You can be my full time, Daddy

— Мне нужно просмотреть твое расписание на сегодня. — Голос Юнги все еще был хриплым, поэтому он отхлебнул из чашки кофе, наблюдая за тем, как Чонгук схватил свой блокнот. Понедельники были нелегкими для них, и в тот день у них была назначена специальная встреча, поэтому им нужно было быть особенно внимательными в планировании прихода клиентов. Длинные пальцы пытались добраться до последней начерченной страницы, но он остановился прямо перед ней, потому что на одной из страниц был незнакомый почерк. Может быть, он и не заметил бы этого, если бы специально не оставил страницу пустой, и нахмурился, узнав маленькие, но красивые буквы. Я влюбился в тебя Его лицо, казалось, вот-вот расколется надвое фирменной улыбкой кролика, пока он перечитывал слова, тепло разливалось по всему его телу. Он решил, что хочет услышать эти слова вслух, поэтому облизал нижние губы и снова принялся искать расписание. Он подкупил Юнги, чтобы тот сделал ему татуировку, поэтому он действовал очень послушно, не желая раздражать своего хена. — После обеда нормально? Думаю, это займет больше трех часов. Он рассеянно кивнул и схватил телефон, чтобы написать Чимину.

Кому: Минни Я нашел твою секретную записку.

Прошло несколько минут, прежде чем его телефон зазвонил, и он усмехнулся, увидев, что полученное сообщение состояло из раскрасневшегося смайлика. Он попросил своего бойфренда прийти в студию после занятий, чтобы они могли поужинать вместе и вернуться на работу, зная, что первый сеанс будет довольно сложным, так как это татуировка на ребрах. Время шло быстро, поэтому, когда Чимин вошел, он уже сидел на татуировочном стуле, положив руки на спинку, пока Юнги творил свою магию. Он получил реалистичную картину волчьей головы на верхней части позвоночника и не мог удержаться от смеха при виде потрясенного выражения лица своего парня. — Ты делаешь еще одну? — Это был не упрек, а чистое восхищение, поэтому Юнги ответил вместо него и сказал, что он может подойти поближе, если захочет. Фиолетовый рюкзак был забыт на стуле, прежде чем он сделал, как ему сказали, и его губы приоткрылись, чтобы сформировать милое «о». — Думаю, мне нужен поцелуй на удачу. — Пробормотал Чонгук, едва заметно надувая губы. Чимин, не колеблясь, наклонился ближе, чмокнул его в щеку и почувствовал, как его лицо вспыхнуло от осознания того, что они не одни. Теперь, когда папочка нашел его маленькое признание, он чувствовал себя неловко и ему было любопытно, как все будет развиваться дальше. — Нет КПК. — Юнги чуть не заскулил и снова обмакнул иглу в чернила. — Он просто завидует, что его тоже не поцеловали. — Шатен прошептал это достаточно громко, чтобы все услышали: Чимин прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться и не рассердить старшего, и сел на пустой стул рядом с остальными. Неудивительно, что Юнги был талантлив, но движения его рук гипнотизировали. Было трудно сосредоточиться на одной работе, потому что он мог заметить еще несколько татуировок в нижней части спины, и все зрелище было аппетитным, мышцы Чонгука выступали с каждым вдохом и выдохом. — Так почему бы тебе не рассказать о своем дне? Чимин заговорил о своих занятиях, обеде с Тэхеном и о том, как последний вступил в странный клуб, состоявший из свингеров. Естественно, он уклонился от рассказа о том, как его втолкнули в ванную, и получил пощечину, потому что был уверен, что никто не хочет об этом слышать. Когда они закончили, Чонгук поблагодарил Юнги объятием, которое старшему, казалось, тайно понравилось, прежде чем одеть свою рубашку и подойти поближе, чтобы украсть поцелуй у мальчика с розовыми волосами. Казалось, он был в необычайно хорошем настроении, потому что они расстались с яркими улыбками и переплели пальцы на пути к машине. Они ждали на красном светофоре, когда Чонгук отстегнул ремень безопасности, чтобы атаковать губы второго, его язык дерзнул войти в горячий рот, к которому Чимин немедленно дал доступ. Рука сжала накачанное бедро, так что младший громко застонал, уже нуждаясь в большем, но гудок напугал их