9 часть.
2 июня 2019 г., 15:04
— Без корочки? — Чимин с энтузиазмом кивнул и наблюдал, как его парень осторожно взял нож и занялся последними деталями бутербродов. Они сидели на кухне у старшего, который волновался о том, чтобы у него было все необходимое для нового дня в университете, и старался подбодрить его. На лице розововолосого парня был написан невысказанный страх, и Чонгук подозревал, что это как-то связано с тем, что он снова встретится с Миндже. — Вот, держи.
Большие руки положили бутерброды в ярко-зеленый ланч-бокс вместе с бананом и виноградом, и он широко улыбнулся. Помимо того, что он был уверен, что все было восхитительно, он был счастлив получить такого рода внимание — Чонгук конкретно его баловал.
— Большое спасибо! — Он поднялся на цыпочки, чтобы поцеловать мягкую щеку, и хихикнул, когда тот быстро повернул его лицо так, чтобы их губы могли встретиться. Это было мило, как игриво его бойфренд всегда действовал, он никогда не мог устать от таких отношений. Руки сомкнулись вокруг его талии, и он заскулил, когда пальцы коснулись его спины, его кожа все еще была чувствительна к любому типу контакта. — Ой.
— О, нет, бедняжка. — проворковал Чонгук и поцеловал его в кончик носа. Предыдущими ночами он хорошо ухаживал за ушибами на его коже — после купания его малыша обязательно наносил крем из арники на ярко розовую кожу, и он был достаточно добр, чтобы трахнуть его перед сном, удивляясь тому, как хорошо Чимин реагировал на боль, когда их бедра встречались. — Теперь ты будешь думать обо мне каждый раз, когда садишься. — На этот раз его голос был полон похоти, так что Чимин почувствовал, как его внутренности сжались, удивившись, когда парень отодвинулся на некоторое пространство. — Хочешь, чтобы я забрал тебя сегодня днем?
— Если хочешь. — Голос студента был таким тихим, что Чонгук схватил его руку и сжал, прежде чем поднести к губам и поцеловать костяшки пальцев.
— Я действительно хочу. Потом мы можем пойти по магазинам. — Пухлые губы Чимина растянулись в улыбке, когда он понял, что его парень помнит список вещей, которые ему еще нужно купить. Старший внимательно прислушивался ко всему, о чем они говорили, и у него создалось впечатление, что каждый их разговор был важным и имело большое значение.
— Чонгуки? — Брови татуировщика приподнялись. — Могу я написать тебе сегодня? — Он боялся, что в присутствии Миндже станет по-настоящему тревожным, даже если они будут сидеть в нескольких метрах друг от друга, и знал, что разговор с ним все исправит.
— Ты можешь написать мне в любое время, детка. Я постараюсь ответить как можно скорее. — Чимин кивнул с виноватым видом, поэтому он закрыл лицо руками и заставил их глаза встретиться. — Тебе нечего бояться, Мин. Если этот парень попытается приблизиться к тебе, немедленно позвони мне.
— Хорошо. — Он был уверен, что Миндже не собирается этого делать, но мысль о том, что его папочка будет прикрывать ему спину, успокаивала, поэтому он крепко обнял его, прижав ухо к сильной груди. Сердцебиение Чонгука становилось ровнее, и он стоял бы так целую вечность, если бы не занятия, которые ему нужно было посещать. — Папочка? — Он все еще удивлялся той легкости, с которой произносил это слово.
— Да, персик?
— Ты сделаешь мне татуировку, прежде чем я уйду? — Вопрос застал старшего врасплох, и он разинул рот, отчего его лицо стало похоже на лицо рыбки. Это была сумасшедшая просьба, поэтому он не отвечал, пока Чимин не отодвинулся и не начал рыться в рюкзаке, его маленькая ручка вытащила из него черный маркер. — Я хочу ненастоящую татуировку, глупышка. — Он хихикал и Чонгук расхохотался над нелепостью своего разума.
— Ты прав, я глупый. — Он когда-нибудь перестанет улыбаться, когда будет рядом со своим малышом? Скорее всего, нет. — Куда ты хочешь? — Он схватил маркер и последовал за младшим, потянувшим его за рукав, чтобы показать свое правое запястье. Она была покрыта старыми шрамами, и они, вероятно, вызвало у Чимина плохую реакцию, потому что его улыбка на секунду погасла, прежде чем он указал на участок кожи, на котором хотел сделать свою «татуировку».
