговорить о сексуальных темах сейчас? — Чимин кивнул, удивленный, что у него есть выбор, и посмотрел на предложенную ему тетрадь. Он рассмотрел все виды деятельности: они сортируются по категориям, и если он был знаком с большинством из них, то были некоторые, о которых он точно должен был спросить. — О чем ты точно знаешь, что не хочешь пробовать? — Хм, я не хочу, чтобы мне давали пощечину. Чонгук напрягся. — А как насчет шлепков? — Все в порядке, я просто не хочу, чтобы меня били по лицу. — Он взял одну его ручку и нарисовал крестик рядом с пощечинами, так что Чимин воспринял это в качестве сигнала, чтобы продолжить. — Никакого клейма. Никакого фистинга, — Чонгук хмыкнул и начертил там крестик. Это не обязательно были вещи, которые ему нравились — он составил список стандартных вещей, чтобы увидеть, что может вызвать интерес в будущем, и было бы мило видеть, как выглядел запуганный мальчик, читая о некоторых вещах. Как только взгляд светло-коричневого оттенка упали на такие слова, как «электричество», он почувствовал, что их владельцу становится неудобно, и он начинает сомневаться в себе. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь- — Это всего лишь список, малыш. — Но ты делал это раньше… — Некоторые из них, да. Я также новичок в этом, поэтому у меня могут быть садистские тенденции, но я уверен, что смогу не использовать их для тебя, — улыбка засияла на его лице, когда он увидел красивый розоватый оттенок, в который окрасилось лицо студента. Чимин был слишком застенчив, чтобы спросить, почему он был готов отказаться от своего предыдущего образа жизни и честно, это было к лучшему, потому что Чонгук не был уверен в этом сам. — Правила? — Некоторые из них подлежат обсуждению, — сказал он, взяв тетрадь обратно, чтобы найти страницу, на которой он написал все, что имел в виду. — Должен ли я читать их вслух? — Да, — Чимина было почти неслышно. — Итак, прежде всего ты должен обращаться ко мне как «папочка» или «сэр», когда мы играем роли, но никогда не перед семьей или друзьями, которые понятия не имеют о наших отношениях. Ты должен есть три раза в день без исключений и спать не менее 6 часов каждую ночь. — Я студент университета, 6 часов — это слишком. Может быть, 5? — 5 с половиной, — решил Чонгук и перешел к следующему. — Всегда будь честен о своих потребностях и скажи мне, когда ты чувствуешь себя плохо и тебе нужна поддержка, — Чимин улыбнулся, потому что это было самое милое правило, которое он слышал до сих пор. Он задавался вопросом, будет ли татуировщик действительно придерживаться всего, что было написано в этом списке. — Я хочу сообщения: «Доброе утро.» и «Спокойной ночи.» — Мы уже этим занимаемся, — хихикнул розоволосый. — Никакого секса ни с кем другим, на мой взгляд, это еще одна форма измены, — Чонгук был ревнивым, и он пытался сразу же сообщить об этом. -Я хочу, чтобы ты говорил мне, когда ты уходишь куда-то, — независимо от того, клуб это или тусовка с друзьями, потому что мне нужно знать, что ты в безопасности. Никаких наркотиков, никакого курения. — Пить алкоголь? — Время от времени может, но если ты переходишь норму и причиняешь себе боль, я запрещаю. — Если кто-нибудь к тебе подкатит, дай мне знать. Если ты чем-то расстроен, мы обсудим это, ты не должен меня игнорировать. — Окей. — Если ты будешь послушным, получишь вознаграждение, но если ты нарушишь какое-либо из правил, я обязательно накажу тебя. Я не знаю, какие наказания для тебя приемлемы, но я обычно использую шлепки, греблю, пояс и порку. При последнем слове Чимин почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. — Порка может оказаться пределом для меня. — Тогда никакой порки для тебя. Наказания будут, когда ты будешь забывать свое место, и они не будут приятными. Как только я закончу наказывать тебя, мы покончим с тем, что ты сделал неправильно — нет раскаяния. Я очень забочусь о манерах, поэтому тебе придется извиниться и поблагодарить меня, когда это произойдет. Чонгук знал, что ему нужно приспособиться к потребностям Чимина, потому что не было никакого сомнения, мальчик будет идеальным с самого начала, но он был уверен, что они будут получать удовольствие во время этого «обучения». — Переходим к сексуальным временам, — младший хихикнул, но почувствовал, как его щеки полыхают, когда он подвинул стул немного ближе к столу. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, когда ты хочешь сделать конкретную вещь в постели. Я очень открытый, так что нет ничего постыдного. — Да, сэр, — Чонгук опешил от ответа. — Хороший мальчик, — его рука схватила его маленькую ладошку и поднесла к губам, чтобы поцеловать ее. — Ты не можешь получать удовольствие или оргазм без моего разрешения. Последняя часть может быть сложной, но я уверен, что ты быстро научишься. Чимин прикусил нижнюю губу. Он был уверен, что сделал правильный выбор, приняв предложение, потому что к нему впервые относились с таким уважением. Чонгук был джентльменом, и у него не было никаких эгоистичных запросов, также он был очень красивый. Ему было очень весело говорить с ним, и все становилось только лучше. — Я хочу, чтобы ты все время брился, — он уже делал это, так что это было легко, — ели ты когда-нибудь будешь не в настроении или если тебе не понравится то, что я с тобой делаю, ты должен мне сразу же сказать. Тебе тоже можно требовать, детка, и если ты стесняешься сказать мне, что тебе нужно, просто сожми мое бедро. Расскажи мне о своей истории с сексом. — У меня было два сексуальных партнера. Я всегда предпочитал оральный секс, потому что половой акт причиняет боль, — что-то потянуло в сердце Чонгука — секс не должен быть таким. — Мы не будем торопиться, — Пообещал он. — Я хорош с игрушками, и я делал что-то связанное с подчинением, ничего экстремального. — Тебя устраивает, что у тебя связаны руки и ноги? — Чимин покачал головой. — Не одновременно, меня пугает, что я вообще не могу двигаться. — Я хочу, чтобы ты прошёл тестирование на этой неделе, — Чонгук не пытался обидеть его, это был просто вопрос безопасности, поэтому он поспешил добавить, что он собирался сделать это, чтобы убедиться, что он был чистым. Он не любил презервативы. — Какой уход ты предпочитаешь? — Уход? — Розововолосый мальчик смотрел на него, как будто понятия не имел, о чем он говорит, поэтому Чонгук почувствовал, что его кровь закипает при мысли о том, что кто-то так плохо обращается с красивым мальчиком перед ним. — Уход, — это то, что происходит после сцены или наказания. Мы можем обняться, ты можешь выпить или съесть что-то сладкое, мы можем пойти ванну и так далее. Чимин сглотнул, потому что он ненавидел первые минуты после сцены больше всего, потому что он обычно проводил их плача в одиночестве, а его доминант оставлял его, чтобы покурить. Он был напуган этим, он чувствовал себя уязвимым. Чонгук не мог игнорировать потерянные глаза, так что он осторожно сжал его руку. — Любишь ананасы в пицце? Чимин сорвался и хихикнул. — Это важный вопрос? — От этого зависит наше общее будущее, — кроличья ухмылка появилась снова, вызвав хихиканье. — Не знаю. — Ты просто совершенство, — сказал Чонгук и резко положил руку на его сердце, заставляя его изумиться еще больше. Он знал, что у них была серьезная дискуссия, но он хотел избавиться от некоторой напряженности, и он был рад видеть, что его план работает. После чая Чимин сказал ему, что хочет этого, и до конца встречи они обсуждали другие вещи, время от времени шутя. Вероятно, это был первый раз, когда Чонгук действительно повеселился и ладил с подчинённым, а затем