обоих. — Блять. — Прошептал Чонгук и поспешил ехать дальше. Студент с трудом перевел дыхание, сжал ноги и провел пальцами по волосам. — Что бы ты хотел поесть? — Макдональдс? — Доминант не был поклонником фаст-фуда, но то, как мило его малыш просил об этом, и его хорошее настроение убедили его, что один раз не навредит. — Окей. — Примерно через полчаса они уже подъезжали к «Макдрайву», но, к удивлению татуировщика, парень понятия не имел, чего хочет. Он догадался, в чем дело, поэтому попросил работника подождать секунду и повернулся, чтобы посмотреть в карие глаза. — Хочешь, я выберу за тебя? — Он знал, что тревога иногда может оставаться на пути принятия решений, и он был уверен, что сможет справиться с этой задачей. — Хм — на самом деле. — Чимин опустил голову, смотря на колени. — Я знаю, что у них есть игрушки «Сейлор Мун». — Тэхен приносил ему домой еду, и это было главной причиной, по которой он хотел поесть в «Макдональдсе». Чонгук улыбнулся и заказал две порции «Хэппи Мил» с разными игрушками и мороженым. Он никогда не заказывал это в меню, но решил, что оно того стоит, как только увидел карие глаза, сияющие счастьем. — Спасибо. — Не за что, котенок. — Его рука оставалась в безопасности на обнаженном бедре Чимина, пока они ждали еду, и, к удивлению младшего, она лежала там до конца поездки. Он не стал спрашивать, куда они направляются, прежде чем понял, что они проехали через район татуировщика и не остановились. — Куда мы едем? — Ансан. — Это была одна из трех точек обзора Сеула, поэтому Чимин улыбнулся и накормил своего парня картошкой фри в качестве награды. Огни Сеула были захватывающими, и они наслаждались ими, пока ели, их машина была единственной в этом районе. За окном уже стемнело, звезд нигде не было видно, поэтому они воспользовались моментом, чтобы изучить столицу, на заднем плане играла что-то из инди. Это было так романтично, что после ужина Чимин положил голову на плечо татуировщика. — Почему ты выбрал волка? — У Юнги-хена на лодыжке татуировка в виде ворона. — Объяснение показалось ему бессмысленным, и он продолжил: — У воронов и волков особые отношения. Вороны зависят от волков, которые убивают для них и вскрывают тушу, поэтому, когда они видят мертвое тело, они зовут их. Так они оба смогут поесть. — Это было ужасно, но он считал, что их узы очень похожи на узы его и Юнги, поскольку они были странными личностями. Он не мог представить свою жизнь без наставлений старшего. — Значит, ваши татуировки совпадает. — Чимин широко улыбнулся. — Думаю, да. — Тема была милой, но Чонгук имел в виду кое-что другое. Он схватил маленького мальчика за руки и мягко переместил его на колени, чтобы он смог немного отдохнуть. Раньше он занимал много места между сиденьем и рулем, чтобы он мог легко держать младшего, что зарылся лицом в его шею. — Мне интересно… — Он начал дразнить, затягивая его объятия. — Ты что-нибудь выяснил в последнее время? Чимин что-то напевал себе под нос. — Что мои щенячьи глазки могут заставить тебя делать все, что я захочу? — Игривый шлепок оказался на его спине, и он захихикал. — По-моему, я слишком тебя балую. Может, мне стоит научиться быть плохим папочкой. — Не-е-ет, — заскулил Чимин и отстранился, чтобы их глаза встретились. — Ты мне нравишься таким, и я думаю, что знаю, что я понял недавно. — Чонгук усмехнулся глупости мальчика, но ничего не ответил, ожидая продолжения в виде студента, который наклонился и прошептал ему на ухо: Я влюбился в тебя. Татуировщик нежно прижал их губы. — Я тоже влюблен в тебя. — Это был огромный шаг, но он не мог отрицать, что его малыш украл его сердце, и не было причин отрицать то, что он чувствовал. Его губы скользнули вниз по шее Чимина, где он делал новый засос рядом с уже очевидным, зная, что это заводит его парня. Он любил быть отмеченным и Чонгук не жалуется, так как он был немного собственником. Он не мог подобраться достаточно близко, поэтому продолжал сосать и целовать каждый сантиметр кожи, когда Чимин невольно начал тереться о его колени. — Нет, детка. — Но папочка… — — Папочка сказал «нет», котенок. — Это было жестоко с его стороны, он знал это, но ему нравилось, как его слова заставляли другого корчиться. Его тон был достаточно убедительным, чтобы студент остановился, и он начал ласкать его поясницу. — Здесь не место. — Мы можем поехать к тебе? — Малыш нетерпелив? — Чимин кивнул с застенчивой улыбкой, получил поцелуй в лоб и вернулся на свое место. Младший снова провел ночь у него, и, к счастью для них обоих, следующий день был воскресеньем, так что они могли провести его так, как хотели. Чонгук хотел продолжить обучение своего парня, поэтому утром он начал с того, что провел поцелуем по его затылку и позвоночнику, желая разбудить его с чистым удовольствием. Чимин лежал на животе, так что было нетрудно снять простыню, прикрывавшую нижнюю часть его тела, и позволить языку исследовать уже растянувшийся вход. Через несколько секунд мальчик застонал, и он продолжил то, что делал, не сводя глаз с маленьких кулачков, вцепившихся в подушку. До сих пор у них был в основном ванильный секс, и Чонгук все еще удивлялся, что он был доволен только этим. — Папочка… — простонал Чимин хриплым голосом, пытаясь заставить своего доминанта понять, что он близко. — Манеры, детка. — Можно кончить, сэр? Пожалуйста. — Его член был зажат между матрасом и телом, так что ему не составило труда излиться, как только он получил разрешение. Язык Чонгука не покидал его, пока он проходил сквозь это ощущение, так что ему приходилось дрожать, когда он чувствовал себя слишком чувствительным. — Хороший мальчик. — Их губы встретились в считанные секунды. — Доброе утро, милый. — Доброе утро. На животе и ногах розоволосого мальчика были синие отметины, но когда он спросил об этом, их владелец обвинил их в своей неуклюжести. Это было странно, но он решил оставить это, когда ему предложили позавтракать, и они оба направились на кухню. Татуировщик хотел, чтобы у них было свидание, поэтому они договорились встретиться вечером за ужином и в клубе, поскольку они оба были в настроении танцевать. Они каким-то образом скоординировали свои действия, чтобы их наряды соответствовали друг другу. Чонгук выглядел восхитительно в рваных черных джинсах и темно-синей рубашке с длинными рукавами, которая скрывала большую часть его татуировок, а Чимин был в черных шортах, облегающих бедра, черной рубашке и темно-розовом бархатном колье. Студент выглядел по-другому, и доминант понял, что он нанес немного косметики, когда впервые поцеловал его в губы, задаваясь вопросом, какой аромат был у него на губах в этот раз. Ответ был вишневым, поэтому он одобрительно замычал. — Ты выглядишь прекрасно. За ужином им было весело, и только когда они добрались до танцпола, стало еще лучше, потому что было очевидно, что они оба были очень хорошими танцорами. Чимин выглядел так, как будто был в своей стихии, поэтому он не уклонялся от трения о своего парня, наслаждаясь мыслью, что все смотрят на них и завидуют ему, потому что у него было все внимание этого горячего мужчины. Он гордился тем, что был единственным, на кого смотрел Чонгук, единственным, с кем он хотел танцевать, единственным, с кем он обращался с такой неподдельной заботой. Старший сидел в бар, так что он нашел свое место у разведенных ног, улыбаясь, требуя еще одного глотка изысканного коктейля, который он держал длинными пальцами. — Пожалуйста. — Прошептал он и Чонгук сморщил нос. — Я куплю тебе, милый. — Но я не хочу свой, я хочу твой. — Чимин хитро улыбнулся и заслужил смешок. Музыка была громкой, но они наслаждались, у обоих слегка кружилась голова из-за алкоголя. Они глубоко поцеловались, прежде чем студент прошептал, что ему нужно в ванную, и направился к темной двери. Все было как в тумане, и он чуть не споткнулся, когда мыл руки. — Не могу поверить в твою наглость. — Голос показался ему слишком знакомым, поэтому он тут же обернулся и увидел Миндже, который смотрел на него с яростью. Вдруг весь алкоголь испарился из его тела, и он сглотнул, решив, что будет лучше, если он попытается уйти. Он уже собирался выйти из комнаты, когда чья-то большая рука схватила его