— Здесь нормально?
— Конечно. Что ты хочешь, чтобы это было? — Щеки студента стали ярко-розовыми.
— Не мог бы ты выбрать, пожалуйста?
Чонгук мурлыкал себе под нос и теребил пальцами бледную кожу, снимая зубами колпачок с маркера. У него было что-то на уме, поэтому он начал рисовать, зная, что они оба торопятся, но для него было невозможно нарисовать что-то неудовлетворительное. Закончив, он понял, что Чимин клеит магниты на холодильнике, вероятно, пытаясь отвлечься, чтобы удивиться результату.
— Я закончил, сладкий. — Это был рисунок Сатурна, и даже если он был маленьким, студент мог оценить, что это было очень, очень красиво, поэтому он ахнул от удивления. Его сопровождали две маленькие звезды, и вся картина украла картинку и почти заставила его забыть о порезах, под ней и вокруг нее. — Я люблю тебя до Сатурна и обратно. — Чонгук показал свою кроличью улыбку, когда его бойфренд визгливо засмеялся.
— Я думаю, ты имеешь в виду до Луны и обратно.
— Сатурн дальше Луны. — объяснил татуировщик и невинно поцеловал его в мягкие губы. Маленькие руки вцепились в его рубашку, и его губы были страстно атакованы, юркий язычок умолял о входе. Вскоре похоть превратилась в нежность, но стоны младшего сотрясали воздух, заставляя их, наконец, оторваться друг от друга.
— Я тоже тебя люблю.
***
Как только их взгляды встретились, Миндже поспешил пройти мимо него. Чимин солгал бы, если бы сказал, что он не боялся последствий той ночи, когда его парень сломал нос хулигану, и именно поэтому он почувствовал, как его сердце учащенно забилось, когда он заметил студента. Они встретились в коридоре, и у него перехватило дыхание, когда он увидел огромную повязку, закрывавшую половину его лица, беспокоясь о том, как вся эта ситуация может обернуться против него. Он был рад, что этого не произошло, и не смог сдержать улыбки, когда понял, что больше не будет мишенью для гомофобного парня. Он схватил свой телефон и написал Чонгуку, прежде чем забежать в класс, занимая свое обычное место в первом ряду. Он был более активен во время занятий и обнаружил, что смотрит на свою татуировку всякий раз, когда чувствовал, что ему нужна уверенность. Как только его занятия закончились, он почти выбежал на улицу и направился к стоянке, где ждал знакомый автомобиль. Он надеялся, что выглядит симпатично, что было глупо, потому что Чонгук уже видел его наряд утром, и он оторвался от своих мыслей, когда черный автомобиль привлек его внимание. Он понятия не имел, как они в конечном итоге пошли искать одежду, но он был счастлив провести некоторое время с ним, занимаясь домашними делами со своим парнем, поэтому он сдался и начал смотреть на полки, поскольку последний примерял куртки. У него был особый стиль, поэтому было нелегко найти одежду по своему вкусу, но он терпеливо просматривал множество аккуратно сложенных вещей, останавливаясь только тогда, когда достиг раздела, который включал исключительно одежду пастельного цвета. Ему не редко бывало стыдно во время шоппинга; он никак не мог привыкнуть к грязным взглядам, которыми все бросали на него, и это было главной причиной, по которой он предпочитал делать покупки в интернете. Он посмотрел на несколько свитеров, но цены оттолкнули его, и он робко прошел в следующую псевдокомнату, где тупо остановился перед светло-розовой плиссированной юбкой. Она выглядела красивой и удобной, и его щеки вспыхнули при мысли о том, что он ее наденет — может быть, несколько длинных носков подойдут к ней? Он уже не в первый раз подумывает о том, чтобы надеть юбку, и уже готов был отказаться от этой мысли, как вдруг мягкий голос заставил его вздрогнуть. — Хочешь примерить? — Он тут же обернулся и увидел Чонгука, который довольно улыбался, как будто его парень, желающий надеть юбку, не был ни странным, ни ненормальным, ни отвратительным. Отношение к Чимину заставило его грустно улыбаться, когда он покачал головой. — Я знаю, что это странно. Татуировщик нахмурился. — Я думаю, ты будешь выглядеть в ней потрясающе. — Признался он и наклонился, чтобы поцеловать своего парня в лоб, его большой палец нежно ласкал круглую щечку. — Но это твое решение, я не пытаюсь давить на тебя. Они продолжали осматривать магазин в