Первый Аркобалено - Тсунаеши Савада!

      Последний урок в Старшей Намимори уже тридцать пять минут назад закончился. Большинство учеников покинули столь скучное и явно не самое любимое место очень быстро. Ну, настолько быстро, насколько позволяли правила Дисциплинарного комитета. А это было «быстро». Прям очень!       Все остальные оставшиеся были или оставленными в наказание за какие-либо нарушения учениками, или несчастными душами, вынужденными тратить своё столь ценное время не на игры (компьютерные и нет), а на клубную деятельность. Почтим минутой молчания этих умников и умниц.       Но наши герои не из этого числа интересных личностей!       Они получили (Пс-с, один из них получил, а второй ради комичности защиты пошёл!) письмо и намереваются поприключаться узнать кто и зачем «это» отправил.       Почему «это» именно в кавычках, а не без, — есть очень даже веские причины. Во-первых, столь сумбурную галиматью не напишет и первоклашка, а раз место, где письмо было оставлено явно старшая школа и посторонних лиц здесь не рады видеть и всегда с привеликим удовольствием готовы это продемонстрировать, то чудную находку написал уж не менее чудный (или чудной?) старшеклассник.       Во-вторых, письмо было на розовой бумаге… Однако розовой бумага изначально не была — везде были видны неровные подтёки краски, а ещё, если тщательно приглядеться, то можно было увидеть следы чьих-то зубов, которые зачем-то были заклеены двухсторонним скотчем, поверх которого была неровно, с пузырьками и полосками воздуха, много раз переклеена ярко синяя изолента. Ага, именно синяя и много раз переклеенная. Всё это творение своим внешним видом вызывало много вопросов, но самым ярким, эмоционально и не только, было громкое и лаконично чёткое восклицание «Нафига?!».       Ах да-а-а-а, в-третьих! «Это», совершенно точно названное по ошибке письмом, имело явно выраженный запашок. Почему запашок? Так от «этого» разило за версту какофонией запахов. Начинающий «парфюмер», подошедший к своему делу с упорством барана и полным отсутствием умения различать запахи даже на уровне мокрицы, решил смешать все имеющиеся под своей многозагребущей ручонкой предметы, имеющие какой-либо аромат. Получилось просто чудесно… для оружия массового уничтожения. Ох, то-о-очно! Письмецо с запашком ещё и протухло. Неизвестно где и сколько «это» лежало, но запах просто отвратный!       Бедный, бедный Тсуна, когда открыл письмо, вынужден был быстро отойти от «этого». Воняло не по-детски! Даже противогаз не спас бы от судьбы умереть от отвратительного запаха! Именно тогда у Савады наступил один из редких моментов сожаления, что у него слишком обостренное обоняние. Ту часть, где соединялись дыхательные пути — через нос и через горло, а точнее носоглотку, сильно жгло. Боль стремительно нарастала, медленно переходя в онемение.       Если бы Тсунаёши был менее расторопным, возможно он мог потерять сознание, но большой опыт столкновения с различными газами помог ему. Что бы отправитель там не намешал, это было горюче. Запах спирта был слабым. Одеколон или дешевые духи? Неважно. Вариант с сожжением сразу отпадает…       Нужно открыть окно!       Закрывая нос рукой, школьник, подойдя к подоконнику, открыл окно. Подумав ещё немного, он и другие два открыл. Приблизившись, наконец, к письму, Савада залил его своим чаем. Немного погрустив из-за излюбленного напитка, мальчик частично выжал чай в растение, стоящее на подоконнике. Обычный кривой фикус. Его редко поливают, да и вообще, ухаживают из рук вон плохо. Вряд-ли кто-то заметит или расстроится, если растение завянет. Старое, вот и всё. Закрыв свой термос и взяв два бенто, Тсунаёши стал подниматься на крышу. Зная, что за ним следят, Тсуна счёл нецелесообразным использовать своё Пламя. «Ещё рано, » — пронеслось в его голове. — «Конечно, будет не так интересно, если все узнают слишком рано. Я и так оставил им достаточно подсказок.»