за запястье и потянула назад, заставив громко ахнуть. — Оставь меня в покое. — Он не сделал ничего плохого, он имел полное право веселиться со своим парнем. — Это тот член, который ты сейчас сосешь, Пак? — По правой щеке Чимина ударили так сильно, что он слегка повернул голову. — Ты, сосущая член шлюха, мне надоело тебя видеть. Какого хрена ты не можешь быть нормальным? Розововолосый попытался вырваться, но рука снова схватила его за запястье, причиняя боль. Он знал, что слишком много думает, но беспокоился, что его может убить студент-гомофоб, и отчаяние начало зарождаться в его мозгу. Ему было трудно дышать, поэтому, когда его прижали к раковине, он даже не заметил, как сильно ударился спиной, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы закрыть лицо от ударов, которые, как он знал, последуют. — Лучше бы ты уже покончил с собой. — Этого было достаточно, чтобы первое рыдание вырвалось из его груди и было сдавленным. Ему хотелось быть сильным, но слезы градом катились по его лицу, и это только злило Миндже и наталкивало его снова и снова. Он устал от этого, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Миндже, должно быть, был пьян, потому что пересек черту, и Чимин свернулся в клубок, как только освободил запястье. Он хотел исчезнуть, каждая частичка его кожи болела. Самый болезненный удар пришелся в живот, и он на несколько секунд потерял дыхание, боясь потерять сознание. Он думал, что будет еще хуже, но внезапно белый неоновый свет ослепил его, и он понял, что происходит, только когда Миндже упал на спину рядом с ним. Чонгук беспокоился, потому что его парень пропал на слишком долгое время, и первое, что он увидел, войдя в ванную, было избиение его малыша. Не раздумывая, он схватил неизвестного за капюшон и ударил его по лицу с такой силой, что тот споткнулся и упал на пол. Чимин был в истерике, но не мог успокоиться, поэтому старший легко помог ему подняться с пола. — Что по твоему, ты блять делаешь? — Миндже был безмолвен, на его лице был написан страх. — Чимин, ты знаешь этого куска дерьма? — Студент кивнул и заплакал еще сильнее, бормоча что-то о том, что они учатся в одном университете. Если это так, значит, он не в первый раз причиняет вред его малышу. — Ты связался не с тем человеком. — Он ударил его снова, на этот раз сломав нос, и бросил на пол, где нанес удар ногой. — Если ты еще хоть раз посмеешь прикоснуться к Чимину, я тебя выебу. Ужас был написан по всему лицу Миндже, и его вид дал понять, что это был первый раз, когда кто-то противостоял ему, но Чонгука не особо заботили эти детали. — А теперь иди нахуй. — Не прошло и минуты, как парень исчез, а татуировщик поспешил к все еще плачущему Чимину, которого он осторожно взял в руки. — Мне так жаль, милый. Теперь ты со мной, ты в порядке. — Снова послышался звук открывающейся двери, и старший воспринял это как намек на то, что им пора уходить, и легко подхватил своего парня, чтобы выйти из здания. — П-Папочка. — Голос Чимина звучал так разбито, что Чонгук почувствовал, как его сердце бьется в груди. — Со мной ты в безопасности, детка. — Студент все еще дрожал как осиновый лист в его руках, поэтому он не отпустил его, когда они вышли на улицу, ища скамейку, на которую они могли бы сесть, чтобы успокоиться. Он мог чувствовать только гнев, смешанный с беспокойством, но решил сосредоточиться на последнем, зная, что он мало в нем нуждается. — Будь хорошим мальчиком и дыши для меня, Тыковка. Ты можешь сделать это для меня? Давай посчитаем вместе. Он испробовал все известные ему успокаивающие приемы, прося мальчика назвать вещи, окружающие их, вещи, которые он мог слышать, и медленно двигаться, чтобы он осознал, где находится. Реальной опасности не было, но его мозгу было трудно осознать это после травмы, через которую он только что прошел. — Ты так хорошо справляешься, я так горжусь тобой. — Прошептал Чонгук ему на ухо и крепче прижал к себе. — Папочка не допустит, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, я тебя защищу. Костяшки его пальцев болели, так что Чимин наконец кивнул и