течение следующего получаса и были готовы направиться к кассе, когда розововолосый мальчик потянул их за соединенные руки. Чонгук тут же опустил глаза и увидел, что его малыш ищет его глаза, почти испуганный. — Могу я вернуться и забрать её? — Это был почти неслышный шепот, и старшему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем он говорит. — Конечно, я подожду тебя здесь. Чимин чувствовал, как адреналин бежит по его венам, пока он спешил в знакомую часть магазина и искал среди вещей свой размер. Он сумел найти своего парня в мгновение ока и был благодарен, когда их руки соединились на пути к кассе. Ему удалось спрятать лицо в плече высокого мужчины, когда они расплачивались (он всегда настаивал на том, чтобы платить за себя сам), но его настроение улучшалось с каждой минутой по пути в квартиру Чонгука. Возбуждение переполняло его тело, но часть его была омрачена страхом, что на него будут смотреть сверху вниз. Он знал, что его парень не из таких, но внутренний голос постоянно напоминал ему, что должно произойти что-то плохое, что Чонгук слишком хорош для него. Чонгук был целостным человеком, эта была лишь оболочкой. — Пицца подойдет? — Спросила татуировщик, когда они поставили сумки на пол в коридоре. — Я не в настроении готовить. — Но разве это не фаст-фуд? — Чимин знал, что его папочка настаивал на том, чтобы он не ел слишком много сладостей или нездоровой пищи, и именно поэтому он спрашивал. — Это луч надежды.* — Они оба усмехнулись и направились в гостиную, где младший начал раскладывать их вещи, едва слушая, как он заказывает еду на заднем плане. Он купил новую пару пижам и хотел посмотреть, как они нем смотрятся, он редко спрашивал, можно ли ему остаться на ночь. — Хочешь принять душ до того, как принесут еду? Розововолосый парень сосредоточился на белых носках своего парня, а не на его лице. — Я остаюсь? — Глаза Чонгука расширились. — Я так и думал, но ты не обязан, если не хочешь. — По почти испуганному выражению лица татуировщик понял, что Чимин медленно ускользает в маленькое пространство, большие глаза выдают уязвимость. — Папочка в последнее время был слишком навязчив? Мальчик немедленно покачал головой и крепче вцепился в одежду, костяшки его пальцев побелели. — Мин плохо себя чувствует? Студент медленно кивнул и прикусил щеку. Он понятия не имел, как переключение произошло, но он чувствовал себя виноватым, потому что это не должно происходить так часто — может, Чонгук не всегда в настроении нянчиться с ним. — Мне очень жаль. — Тебе не за что извиняться. — Голос старшего стал добрее, как будто часть его натуры изменилась, и он сам притянул к себе маленькую фигурку и провел кончиками пальцев по мягким, как сахарная вата, волосам. — Никогда не извиняйся за свои чувства. Мужчина помог ему вымыться и завернул в пушистое полотенце, прежде чем как следует высушить волосы, заставив младшего смеяться, укладывая их разными глупыми способами. Их веселое времяпровождение было прервано стуком в дверь, поэтому Чонгук побежал к входу, готовый принять лакомства. Огромная ухмылка появилась на его губах, когда Чимин настоял на том, чтобы сесть к нему на колени, и она осталась даже после того, как он понял, что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить его поесть. Его отвлек документальный фильм о пандах, который показывали по телевизору, так что он забыл, что должен был делать, единственным напоминанием была рука Чонгука, кормящая его. — Я сыт. — Он громко выдохнул и откинул голову назад, так что она уперлась в плечо его бойфренда. — Хороший мальчик. — Эти два слова были его любимыми, не считая редких «я люблю тебя», поэтому он гордо улыбнулся, прежде чем татуировщик объявил, что собирается прибраться и что он должен пойти в спальню и выбрать что-нибудь посмотреть. Чимину очень хотелось увидеть кунг-фу Панду после того, как он увидел столько милых панд, играющих и поедающих бамбук, но вместо этого его глаза остановились на пакетах с покупками. Он выбрал самый узнаваемый и направился в ванную, заперев за собой дверь. Его руки дрожали, когда он снимал брюки и заменял их бледно-розовой юбкой, материал легко сидел на нем. Она заканчивалась прямо над его коленями, открывая