Всё началось с порнушки...

       Неделя Ируку не порадовала.        Слова Хатаке припоминали при каждой удобной возможности: в шутках, переговорах в курилке, прямо в комнате выдачи миссий - ничуть не смущаясь героя этих слов. Умино терпел.        Терпел и сатанел.        Его крайняя вежливость воспринималась джонинами как слабость. Только Эбицу, не понаслышке знающий друга, да Морино, помнящий, как опасно связываться с мстительным чунином, напрягались с каждым днем все сильнее.        Вежливый Ирука походил на взрывную печать с отстроченным запуском. Правда, к концу недели, не видя реакции на подначки, накал страстей начал спадать.        Еженедельный выпуск журнала выходил в субботу, так что в свой законный выходной Ирука зашел в тот же книжный под хенге, купил выпуск и, спокойно упрятав его на дно пакета с продуктами, направился домой.        Журнал он листал неспешно, лежа на полу животом на диванной подушке. И куда подевался, скажите на милость, вечно смущенный, правильный и занудный учитель академии? Остался за дверями небольшой двухкомнатной квартирки! А сейчас молодой чунин спокойно лежал и рассматривал страницы откровенно порнографического журнала.        Ну, или казавшегося таковым.        Ирука с удивлением отметил, что журнальчик самой эротики содержит немного.        В основном это были статьи с красочными картинками на тему отношений: как завязать знакомство, как подкатить к парню или к девушке, как провести досуг с любимым человеком. Были медицинские советы об интимной гигиене, обзоры романтических мест Конохи, рекомендации из серии "как сделать партнеру приятно" с колонкой объявлений от разного рода мастеров по ремонту. И – ну наконец-то – советы о том, какую позу попробовать для разнообразия и острых ощущений.        К изданию же шло приложение в виде плотненькой книжечки с рассказами и тремя купонами-вкладышами в конце. На этих талонах необходимо было вписать три понравившихся рассказа, а потом отнести их в книжный. Как было написано в примечаниях сборника, желающих оказалось на удивление много, поэтому формат конкурса решили слегка изменить.        Раз в неделю все самые интересные рассказы будут собираться в сборник, после чего по голосам читателей будут выбраны лучшие работы и, следовательно, авторы.        Сама редакция отобрала 30 самых поразивших их конкурсантов, а дальше каждую неделю будет происходить розыгрыш с талонами. Авторы, набравшие самое малое количество голосов, по прошествии недели будут вычеркиваться из списка.        Ирука неспешно начал читать сборничек и снова был поражен. Куда там порнография – редакторы, оказывается, неплохо едят свой хлеб. Чунин и сам не заметил, как стал с интересом вчитываться в короткие, но чрезвычайно пикантные истории.        Дочитав очередной рассказ о том, как главный герой «встретил» свою чудную даму сердца, Умино с искренним удивлением заметил свой собственный псевдоним и размашистую надпись, явно скопированную с его письма – «Чистый Четверг».        Парень на миг застыл, а потом еще раз, с каким-то отстраненным удовольствием перечитал рассказ.        Купоны отошли от задника легко и без малейшей задержки. Ирука вписал псевдоним и название рассказа номер 24 в первый купон. Единственного выбивающегося из череды гетеросексуальных повествований.        У всех трех купонов разный номинал: один дает три балла, второй - два и третий - один.        Второй и третий купоны он заполнил забавным рассказом про секс под кроватью и нежное первое свидание с довеском в виде потери девственности.        Миленько и лампово.        Голосование будет длится в течение недели и редакторы подсчитают количество баллов с купонов по факту перед новым выпуском.        