Я буду рядом

Флэшбэк.        Лекса сидела на кухне, уставившись в какие-то бумаги и покусывая кончик карандаша. Был уже вечер и Костия что-то делала у плиты. И от этого чего-то безумно как и всегда вкусно пахло.        Лекса бы уже давно обняла бы девушку со спины, сильнее прижимая к себе и восхваляя ее кулинарные таланты, пытаясь тихонько попробовать ее шедевр. Но сейчас, настолько сильно поглощенная работой, она была не в силах оторваться от дел, боясь, что придется все перечитывать заново, дабы не упустить что-то важное.        — Кос, детка, можешь принести мне бумаги, что лежат в спальне на тумбочке, пожалуйста? — не отрываясь от документов просит девушка.        Костия уходит с кухни и возвращается обратно с двумя листами, скрепленных между собой степлером. Она кладет бумаги на стол и садится напротив Вуд, которая наконец подняла на нее глаза и мягко улыбнулась.        — Не могу вспомнить с какого момента ты начала с таким фанатизмом подходить к работе, — посмеивается девушка, также мягко улыбаясь.        — Ой, да брось, — закатывает глаза Лекса.        Лицо Грейн становится более серьезным, и она бегает глазами от бумаг, что разбросаны по всему столу, к глазам Лексы.        — Нет, Лекса, я действительно переживаю за тебя. Как только твой бизнес занял первое место на пьедестале, ты сильно ушла в работу и контроль ситуации. Иногда, когда я слушаю твои отзывы о твоих конкурирующих фирмах, я начинаю напрягаться от твоих комментариев и идей. Ты изменилась… — с нескрываемой грустью и разочарованием отмечает девушка.        Лекса лишь отложила бумаги в сторону и потянулась за рукой Костии. Она взяла ее руку, поглаживая пальцем костяшки, словно стараясь успокоить девушку.        — Все хорошо, Кос. Я не собираюсь делать каких-то глупостей, просто стараюсь работать усерднее, чтобы не слететь с этой вершины. И всего лишь устраняю мешающих конкурентов. Я не перехожу черту и…        — Ты же понимаешь, что это незаконно. На рынке труда есть свободная конкуренция, а ты этому определенно противоречишь. И то, что ты скидываешь этих ребят, благодаря Рейвен — еще хуже. В первую очередь проблемы будут у нее, Лекс, — не дав Лексе договорить, продолжает взволнованно говорить Грейн, словно стараясь заставить Лексу задуматься над тем, что она сейчас делает.        — Ни у кого не будет проблем. Я повторюсь, что держу это все под контролем. И с Рей все будет хорошо, ты же ее знаешь, — улыбается Лекса, пытаясь хоть как-то успокоить свою девушку.        — Просто я не понимаю, Лекса… У тебя есть семья, друзья, даже власть есть. У тебя есть я, та, которая безумно тебя любят, но тебе словно мало этого, — опускает глаза девушка, стараясь не смотреть на Вуд, словно показывая как она разочарована.        — Я тоже безумно тебя люблю, Кос. Но в моей жизни так сложилось, что я не имела ничего: ни семьи, ни друзей, ни любви, ни денег. А сейчас я понимаю, что у меня есть все это, и я хочу обеспечить важных мне людей, которые помогли подняться. Понимаешь, я хочу, чтобы у них все было. Особенно, если сейчас у меня есть такая возможность, — мягко отвечает Лекса, притянув руку белокурой девушки и мягко целуя ее.        На лице Костии появляется легкая улыбка, и она смотрит на Лексу. Слегка привстав на своем месте, она тянется, чтобы поцеловать брюнетку. Костия дарит ей короткий и нежный поцелуй.        — Просто пообещай мне, что ты не забудешь кто ты и какая. Пообещай, что ты будешь ценить то, что у тебя есть и не натворишь никаких глупостей, о которых потом пожалеешь, — шепчет Костия, пред тем как поцеловать брюнетку снова.        Лекса мягко улыбается ей и проводит рукой по щеке Грейн со всей нежностью и любовью, которая только у нее есть.        — Обещаю, — шепчет Вуд, потянувшись вновь к Костии и в этот раз более чувственно целует ее. Конец флэшбэка.        Лекса сидела на диване в гостиной, крутя в руках одну из их совместных фотографий. На ней Костия искренне смеется, а Лекса, прижимая ее к себе, целует в щеку. И тут они такие счастливые, совершенно не подозревающие как однажды измениться их жизнь.        