он отвез мальчика домой, ожидая, пока он не войдет в здание, чтобы убедиться, что он в порядке. Они оба были очень заняты, поэтому решили встретиться через два дня и пойти на «свидание». Чимин выбрал аквариум, и парень улыбнулся, когда увидел, что его наряд соответствует месту, выбирая мягкую бледно-голубую рубашку и шорты. Чонгук не был в восторге, как второй, но он был очарован интересом, с которым розововолосый мальчик изучал каждое маленькое существо, проводя бесконечные минуты перед каждым аквариумом. Он казался особенно ослепленным морскими коньками, и татуировщик закончил лекцию о их видах. — Откуда ты все это знаешь? — Я читал о них. — сказал Чимин, когда они шли к комнатам, в которых были некоторые виды акул. — Я люблю животных. — Он понял, что он, должно быть, говорил слишком много, поэтому решил помолчать некоторое время. Когда они добрались до акулы-молота, и младший ничего не сказал, Чонгук понял, что что-то не так. — В этом нет ничего интересного? Чимин перенес свой вес с одной ноги на другую и Чонгук взял его руку в свою. — В чем дело? — Ответа не последовало, поэтому он вздохнул и решил, что ему нужно использовать свое звание доминанта, — Я задал тебе вопрос, Чимин. — Я слишком много разговариваю. — Он прошептал, и старший остановился. — Нет, ты сделал поспешные выводы, не спросив меня. — Прости меня. Это может звучать, как ругательство, но на самом деле Чонгук был просто расстроен, что мальчик мог говорить о себе так. Он был искренним человеком, и он любил, как глаза цвета корицы сверкали всякий раз, когда их владелец говорил о чем-то чем был увлечен. Кроме того, он узнал много забавных вещей. — Не будь слишком строг к себе, хорошо? Мне весело, не так ли? — Я тоже получаю удовольствие. -Голос Чимина был настолько тих, что Чонгуку было трудно поверить его словам, но он сдался, зная, что мальчику было больно раньше. Из-за этих разговоров, он понял, что его предыдущие отношения были болезненными, и этот мудак не уклонялся от злоупотребления им эмоционально, поэтому было понятно, почему он так не уверен в себе. — Ты очень умный мальчик. — Он продолжил и крепче ухватился за маленькие пальчики. Чимин застенчиво улыбнулся, и они пошли к соседней комнате, где увидели несколько скрытых осьминогов. Они были интересны по-своему, но шоу было украдено соблазнительными губами мальчика, которые теперь были прижаты к надутым губам. Чонгук не мог перестать думать о поцелуях. — Чонгуки? — парень быстро заморгал услышав прозвище. — Чонгуки? — Повторил он с усмешкой. — Тебе это не нравится? — Я одобрю это только потому, что ты милый. — Чимин покраснел и отвернулся, даже если его сердце угрожало выпрыгнуть из грудной клетки. — Минни? — Все внимание снова было на нем. — Я хочу поцеловать тебя. Румянец розововолосого мальчика полыхал еще сильнее, когда он подошел ближе и поднялся на цыпочках, чтобы аккуратно чмокнуть губы другого. Он не сразу отстранился, их грудь прижалась друг к другу, поэтому Чонгук воспользовался их положением и обернул руки вокруг его тела, чтобы подтянуть его ближе и снова прижаться его губам. Он не действовал робко, поэтому слегка повернул голову, углубляя поцелуй с каждой секундой, наслаждаясь вкусом клубники бальзама для губ Чимина. Его левая рука слегка пробралась под его рубашку, кончики пальцев ласкали кожу нижней части спины, и он улыбнулся, услышав негромкий стон. Его язык едва успел исследовать неизвестную территорию, но он отстранился. — Хороший мальчик. — прошептал он и облизнул губы, когда задыхающийся Чимин наклонился, чтобы уткнуться лицом в его плечо. Его малыш был застенчив, вероятно, не привык к публичному проявлению любви, поэтому он провел пальцами по коротким волосам на затылке, давая ему несколько минут, чтобы успокоиться. — Ты мой