Ирука уселся за новое чтиво, затем, подумав, решил закинуть сразу два письма. По срокам, на следующей неделе у него должна быть плановая миссия. Если его все-таки выберут в следующий тур, то хотя бы будет возможность не сойти с дистанции только из-за отсутствия работы. Имея на выбор несколько рассказов, если задание растянется, и Ирука будет вынужден задержатся, будет некоторый шанс, что их используют как запас от лица «Рука-доно».        Сенсей уркнул, принимаясь за новое послание. На этот раз почерк был более округлым и прямым.        «Летние дежурства».        Тэцу-кун страдал от жары. Изу-кун сидел рядом, точно так же страдая от аномальных температур. Он лежал на столе, изнывая на припекающем солнышке.        Субботняя смена летом самая запарная в штабе. Никого нет, клиентов мало. Шиноби из тех, кто сдает миссии – еще меньше. И спрашивается: какого черта делать в штабе в такой чудесный денек? Но приказ есть приказ.        Дежурства никто не отменял. Типа, миссия может появиться внезапно.        О-о, но страдать на жаре от осознания важности своей задачи было все так же хреново. Спертый душный воздух застыл, словно патока. Не помогали ни открытые окна, ни вентилятор, что они притащили с собой. Он только разгонял раскалённые облака воздуха, но никак не охлаждал.        Тэцу покосился на напарника. Тот потираниями об стол практически сдвинул бандану на загривок, открывая покрытый испариной лоб. Вот тебе и отступление от заведенной формы – хитай-ате должен быть на теле, пока ты на официально на работе.        Хорошо еще нет никого, кто бы засвидетельствовал вопиющее нарушение устава, но…        Изу-кун смотрит так зазывно из-под век, постоянно облизывает стремительно пересыхающие губы, от чего они блестят на солнце. Тэцу замирает, пристально всматриваясь в слабеющее мерцание слюны.        Он сглотнул, откинулся назад и оттянул воротник форменного жилета. Рука сама опустилась к паху, сжимая возбудившееся естество.        Изу сразу это заметил, и полуприкрытые сонные глаза мгновенно распахнулись. Он приподнялся, окидывая напарника взглядом, на мгновение задерживаясь на чужих поспешно облизываемых губах, и шало улыбнулся. Они с детства понимали друг друга без слов, словно попугайчики-неразлучники.        Изу-кун провел языком по губам и выразительно посмотрел товарищу в пах. Он съехал со стула на колени, пробираясь под стол партнера, и уложил ладони на бедра Тэцу.        Игриво прищуившись, он подтащил кресло с напарником к себе ближе, вдвигая его колени под столешницу, как внезапно дверь распахнулась, и в кабинет влетел джонин, Ген-сан, размахивающий мятой стопкой бумаги.        Тэцу-кун резко выпрямился, во все глаза глядя на внезапного посетителя, а тот потребовал немедленно его рассчитать и отметить. Сенбон воинственно торчал вверх, словно идентификатор настроения своего хозяина – Ген-сан упирался в стол и буквально нависал над Тэцу.        Чунин оттарабанил стандартную фразу приветствия пришедшему и взялся за бумаги, принимаясь вылавливать ошибки в отчете, в то время как руки на его бёдрах пришли в движение, ловко расстегивая пуговки на форменных штанах.        Тэцу дернулся, подскакивая на месте, когда прохладные, несмотря на температуру в офисе, пальцы обхватили его член у основания, а мягкие губы коснулись головки.        На возбужденный прыжок, дежурный промямлил что-то нечленораздельное, пытаясь изо всех сил сохранять лицо.        Тем временем мягкие тонкие губы разомкнулись, полностью погружая напряженный орган в свои жаркие тесные глубины.        Головка прошлась по неровному нёбу, потираясь о шершавый суховатый язык. Член у Тэцу большой, природа щедро наградила парня на зависть некоторым другим, так что движение продолжилось вплоть до того, пока кончик не стиснули узкие стенки горла.        Изу же обожал минет с заглотом, но еще больше он обожал пускать член напарника так глубоко, что перекрывало дыхание и распирало до слез. Чунин двигал головой медленно, втягивая щеки, стискивая орган еще плотнее в кольце губ и языка. Сочащийся влагой член прошелся по сухому языку, размазывая на корне проступившую смазку.        