шмыгнул носом в сильную грудь. Дизайнерская рубашка старшего была испорчена из-за соплей и слез, но он не мог заставить себя успокоиться, потому что беспокойство все еще жгло его легкие. Почему его существование должно все разрушить? Их ночь была идеальной, пока он не встретил Миндже. — Как ты думаешь, ты сможешь сидеть в машине прямо сейчас? Он судорожно сглотнул. — Т-ты останешься со мной сзади? — Конечно, котенок. Поездка до квартиры Чонгука казалась бесконечной, но волна усталости сокрушила тело Чимина и заставила его перестать плакать. Сонливость исчезла, как только он понял, что они прибыли к месту назначения, и он подождал, пока его парень заплатит, прежде чем выйти из машины, его рука держалась за большую, как в «дорогой жизни». Он чувствовал себя жалким. Он позволил провести себя внутрь и понял, что его тошнит только тогда, когда он попытался развязать шнурки, так что Чонгук помог ему с этой простой задачей, ведь его разум все еще был затуманен от беспокойства. В конце концов они оказались в спальне, где татуировщик помог ему снять одежду, целуя каждую открытую часть его тела. — У меня есть для тебя подарочек. — Это было розовое пушистое одеяло, которое он обернул вокруг своего тела, чтобы превратиться в буррито. — Тебе нравится? — Спросил Чонгук и погладил свою сахарную вату по голове. Он поспешил кивнуть и поблагодарить его, прежде чем увидел, что парень раздевается сам. Все, что ему было нужно, — это объятия, поэтому, когда руки обхватили его кокон, он вздохнул с облегчением и попытался пошевелиться, чтобы старший присоединился к нему в уютное тепло. Он понятия не имел, когда заснул, но проснулся чувствуя себя потным и отвратительным, поэтому прокрался в душ и переоделся в чужую одежду, наслаждаясь ее сладким запахом. Вернувшись в спальню, он увидел как, Чонгук протер глаза и притянул его к груди, как только тот сел на матрас. Он услышал невнятное бормотание и понял, что это «доброе утро», поэтому прижался ближе, чтобы послушать успокаивающее сердцебиение. Он знал, что выглядит ужасно, и ему нужно было извиниться за причиненные неприятности, но он понятия не имел, с чего начать, потому что было так много вещей, о которых он держал своего папочку в неведении. — Тебе лучше, ангел? — Он медленно кивнул в ответ и почувствовал, как чужие губы ищут его лоб. — Ты плохо себя чувствуешь? — Он понятия не имел, поэтому не двинулся с места, когда почувствовал, как чья-то рука мягко отталкивает его. — Мы можем позавтракать, а потом я хочу, чтобы мы поговорили, хорошо? Чимин точно знал, что нужно Чонгуку, поэтому через час он выплескивал каждую частичку информации, которую он находил важной. Он рассказал ему все. О избиениях, публичном унижении, именах, которыми его называли, ничего не делая. Он много раз причинял себе вред из-за того, как отвратительно он себя чувствовал из-за Миндже, и он не мог вспомнить ночь, когда он не плакал, чтобы заснуть в течение своего первого года в университете. Он начал плакать в середине разговора и наблюдал, как черты лица Чонгука смягчились из-за этого, его предыдущее убийственное выражение исчезло с его лица, когда он уговаривал его сесть на его колени. Пальцы осторожно смахнули слезы, и вскоре поцелуи добрались до его щек и лба, пытаясь успокоить младшего. — Не могу поверить, что ты все это от меня скрывал. — Услышав эти слова, Чимин почувствовал, как его охватывает стыд. — Есть вещи, которые можно сделать, чтобы остановить этих мудаков, и я думал, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы помочь тебе. — Я не хотел тебя беспокоить. — Чонгук фыркнул, и студент понял, что тот рассердился. — Я твой доминант и парень, Чимин. — Это моя обязанность — охранять тебя, и сейчас я очень разочарован в тебе за то, что ты так низко обо мне думаешь и напрасно причиняешь себе боль. — Голос татуировщика звучал тверже, чем когда-либо, и розововолосый мальчик почувствовал дрожь, пробежавшую по его спине при мысли, что на этот раз он действительно облажался. Чонгук был прав, он просил искренности, и это был второй раз, когда он не оправдал