Whispers in the Night / Шёпот в ночи

Дело было поздним вечером того дня, когда все разъехались, закончив отмечать удачное завершение дела. Дэбби настояла на том, чтобы заказать доставку тайской еды, и Лу едва сдержала усмешку перед тем, как сделать заказ. Она слишком хорошо помнила, как работает Дэбби. Оушен в течение нескольких часов до ограбления ничего не ела, а затем, сразу после него, словно навёрстывала упущенное, поглощая всё, что только было под рукой. Они сидели напротив друг друга за небольшим кухонным столиком, который Лу поставила на складе, точно так же, как в первый вечер, когда Дэбби приехала к ней после столкновения с Клодом Беккером с заточенной зубной щеткой. Оушен выложила еду из контейнера на тарелку, которую уже успела опустошить, тогда как Лу просто ела прямо из коробки. Миллер наблюдала за Дэбби, казалось, целую вечность. Всё ещё было невероятно странным, что та находится здесь с ней после стольких лет. Она не ждала, что будет так легко вернуться к их комфортным отношениям. Конечно, она надеялась, что это будет легко, но не ожидала, что это случится так быстро. И всё же это было так. Комфортно, как всегда. Может быть, слишком комфортно, по мнению Лу. Пять лет, восемь месяцев и двенадцать дней были долгими, и если даже она не была уверена в своих чувствах к напарнице раньше, то была уверена сейчас. Она знала, что любит Дэбби такой, какая она есть. И когда они пошутили о предложении в закусочной после того, как Оушен была освобождена, что ж, Лу надеялась, что однажды это уже перестанет быть шуткой. Её мысли вернулись к Мет Гала, к тому, как абсолютно сногсшибательно выглядела Дэбби, пока безупречно проворачивала ограбление века. У неё всё так легко получалось, даже отвлечение охранников, пока Лу была занята своей подпольной миссией. И, чёрт возьми, этот немецкий. Дело в том, что немецкий язык не был сексуальным. Она слышала, как множество людей говорили на нём, и это никогда её не привлекало. И всё же, когда этот язык выходил из уст Дэбби… — Знаешь, вся эта речь на иностранном языке была… — Лу замолчала, пряча глаза от внимательного и любопытного взгляда Дэбби. — Была чем, Лу? — Неважно. Дэбби неторопливо придвинулась ближе к напарнице, её губы растянулись в ухмылке. — Это было, — она слегка наклонила голову. — Волнующим? Лу не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по её позвоночнику от непосредственной близости с Дэбби. Несправедливо, что эта женщина так действовала на неё. И она не могла играть в эту игру. Не снова. Не после того, как они потерпели полное фиаско в прошлый раз. Хорошо, что Дэбби вернулась. В её жизнь, в её дом, к ней. Но Миллер не могла позволить себе ничего, кроме того, чтобы быть её напарницей в преступлениях и лучшей подругой. Не сейчас, когда Оушен до сих пор отказывалась видеть, как опасно было вовлекать её придурка-бывшего в свой план. Не сейчас, когда она по-прежнему не замечала, как много значит для Лу. — Это было чертовски раздражающим, устраивает? — Лу закатила глаза, надеясь, что достаточно хорошо притворяется, чтобы Дэбби не заподозрила ничего лишнего, а именно то, что, боже, да, это было чрезвычайно волнующим. — Это было чертовски раздражающим, потому что я не говорю по-украински. Дэбби тихо усмехнулась, но этот звук отдался у Лу прямо в груди: — Немецкий, Лу, это был немецкий. — Какая разница, я всё равно не говорю на нём. Дэбби облизала губы, и это выглядело настолько откровенно сексуально, что Лу пришлось бороться с собой изо всех сил, чтобы не опускать взгляд. — Wirklich? Ist das so? * Лу едва смогла подавить стон. — Не делай этого, — ей удалось прозвучать достаточно сурово и раздражённо. Дэбби изобразила тот невинный взгляд, который у неё так хорошо получался: — Was denn? ** — Неважно, Дебора, — Лу закатила глаза и встала. — О, полные имена, — Дэбби откинулась на спинку стула. — В эту игру могут играть двое, Луиза. Лу выбросила пустой контейнер из-под еды в мусорное ведро, а затем повернулась к Дэбби. Вид её напарницы, откинувшейся на стуле, всё ещё в этом платье с Гала, хотя её волосы теперь были свободны от парика и рассыпались по плечам, а на лице играла невыносимая ухмылка — это было, в конце концов, уже слишком для неё. Она устала. Она не могла поспевать за постоянным флиртом и намёками, а потом делать вид, будто это нормально для лучших подруг и напарников, вести себя таким образом. Это было совсем не нормально. И она была сыта по горло тем, что являлась мишенью для забав и игр Дэбби. И без всего этого было достаточно трудно делать вид, что она не влюблена в неё, отчаянно и безнадёжно, но при таком-то раскладе? Это было просто невозможно. — Спокойной ночи, Дэбби, — твёрдо сказала она, не оставляя возможности для дальнейшего разговора. Когда Лу обернулась, краем глаза она заметила, что Оушен выпрямилась, провожая её пристальным взглядом в их общую спальню. В первую ночь, когда вернулась Дэбби, она по глупости предложила ей спать в одной спальне с собой, желая, чтобы подруга была рядом, надеясь, что теперь всё будет по-другому, что у них будет шанс. Однако ничего не изменилось, и всё же Оушен каждый вечер спала в её кровати. Это раздражало. Небольшая часть её надеялась, что сегодня будет та самая ночь, когда Дэбби наконец воспользуется спальней, предназначенной для неё, и больше не появится в комнате Лу.