бледные ноги, покрытые синяками, но также и засосами с тех времен, когда Чонгук был готов обратить внимание на все свое тело. Ему нравилось, как он выглядит — его талия казалась тоньше, а большая белая рубашка, которую он украл из шкафа своего парня, идеально подходила к картинке. Он чувствовал себя красивым. — Чимин? — Дверь спальни открылась, и голос высокого мужчины заставил его вздрогнуть. — Я в ванной. — Сказал он достаточно громко, чтобы его услышали, и глубоко вздохнул. Может быть, было бы лучше, если бы он снова надел брюки и забыл о юбке, но маленький Чимин действительно хотел показать папочке, как мило он выглядит. — Иду, иду. Даже он мог признать, что его голос дрожит, но он решил сделать глубокий вдох и открыть дверь, так что он на цыпочках подошел к ней, его сердце дико билось в груди. Чонгук сидел на краю кровати, его глаза изучали экран телефона, поэтому он застенчиво переплел свои пальцы перед собой, ожидая, что его заметят. Когда старший, наконец, поднял глаза, Чимин почувствовал, что его кожу покалывает от смущения, и на секунду подумал о том, чтобы побежать обратно в ванную, но кроличья улыбка татуировщика появилась прежде, чем он смог это сделать. — Вау… — Это было хорошим знаком, так что Чимин почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди. — Мой малыш такой хорошенький. — Его голос был мягче, чем когда-либо, и розововолосый мальчик мог чувствовать привязанность, пронизывающую каждое слово; он почти побежал к своему доминанту, который не колеблясь обнял его за талию и заманил в долгий, но целомудренный поцелуй. — На тебе оно смотрится идеально, и я рад, что ты передумал. — Прошептал Чонгук и помог ему сделать пируэт. — Тебе действительно нравится? — Мне очень нравится. — Ответ заставил Чимина хихикнуть, и он сел на его бедро, наслаждаясь горячим дыханием, разливающимся по его горлу, когда Чонгук уткнулся носом в его щеку. — Мне тоже нравится. — признался он, и старший одобрительно замычал, зная, что все это много значит для его малыша. Он медленно учился читать своего подчиненного, как открытую книгу, и мысль о том, что они так хорошо узнают друг друга, делала его счастливым, потому что это приносило больше удовлетворения. Их чувства углублялись с каждым днем, и он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы Чимин был счастлив. — Мы можем купить тебе еще. — Я никогда не надену юбку на публике. — Чонгук мог понять его причины, поэтому он не настаивал, зная, что его малыш попросит больше, когда он будет готов. Накачанные ноги начали медленно двигаться, так что рука очертила круги на красивом бедре, и это движение вызвало легкий вздох удовольствия. Чонгук не хотел превращать ситуацию в нечто сексуальное, потому что знал, что носить юбку не фетиш для его парня; это было что-то важное для него, и он не хотел разрушать то, что принесло ему столько счастья ради нескольких моментов удовольствия. Он поцеловал его в мягкую щеку и уже готов был предложить что-нибудь посмотреть, когда его пальцы наткнулись на большой шрам. Он легко узнал в нем единственную отметину на нижней части тела своего парня, самую страшную. — Ты хочешь знать об этом? — Голос Чимина был едва слышен, и что-то потянуло в сердце Чонгука. Ему интересно, но он не хотел вызывать плохие воспоминания, поэтому поколебался, прежде чем ответить, любопытство взяло верх. — Это случилось на Рождество. Мне было шестнадцать, когда я сильно поссорился с отцом. Они никогда не говорили о своих семьях и татуировщик подозревал, что это потому, что они сталкиваются с той же проблемой. Он никогда не слышал, чтобы его парень разговаривал по телефону, и не видел, чтобы он писал матери или отцу, поэтому решил не спрашивать, потому что для Чимина было здоровее естественно открыться, когда дело касалось серьезных вопросов, чем вырывать каждое слово изо рта. Его отношения с родителями были несуществующими, поэтому он мог понять, насколько разрушительным может быть такой разрыв. — Так он… — мальчик сглотнул, и объятия сжали его тело, Чонгук не хотел показывать, что его глаза уже блестели от непролитых слез. — Он сказал, что хотел бы, чтобы я вообще не рождался. Некоторые слова пронзали душу, как ножи, и по