ожиданий. — Мне очень жаль. — Прошептал он и почувствовал поцелуй на своих волосах. — Знаю, детка, но на этот раз извинения не помогут. Мне нужно убедиться, что это не повторится. — Чимин знал, что это значит, поэтому шмыгнул носом, не желая думать о том, что последует дальше. — Мне нужно успокоиться, чтобы наказать тебя вечером. Чонгук никогда не соглашался наказывать своих подчиненных, все еще находясь под впечатлением от их деяний. Он не хотел переборщить или потерять контроль и причинить боль другому, даже если не собирался делать ничего безумного. По широко раскрытым глазам Чимина он понял, что мальчик напуган до смерти, поэтому снова обнял его и уткнулся носом в мягкую щеку. — Ничего такого, что ты не сможешь выдержать, Мин. — Честно-пречестно? — Чонгук усмехнулся в ответ на эту милую просьбу, но все же поднял мизинец, чтобы заключить сделку. Чимин застенчиво чмокнул губами в знак благодарности, и они продолжили трапезу. Чимину было легко есть, когда его кормили, поэтому он вышел из-за стола с набитым животом, чувствуя себя немного неуверенным в том, что он должен делать, поскольку его доминант должен был работать над эскизом. Он молча наблюдал, как создается изображение павлина, а затем решил, что должен прочитать что-нибудь для саморазвития. Он не заметил, как прошло время, но к тому времени, когда он отложил роман, прошло много времени после обеда, и старший что-то готовил. Он застенчиво сидел на стуле и смотрел, как Чонгук ходит по комнате, на заднем плане играет мягкий ритм. Он думал, что его никто не замечает, пока перед ним не поставили чашку чая и не поцеловали в губы. — Мой котенок закончил читать? — Чимин кивнул и прижался к нему, чтобы украсть еще один поцелуй. Обед прошел без происшествий, но всякий раз, когда Чонгук делал резкое движение, студент вздрагивал, ожидая худшего. Когда Чонгук, наконец, схватил его за руку и сжал ее, ему показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. — Мин, ты можешь посмотреть мне в глаза? — Да, сэр. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, действительно ли тебя пугает идея наказания, потому что в этом случае этого не произойдет. Я не хочу, чтобы у тебя был приступ паники, малыш. — Чимин кивнул, Его губы и кончики пальцев покалывало, и он посмотрел на их соединенные пальцы. — Это оставит шрамы на моей коже? — Чонгук поспешил ответить. — Нет, малыш. — Папочка никогда бы не поступил так с тобой без твоего согласия. — Хорошо. — Прошептал он. Он хотел быть хорошим мальчиком и быть наказанным, когда он неправ. С одной стороны, ему было любопытно, каковы методы Чонгука, но с другой — он дрожал от страха при этой мысли, и многочисленные слухи о том, что этот человек садист, возвращались к нему. — Я справлюсь. — Уверен, что сможешь. — Чимин сжал его пальцы. — Я хочу, чтобы ты пошел в спальню и встал передо мной на колени. Голый. Розововолосый мальчик почти побежал в спальню и аккуратно сложил свою одежду, прежде чем положить ее на стул и сделать то, что ему сказали. Его сердце все еще бешено билось, когда его дом вошли в комнату, и он изо всех сил не смотреть в лицо Чонгука. — Хороший мальчик. — Он почувствовал, как чья-то рука провела по его волосам. — На ногах ты можешь смотреть на меня. — Чимин выглядел как испуганный ягненок, поэтому парень наклонился ближе и соединил их губы вместе, языки боролись за господство, прежде чем они отсранились, с тяжелым дыханием. Он был напряжен, и младший покраснел, когда понял, что его руки покоятся на бедрах мужчины. — Иди и сядь на кровать. — Да, сэр. Он слышал, как Чонгук роется в ящиках, но не поднимал глаз, пока не почувствовал на затылке чью-то руку. — Я хочу, чтобы ты лежал у меня на коленях. — Это была поза, с которой он не был знаком, так как он привык, чтобы его наказывали на четвереньках, поэтому он позволил заботливым рукам направлять его. Это было странно, но, как бы он ни был беззащитен, он чувствовал, что возбуждается. — Хороший мальчик. Ты чувствуешь себя комфортно? — Да, сэр. — Почему тебя наказывают? — Потому что я кое-что скрывал от тебя. — Он прикусил