---

Свет уже погас, когда спустя час Дэбби проскользнула в спальню Лу. Миллер перевернулась на бок, закрыв глаза и притворяясь, что уже спит. Она не могла заснуть. Лу, затаив дыхание, слушала, как Дэбби на цыпочках прокралась по комнате, а затем села на край кровати. Она слышала, как Оушен скинула пушистые тапочки, которые однажды украла из какого-то роскошного отеля. Дэбби приподняла одеяло, затем проскользнула под него и легла поближе к Лу. Дэбби приподнялась, оперевшись на локоть, чтобы лучше рассмотреть лицо напарницы. Она наблюдала, пытаясь найти какие-то признаки того, что Лу не спит, и когда не смогла их обнаружить, придвинулась к ней невероятно близко. Она думала о прошедшем дне, о неделях, предшествовавших ему. О том, что Лу постоянно была рядом, как она и ожидала, надеялась. Её мысли вернулись в те холодные и одинокие пять лет, восемь месяцев и двенадцать дней. Лу всегда была как константа во всех её планах, надеждах и сожалениях. Всегда Лу. Естественно, Дэбби поняла это слишком поздно. Если бы она не была так упряма, так эгоистична, то, возможно, осознала бы это раньше и избежала бы неприятностей в виде Клода Беккера и тюрьмы. Но теперь, когда Оушен поняла, она не собиралась повторять свои глупые ошибки. Она была полна решимости в этот раз сделать всё правильно. И Дэбби знала, чёрт побери, прекрасно знала, что бесконечное поддразнивание Лу и поддержание видимости обычных отношений не принесут ничего хорошего ни одной из них. Но она волновалась. Боялась, что, возможно, после всего произошедшего Лу отвергнет её, пошлёт к чёрту и просто бросит. Дэбби прикоснулась едва ощутимым поцелуем к плечу Лу, почувствовав там обнажённую кожу, так как Миллер в качестве ночной рубашки надела майку. Её губы задержались там на секунду дольше, чем планировалось. Но Лу спала. Она никогда об этом не узнает. И после этого она не смогла сдержать себя, и самая большая тайна Дэбби сорвалась с её языка: — Ich liebe dich. Это был тихий шёпот в тёмную ночь. Шёпот, который, как она была уверена, никто не услышит. Чего Дэбби не заметила, так это того, что воздух застрял в горле Лу на короткое мгновение, прежде чем она вернулась к своему поддельному размеренному дыханию. Так вот, Лу не была дурочкой. Она знала, что некоторые аферы требуют умения соблазнять на иностранном языке, необходимом в данный момент времени. И вот за эти годы она то там, то здесь, нахваталась нескольких фраз. Миллер далеко не разговаривала бегло ни на одном из этих языков, и она не поняла даже половины того, что Дэбби говорила на немецком в течение всего дня. Но Лу знала эти три слова. На самом деле, она узнала бы их в любой ситуации. Я люблю тебя.