Она не сдержала обещание. Это был не первый раз, когда она не сдержала свое чертово обещание. Тогда она была уверена, что именно это было самым легкие из обещаний, которые она давала в своей жизни, но Лекса испортила все. Она забыла себя в этой работе, она растеряла почти всех своих друзей, свою семью. Ее любовь теперь лежит под землей, а за спиной цепочка из глупостей. И в какой момент все пошло не так? В какой момент все поломалось с таким треском?        Она сама не осознавала как внутри нее все сжалось, а сама она перестала дышать, глядя только на это фото и тихо поскуливая от боли. Слез не было. Она уже выплакала все, что касалось Костии.        В гостиную вошла Кларк и села на диван рядом с Лексой. Посмотрев на фотографию в руках Вуд, ее сердце болезненно сжалось. Она не могла сейчас что-то говорить, потому что прекрасно понимала, как сильно слова могут надавить на Лексу. Даже если они не имеют к теме Костии никакого отношения.        — Мы тогда гуляли в парке. Отмечали наш первый год в отношениях. Я купила нам мороженное, ей ее любимое фисташковое, а себе кремовое. Она была такая радостная этому простому жесту, что окончательно растопило мое сердце. Помню как в определенный момент она затащила меня на аттракционы, из-за чего я чуть ли ненавидела ее, держась за живот, готовая прочищать желудок, — болезненно усмехается Лекса, продолжая крутить в руках фотокарточку.        Кларк лишь внимательно слушала ее, не до конца уверенная, говорит девушка это ей или больше общается сама с собой. Но это сейчас и не было так важно, потому что ей было необходимо выговориться.        — Мы потом просто сидели на скамейке у пруда. Она рассказывала мне про свою семью, вспоминая какие-то забавные моменты из жизни. Она была такая счастливая. А я просто смотрела на нее и все еще не понимала за что мне такое счастье, — улыбается Лекса, всхлипывая, глядя вперед с красными, но сухими глазами.        Кларк лишь накрыла ее руку своей и сильнее сжала, чтобы Вуд понимала, что она не одна.        — Иногда мне кажется, что я никогда не смогу до конца это отпустить и продолжить жить дальше. Иногда мне кажется, что я просто стою на месте в то время как ты подталкиваешь меня к какому-то движению, — Лекса поворачивается лицом к Гриффин и немного крепче сжимает ее руку. — Спасибо тебе, Кларк. Я бы пропала, если бы ты не тянула меня из этого состояния. И… прости меня за все.        Блондинка мягко и нежно улыбается Лексе, притягивая ее к себе и нежно целуя в губы, после чего прижимая к себе, поглаживая спину в неком утешении.        — Ты не должна отпускать это до конца, Лекса. Я знаю сколько Костия значила для тебя. Она была той, кто смог заставить тебя просто быть собой. Таких людей невозможно просто так выкинуть из жизни, и это нормально, что для тебя до сих пор это больно, ведь прошло еще слишком мало времени, — воркует Кларк, желая успокоить и поддержать Лексу.        Другая девушка наверняка закатила бы истерику, ведь она должна быть первой и единственной. Той, о ком все мысли и все остальное. И абсолютно неважно что и кто был до и насколько это имело большое значение. Возможно, если бы Кларк не знала Костию и не была бы так безумно влюблена в Лексу, она бы устраивала такие же истерики. Но для нее все происходящее было не менее важно и болезненно.        — Я дала ей обещание, что я не потеряю себя, не забуду кто я на самом деле. Это было самое важное обещание для нее, которое я только могла дать, а для меня все это было так просто и очевидно. Мне казалось, что я абсолютно точно не могу потерять себя. Она словно чувствовала и старалась предостеречь меня. А теперь… Я потерялась, Кларк. Я не знаю кто я и что я. У меня просто тупое ощущение, что я просто должна выполнять определенные обязанности, а все остальное просто не имеет значения.        Кларк понимающе кивает и продолжает поглаживать спину Лексы. Она считает это совершенно нормальным, ведь теперь, со смертью Костии, ноги Лексы подкосились. Все то, что держало ее на плаву сейчас растоптано.        — Кларк, я должна тебе кое-что сказать… я долго старалась это сделать, но у меня все никак не получалось. Сначала ты уехала на два месяца, а потом нам было совсем не до этого, но то, что я скажу… мне кажется, это важно. Лекса отстраняется от Кларк и смотрит ей в глаза. Она чувствует страх, который окутал ее, потому что она не может знать как Гриффин отреагирует на ее слова. Поэтому она делает глубокий вдох, собираясь с мыслями и старается зайти издалека, чтобы от Гриффин не ускользнуло ничего важного.        — Когда Костию сбила машина, на видеокамерах, что стояли недалеко оттуда, было видно номер и марку машины. Полиция начала искать владельца автомобиля. Изначально им казалось это лишь несчастным случаем, но видеозаписи и информация, которую они смогли в итоге узнать, создали мнение, что, возможно это не так. Водитель был задержан, но очень долго не давал никакой конкретной информации о том, что вообще произошло. А в день, когда мы с Октавией пошли в бар, чтобы напиться… Утром полицейские звонил мне и сказал, что теперь они точно уверены, что смерть Кос — это не случайность. До последнего я не понимала, что вообще происходит и какое это отношение имеет к ее смерти, но когда полиция сказала, что водитель лишь исполнитель, а заказчиком являлся другой человек, они пытались вынудить информацию какие у Костии или у меня были недоброжелатели… Кларк, у меня почти полгорода недоброжелателей…        Кларк лишь округлила глаза под конец рассказа Лексы. Все это время Лекса знала, что Грейн убили и не говорила. Все это время Кларк винила себя, а на деле к ней это не имеет никакого отношения. Все это время где-то по Нью-Йорку ходил и до сих пор ходит ее убийца. Слезы просто градом полились из глаз. Это просто невыносимо.        — И ты все это время молчала, — кричит Кларк, отодвигаясь к другому концу дивана, словно ошпаренная, когда Вуд хотела взять ее за руку.        Лекса сейчас смотрела на нее с таким сожалением. Девушка, что все это время также как и она мучилась от этой ситуации, винила себя, возможно также не спала ночами, сейчас была просто разбита. И Лекса безусловно тоже была тому виной.        — Кларк, мне очень, очень жаль. У меня не было возможности сказать тебе раньше, я правда хотела. И я клянусь, что это не сойдет ему с рук, — быстро проговаривает Лекса, желая хоть как-то успокоит Кларк, которая лишь мотает головой из стороны в сторону.        — Тварь! Я ненавижу тебя! Как ты могла так со мной поступить?! — кричит Кларк в истерике, буквально вскакивая с дивана и со злобой глядя в зеленые глаза.        Лекса встает следом, боясь сделать хоть одно движение, чтобы не спугнуть Кларк и не позволить ей так легко уйти. Она чувствовала, как Гриффин буквально рассыпается на части, просто сломавшись от этой информации. Лекса не может смотреть на это спокойно, потому что совсем недавно она была почти в таком же подавленном состоянии. Она прекрасно знает, что сейчас чувствует Кларк, и это убивает ее. Она чувствует себя безумно виноватой и жалкой, потому что понимает, что она обязана была сказать это намного раньше.        — Кларк, мне очень жаль, — только и может повторить Лекса, совершенно не зная что еще она может сейчас сделать для того, чтобы блондинка почувствовала себя хоть немного лучше.        — Пошла ты, Лекса! Слышишь?! Ты просто сука, ты не могла так поступать со мной, — кричит Кларк, продолжая биться в истерике.        — Кларк… — Лекса протягивает руку к Гриффин, желая притянуть ее к себе и успокоить, но Кларк лишь срывается с места и убегает прочь из квартиры.        Единственное, что она крикнула перед тем, как убежать, так это:        — Я знать тебя не хочу.        И когда эта чертова дверь с грохотом закрывается, Лекса просто не может поверить, что это действительно произошло. Бывает информация, которую доставляют слишком поздно, и это имеет последствия. Сейчас тоже было поздно. Лекса просто в очередной раз все сломала, когда все только начало налаживаться. В принципе, ей стоило бы привыкнуть к этому, ведь она постоянно что-то портит.        Она опять осталась в этом доме одна. Со своими мыслями, слезами, что наконец нашли свой выход. Она осталась одна со всем тем, что у нее происходило внутри. И где-то глубоко таилась надежда на то, что блондинке просто нужно время, и она вернется, но Лекса понимала, что, возможно, только что она собственоручно сломала все то хорошее, что было в ее жизни. Она не знала как ей бороться с этим и что делать дальше, но она понимала, что никак нельзя останавливаться, иначе она просто захлебнется горем и всем дерьмом, что вновь окутало ее, будто не желая отпускать. С Кларк или же теперь без нее, она обязана завершить начатое и сдержать хоть одно обещание, что она сама себе дала: отомстить за Костию.