Парень сдвинул голову еще немного оставляя во рту только головку. Тщательно приласкал дырочку кончиком языка, ощущая, как обильно текущая смазка смачивает язык и, высунув его рядом с головкой, провел по кругу, смачивая пересохшие губы.        От этого медленного и вдумчивого движения Изу-куна Тэцу неловко чиркнул в отчете.        Его дыхание чуть сбилось, но он продолжил заниматься бумагами.        С того момента, как его член попал в узость чужого рта, сознание помутилось, и отметки в бумагах дежурный чунин делал скорее машинально, нежели обдумано. Непростительная невнимательность стоила ему пытливого взгляда и вопросительного кивка на снятую бандану.        -Вы же парами должны дежурить, - Ген-сан пристально уставился на тяжело дышащего чунина.        Тэцу промямлил что-то про жару, про друга, который отошел отлить, и тут же замолк, ощущая новый заглот. Он был еще туже, чем предыдущий - Изу-кун сглотнул, напрягая горло, и его конец зажало словно в раскаленных тисках.        Изу обнял бедра напарника, насаживаясь ниже, и мерно задвигал головой, то опускаясь на напряженный орган до упора, пока не касался густой поросли в паху, то снимаясь с него, останавливаясь лишь когда его губы натягивались вокруг головки.        В летней жаркой тишине было слышно громкое дыхание Тэцу, нетерпеливое постукивание пальцев по столу от Ген-сана, и оттого размеренное скольжение чужих губ по твердому, горячему стволу было еще слаще.        Рот Изу наполнялся слюной и предэякулятом, но, слыша над головой несколько заторможенный диалог, он не смел громко сглотнуть. Так что скопившаяся во рту влага начала стекать по члену вниз, в пах Тэцу, смачивая напряженно подтягивающиеся яички.        Вот ей-ей, не было бы здесь Ген-сана, парень с удовольствием бы раздвинул ноги напарника пошире и скользнул языком пониже.        И вдруг, когда Изу в очередной раз вжался губами в лобок, чувствуя, как под нижней губой подрагивает мошонка, мощная струя спермы ударила в глотку и провалилась прямо в желудок.        А Изу позволил себе расслабленно выпустить обмякающий член изо рта. И тогда раздался тихий чпок.        В раскаленной тишине это прозвучало оглушительно.        Дрожащей рукой Тэцу, дезориентированный от оргазма и пикантности ситуации, достал печать, бахнул ею по отчету и, растянув губы в судорожно-кривой ухмылке, поднял шалые, полные похоти глаза на джонина.        А тот, изучив пристальным взглядом лихорадочный блеск глаз, алый румянец и судорожно стиснутые кулаки, негромко хмыкнул. Взгляд Ген-сана скользнул ниже, упираясь в стол. Он прищурился и ухмыльнулся, да еще так невероятно противно, намекающе, будто даже не сомневался в том, что может увидеть, если сунется под стол.        Впрочем, сделать он ничего не смог. Тихий хлопок - и оба исчезают, оставляя вместо себя табличку, объявляющую получасовой перерыв на обед.        Джонину не остается ничего, кроме как покинуть штаб.        Котецу и Изумо хорошие друзья, с этим Ирука не мог поспорить, однако, ребята на диво живо включились в компашку шутников, и Умино счел это предательством его светлых и трепетных чувств.        Уж больно складно они подпевали Генме, подкидывая Ширануи новые версии подходящих идей о том что делает сенсей за закрытыми дверями своего дома.        Кстати, про Ширануи-сана, о, как Умино мог забыть об этом персонаже.        Испортить его нынешние отношения очень просто. Нужно всего лишь написать кое-что. А вымысел это или правда,..        Если спец-джонин серьезен, то ничего не будет, наоборот, здоровые фантазии улучшают отношения.        