хороший мальчик, не так ли? Чимин кивнул. — Пойдем отсюда, милашка. Их руки не отпускали друг друга, пока они не закончили, и прежде чем выбрать ресторан, в котором они могли бы пообедать, они купили несколько лакомств — Чимин был одарен очаровательным розовым плюшевым осьминогом. Он поцеловал Чонгука в щеку в знак благодарности и последний почти растаял. Прощальный поцелуй оставил Чимина желать большего, но в течение следующих недель у него не было возможности испытать что-либо, кроме поцелуев, поскольку Чонгук объяснил ему, что титул «папочки» нужно заслужить. У них был пикник, и Чимин лежал на нем, когда его руки перешли к одной татуировке на другую, желая, узнать смысл каждой из них, когда Чонгук схватил тонкое запястье, заставив длинный рукав спуститься и показать оголенную кожу. Тонкое предплечье Чимина было заполнено шрамами разной длины и глубины, а поверх свежих ран, как полагал Чонгук, приклеены красочный пластырь. — Когда ты собирался рассказать мне об этом? — Его тон был спокоен, но мальчик поспешил вернуть свою руку, снова прикрывшись. Он почувствовал себя незащищенным и слезы начали собираться в его глазах. Он боялся, что его доминант собирается отказаться от него, потому что с ним слишком много всего было не так, но вместо этого он чувствовал, что Чонгук приблизился и обнял его. — Почему ты плачешь, малыш? Я знаю о таких случаях. — Ты знаешь? — он поспешил вытереть глаза тыльной стороной ладони и Чонгук оставил нежный поцелуй на лбу. — Я не глупый, Чимини, никто не носит рубашки с длинными рукавами в середине лета без причины. — Мальчик кивнул, чувствуя себя бессильным, и подвинулся так, чтобы он мог сидеть на коленях парня. С недавнего времени это стало его любимым местом. — Эй, посмотри на меня, — прошептал Чонгук ему на ухо и прижимал его голову к своей груди. — Я не собираюсь просить дважды. Чимина всегда удивляло, как легко татуировщик может достигать своей доминирующей стороны. Он поднял глаза и почувствовал, как пальцы пробежали по его волосам, как только их глаза встретились. — Нет необходимости плакать, милашка, — как только он сказал это, он увидел, как по щекам мальчика катятся свежие слезы, и ему стало плохо оттого, что он это сделал. Сильные руки обвились вокруг маленького тела, и он прижал розовую голову к груди, слыша небольшие вспхлипы. — Все в порядке, Минни, мы разберемся с этим. — Потребовалось несколько минут, чтобы студент успокоился. — Прости меня. — Тебе не за что извиняться. Я понимаю, что это деликатный вопрос, который не может быть случайно поднят. — Многие люди приходят в тату-салон и просят его или Юнги покрыть шрамы, так что он был хорошо осведомлен, что никто не был рад выставлять их на показ, но ему нужно было знать больше. — Они только на твоих руках? — Еще на моем бедре. — Чимин сглотнул и показал на правую верхнюю часть бедра. — Как часто ты это делаешь… — Я не знаю. — Все началось в школьные годы, когда издевательства привели к тому, что он не мог видеть себя в зеркале. Это стало его механизмом выживания, это было так же нормально для него, как выпить чашку чая, но он не гордился своими действиями. — Прости меня. Чонгук наклонился, так что их губы могли бы ненадолго встретиться. — Я обещаю, что позабочусь о тебе. -Слова были достаточно сладкими для Чимина, чтобы еще раз сократить расстояние между ними, заставляя их рты слиться в поцелуе. Губы розововолосого мальчика были солеными, и они двигались, как будто его жизнь зависела от них, заставляя его руки покоиться на бедрах и подтягивать его ближе. Иногда это сбивало с толку — линии были размыты, и у Чимина не хватило смелости спросить, есть ли что-то большее, кроме контракта между ними. Все, что он знал, что руки Чонгука, обвившиеся вокруг него обеспечат ему безопасность.