нижнюю губу. — И потому, что ты подвергаешь себя опасности и причиняешь ненужную боль. — Он идеально повторил слова, прежде чем кончики пальцев начали ласкать кожу прямо над его ягодицами. — Ты получаешь 10 ударов — 6 на ягодицах и 4 на бедрах. Я хочу, чтобы ты считал вслух. — Обязательно. — Стоп-слово можно сказать в любое время. Манго все еще подходит? — Он прошептал «Да», и первый удар обрушился на него, выбив весь воздух из легких. Это было сильнее, чем он ожидал, и он едва успел сосчитать, прежде чем последовал второй. Его кожа горела, а перед глазами все плыло, но он сконцентрировался на своей задаче, пытаясь напомнить себе, что Чонгук не станет выходить за рамки, не поговорив с ним. Его ягодицы пострадали поочередно, но это было неприятно, поэтому он попытался свернуться, когда прошептал шесть. — Все почти закончилось, детка. Мы почти на месте. — Чонгук наклонился и прошептал ему на ухо, нежно поглаживая выгнутую спину. — Минни, милый, ты можешь посмотреть на папочку? — Да, с-сэр. — Он едва дышал, и старший поспешил коснуться его влажных щек. — Ты можешь расслабиться? Постарайся дышать, ангел. — Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и понять, что Чонгук больше не держит деревянное весло. — Вот, мой хороший мальчик, ты можешь принять последние или хочешь использовать свое особое слово? — Т-ты р-расстроишься, если я… — Слезы текли по его лицу, и как бы сильно он не хотел полностью принять наказание, он не был уверен, сможет ли его тело или его взволнованный мозг выдержать это. Он схватил маленькими ручонками джинсы Чонгука. — Конечно, нет, детка. — Татуировщик успокоил его. — Ты хочешь сказать манго, котенок? Он шмыгнул носом и кивнул. — Манго, Папочка. Руки обхватили все его тело и потянули на кровать, чтобы его ярко-розовые ягодицы ни к чему не прикасались и не пострадали еще больше. В конце концов его окутало тепло, и он продолжал плакать, прижавшись к сильной груди, едва слыша тихую похвалу. — Я так горжусь тобой за то, что ты так хорошо справляешься, милый. — Голос Чонгука звучал приглушенно и успокаивающе. — Ты принял свое наказание, как большой мальчик, даже если ты боялся, и это делает папочку очень гордым. Губы прижалась к его лбу. Голова Чимина гудела, когда он чувствовал, как адреналин бежит по его телу, но он медленно угасал с каждой дрожью его существа. По правде говоря, настоящее наказание не было таким болезненным, как он ожидал, но окаменение от ужаса, конечно, не помогло, но, по крайней мере, теперь он был уверен, что сможет справиться с выбором наказания Чонгука. — Ты не хочешь пить, малыш? — Это было нормально — обезвоживаться после такого количества слез, но Чимин не хотел оставаться один в слишком большой спальне. — Папочка купил клубничный сок только для тебя. — Я н-не могу двигаться и не хочу, чтобы ты уходил. Чонгук улыбнулся этой милости и наклонился, чтобы целовать его в щеку снова и снова. — Я могу взять тебя на руки, отнести на кухню и обратно. Идея показалась студенту удачной, и вскоре он уже пил красноватую жидкость через скрученную соломинку, укрывшись розовым пушистым одеялом. Была определенная мысль, которая беспокоила его, поэтому он посмотрел на своего доминанта, глаза расширились. — Папочка? — Чонгук крепче обнял его. — Да, Тыковка? — Ты все еще расстроен из-за того, что я сделал? — Большое тело переместилось, так что он последовал за ним, поставив сок на тумбочку, его нос почти соприкоснулся с носом Чонгука. — Как только наказание закончится, все будет прощено и забыто, тебе никогда не нужно беспокоиться об этом. Я думаю, что в любом случае я был больше обеспокоен, чем расстроен. Я хочу, чтобы ты не повторял своих ошибок. — Не буду. Возможно, это было глупо с его стороны, но он надеялся, что Миндже оставит его в покое из-за всего, что случилось прошлой ночью. Он был уверен, что этот хулиган не хочет еще одной встречи с его парнем. — Папочка? — Да? — Я думаю, что чувствую себя маленьким, — прошептал он, как будто это было секретом, и расслабился, когда увидел, что в любящем взгляде Чонгука не было никаких изменений.