А если нет… Ирука вот честно абсолютно не завидиует, что у элитного сенсея есть отношения. Он просто беспокоится о славе, которая бежит впереди джонинов. А вернее, одного конкретного спец-джонина, который до этого крепостью моральных устоев не отличался. А Эбицу, всё-таки его хороший друг.        «Шальные мысли».        С учетом того, что личная жизнь имеется даже у штабных, Ген-сан тоскливо таращился по сторонам, мысленно прикидывая, в чьи надежные руки можно будет пристроиться сегодня.        Например, можно попробовать подкатить к одному мечнику. Говорят, ребята, играющие на мечах, имеют неплохие такие клинки и в штанах. Вспомнить хотя бы Намие-сана во время недавнего похода в баню.        Ген-сан мысленно облизнулся. Большой и толстый хрен – то, что заставляло мужчину пускать слюни от желания ощутить, как эта огромная штука распирает ему глотку изнутри. А будет еще лучше, если тот крупный, несомненно твердый, как металл его танто, член погрузится в его задницу, заполняя изнутри, распирая так, что Ген-сан только и сможет, что не двигаться некоторое время, будто посаженный на кол. Думается, при всех своих талантах, он не сумеет вскочить на этого парня «с разбегу».        Понадобится смазка, много-много смазки.        Даже просто думая об этом, Ген-сан содрогнулся всем телом, в паху стало немного неудобно, а в анусе зазудело от предвкушения. Мужчина перекинул сенбон из одного уголка рта в другой, облизнул пересохшие губы, чуть сбиваясь с шага.        Ген-сан покосился по сторонам, и его взгляд упал на Оками-сама, чья шевелюра густой копной выделялась на фоне дерева. С этим парнем тоже неплохо провести ненапряжный вечерок.        Он, как зверь, вцепляется сзади, впивается в загривок. И трахает, трахает до тех пор, пока у тебя не начинают разъезжаться ноги, пока задница не немеет, а под тобой не скапливается лужа спермы от многочисленных оргазмов. Потому что этот парень никогда не отпускает свою добычу, не выжав из неё все до капли.        Его острые когти раздирают бока и бедра, а челюсти смыкаются на плечах и шее, оставляя глубокие болезненные следы. Это дико, первобытно, но чего еще ждать от Оками? Но в этой дикой необузданности есть свой восторг и безумие чистой, незамутненной страсти. Оками всегда честно отдаётся процессу, и эта искренность подавляет, воодушевляет и пробуждает жажду и желание.        Видимо, та грань, когда острая боль смешивается с не менее острым наслаждением от волчьей случки, и является причиной, по которой у Оками никогда не закончится добыча, жаждущая оказаться под ним.        Мужчина ощутил сладкую дрожь от воспоминаний о их последней совместной миссии. Его ткнули лицом в пропахший дымом и кровью жилет, и на адреналине как следует выебали. До трясущихся ног и сладкой истомы во всем теле.        Шиноби порадовался, что натянул джоки*, и стихийно возникший стояк не заметен окружающим.        Но прежде, чем Ген-сан успел окликнуть товарища, тот дернул головой куда-то в сторону штаба и исчез в ворохе листьев.        Постояв пару секунд с протянутой рукой, Ген-сан вздохнул. Сунув конечности в карманы, направился по сонной деревне. И все-таки, кого склеить?        Каме, Кока, Хаяо, Ива, Тон, Ао-сан?        Ген-сан легкомысленно прошелся по бордюру и печально вздохнул.        Неужели всё, что ему осталось на сегодня, это воспоминания о приятно проведенных часах и игра в руку?        Впрочем, воспоминания действительно были стоящими.        Шиноби облизнулся, вспоминая недавнюю пьянку. Один чайный домик непрочь сдать комнаты своим слегка перебравшим клиентам, а уж сколько их там будет…        Ген-сан прикусил губу, вспоминая две пары рук, жадно шаривших по его телу, две пары губ, оставляющих на его светлой коже яркие цветущие засосы. Сильные и ловкие пальцы, мявшие его яйца и растягивавшие его дырку широко и влажно.        О-о, а то восхитительное чувство, когда его, распалённого и мокрого опрокинули на спину и твердый крупный член буквально вбился в него, вышибая довольный крик из груди. А затем жаркая влажная пара губ пропустила в себя его истекающий смазкой член.        