страдальческому выражению лица Чимина было ясно, что боль все еще присутствует, даже после стольких лет. Он помнил ту ночь и то, как его плоть была рассечена лезвием. Он помнил, каким беспомощным он себя чувствовал, каким неистовым было каждое рыдание, когда он задавался вопросом, почему он вообще живет. — Эй, ангел. — Шепот Чонгука привлек его внимание, и студент повернул голову, чтобы посмотреть в оленьи глаза с уже влажными ресницами. — Пожалуйста, не плачь. Мое сердце разрывается, когда я вижу, как ты плачешь. Чимин шмыгнул носом и это была самая грустная улыбка, что он видел, его губы дрожали, когда он пытался сохранить видимость. Он мог видеть его насквозь, так что длинные пальцы направили голову мальчика к изгибу шеи их владельца, и мягкие губы начали целовать ее. Он хотел бы заставить его забыть эти ужасные воспоминания, но это было невозможно. — Я знаю, он, возможно, не имел в виду то, что сказал, но это все равно больно. — Младший всхлипнул и сосредоточился на дыхании, изо всех сил стараясь не вдыхать и не выдыхать слишком быстро. — И это осталось на мне навсегда. Шрамы Чимина хранили истории, и Чонгук надеялся, что настанет день, когда он узнает их все. Старший наклонил его лицо так, чтобы их губы могли сладко соприкоснуться, а его пальцы осторожно поглаживали влажную кожу, синхронизируясь с их требовательными языками. К тому времени, когда они отстранились, колени Чимина полностью подогнулись, и он нахмурился, почувствовав, как его тело подняли и поставили на то самое место, где до этого сидел его папочка. — У меня есть идея. — Объяснил он, схватив что-то со стола. Это был черный маркер шарпи, очень похожий на тот, которым он рисовал утром Сатурн, поэтому, когда он упал на колени перед младшим, не было никакого удивления. Чимин доверял ему, поэтому он следил за быстрыми движениями его глаз, пока результат не был обнаружен: Роза завивалась вокруг шрама, ее шипы были искусно разрисованы. Они было тонкимм и элегантными. — Видишь? Нет ничего непоправимого. Его тон выдавал, что он не пытается приуменьшить чувства студента, так что на этот раз тот сумел изобразить настоящую улыбку, а его глаза превратились в прекрасные полумесяцы. — С тобой все в порядке? — Обеспокоенно спросил Чонгук и поднял руку, чтобы погладить Чимина тыльной стороной ладони. Он не мог припомнить, чтобы когда — нибудь так стоял на коленях перед подчиненным, но эта поза хорошо описывала их отношения — розововолосый парень имел над ним больше власти, чем он, вероятно, себе представлял. — Ты со мной. Чимин мило кивнул и поджал губы, чтобы чмокнуть Чонгука в лоб. — И ты лучший. — Он что-то прошептал в каштановые пряди и захихикал, когда кончики пальцев начали щекотать его бока. Может быть, потому, что татуировщик не мог справиться со всеми чувствами, которые просыпались в нем из-за его действий, но он хотел скрасить атмосферу, и смех Чимина, пока он не останется бездыханным, звучал для него идеально. Кончилось тем, что они легли на кровать, и рука старшего принялась ощупывать бок маленького тельца, в то время как их губы исследовали друг друга. Губы Чонгука скользнули вниз по его горлу, чтобы пососать нежную кожу, но все остановилось, когда Чимин заскулил и маленькая рука легла ему на плечо. — Теперь мы можем посмотреть кунг-фу Панду? — Вопрос не мог быть тише, но он понял, что за этим стоит. Его малыш чувствовал себя плохо, и он не хотел, чтобы что-то проходило мимо поцелуев. — Конечно, можем. Ничего, если я сначала приму душ? — Я переоденусь в пижаму. — Последнее слово было милым, поэтому Чонгук улыбнулся и поцеловал пухлую щеку, прежде чем прошептать «хороший мальчик» и встать с кровати, чтобы взять пижаму. Он нашел Чимина пьющим банановое молоко через соломинку и уставившимся на остановившееся начало фильма, когда он вернулся, поэтому он сразу же присоединился к вечеринке, обнимая маленького мальчика. Они дошли до середины, когда студент начал протирать глаза, чтобы прогнать сонливость. — Эй, мы можем поставить на паузу и продолжить просмотр завтра. — Я хочу спать, папочка. Чоннук схватил пульт дистанционного управления и выключил телевизор, прежде чем начать любовно поглаживать слегка выгнутую спину. — Спи, котенок.