Ген-сан остановился, качнулся с носка на пятку.        В парке почти никого не было, не считая редких прохожих. И мужчина, чьи ноги подрагивали от возбуждающих настроение воспоминаний, зашел за широкий кленовый ствол, приваливаясь к нему спиной.        Рука сама полезла в штаны, но не к паху, плотно сдавленному особым бельишком, а к заднице. Коснувшись края поддерживающей ленты, он опустил пальцы ниже, в расселину, и погладил себя. Анус все еще ощущался опухшим и расслабленным, вывернутые края подрагивали от возбуждения и прикосновений.        Ген-сан прикусил губу и облизнулся, чувствуя, как поддается жаре.        Но не той, что внешне сдавливала тело тяжелой духотой, а той, что прорывалась из глубин его блядской натуры.        Всего сутки назад его дырка была растянута так, как он никогда еще не пробовал.        Тогда один из его партнеров откинулся на спину, притягивая расслабленного после оргазма Ген-сана за шею к себе и высоко вскинул колени, раздвигая его ноги шире, а второй неожиданно прижался пахом к уже заполненному членом отверстию.        Опешивший мужчина тогда дернулся, схватился за чужие предплечья, пытался крутить задницей, но получил жесткий поцелуй, сильный шлепок по заднице и руки-тиски, сдавившие его поясницу, не позволяющие двинуться в сторону.        Сначала к торчащему в его заднице елдаку присоединились пальцы. Они потянули в стороны, растягивая, раскрывая до боли, в стороны и вверх. А потом, в него втиснулось кое-что побольше.        Случайный любовник надавил, буквально протискиваясь, вдавливаясь в подрагивающую после оргазма дырку, невозможно растягивая. До боли, до крика, рвущегося из груди. Ген-сан тогда не понял, что ощутил сильнее: боль от жесткого проникновения или судорогу удовольствия, скрутившую низ его живота и моментально поднявшую его член.        Мужчина закатил глаза и с силой надавил на анус. Мягкая, воспаленная похотью плоть разошлась легко, ласково принимая сухие пальцы своими влажным горячим нутром. Ген-сан тихо застонал. Он пропихнул их глубже, сгибая крюком, и потянул вверх. Пальцы другой руки он сунул себе в рот по костяшки, глубоко и сильно всасывая.        Тихий стон удовольствия перебил ленивый щебет одуревших от жары птах, одна из которых торчала аккурат над ним.        Ген-сан вспомнил, как та парочка поднялась на ноги, зажимая его между своими телами. И удерживая на весу, трахала одновременно, пробивая прямо по простате, растягивая до одурения, до полубессознательного. Так продолжалось вплоть до тех пор, пока он не смог больше кончать - из его члена просто текло непрерывной струйкой семя пополам со смазкой, пачкая живот, бедра и чужую водолазку.        Еще одно движение пальцев, и Ген-сан застывает с блаженной улыбкой, ощущая, как мокро в его джоках, как напряглась и расслабилась его дырка, раздразненная его же пальцами. Она пульсировала и желала большего. Того, что могло бы заполнить эту пустоту.        М-мм. А почему бы не найти тех двоих?.. Мужчина провел языком по губам и, мазнув еще раз взглядом по случайной птахе, исчез в дымке дзюцу перемещения, так и не заметив случайного свидетеля своей шалости.        Как и предсуказывал Ирука, его всё-таки направили на дипломатическую миссию. Очередной отчет у даймё вылился внебольшой скандал, связавший нескольких джонинов по рукам и ногам, и Ируку, как одного из немногих специалистов, знающих подковёрные интриги двора даёме Морино принудительно-добровольно отправил разбираться с проблемами. Дело угрожало затянутся, так что к сроку сдачи он бы не поспел.        Даже не зная, что вытворили его сотоварищи, чунин предчувствовал головную боль.        Покидая деревню Умино позволил себе на мгновение задуматься, сколько голосов он сможет набрать?