Я буду рядом

       Друзья изрядно напились, а значит, что утро Лексы началось с разноса всем таблеток и воды. Они были похожи на зомби, и это был единственный фактор, который помогал Вуд держать себя в руках, чтоб никого не убить.        В принципе, все это было достаточно привычным, потому Лекса могла грамотна контролировать свои эмоции. Единственное, что никак не давало Лексе покоя, так это вопрос, почему же люди напиваются так сильно, зная, что у них есть дела на завтра, но им будет слишком плохо на утро.        Она не могла их судить, так как тоже баловалась со спиртным, но все же Лекса как-то старалась знать меру. Ее большим плюсом было то, что она знала когда стоит остановиться.        — Боже, Лекса, этот алкоголь отвратителен! Я так хочу умереть, — скулил Линкольн, заставляя Лексу лишь широко улыбнуться.        — Вчера ты просто восторгался моими вкусами и предпочтениями в алкоголе. Ты хвалил выдержку, производителей и вкус, я тебя не понимаю, — посмеивается девушка, намывая посуду.        — Ты дьявол. Прекрасно знаешь о чем я, — шипит он, не в силах оторвать головы от подушки.        — Ты знал, что так будет. Будь мужиком и не ной, — закатила глаза Лекса.        Она поставила сковороду на плиту и включила газ под ней. Она собиралась приготовить яичницу тем ребятам, что уже успели проснуться. По крайней мере, по-видимому, они чувствовали себя не так уж и плохо, поэтому могли бы поесть без всяких задних мыслей.        Когда она разбила яйца, выливая содержимое на сковородку, она почувствовала как чьи-то руки ласково обняли ее сзади, целуя в шею. В нос ударил привычный и родной запах, который определенно мог принадлежать только одному человеку в этом доме.        — Доброе утро, красавица, — прошептала Кларк, оставляя еще один нежный поцелуй на шее Лексы.        — Доброе, солнышко.        Лекса немного поворачивает головы, чтобы соединить свои губы с губами Гриффин.        — О боже, снимите себе номер, — пробормотала Рейвен, выходя из гостиной и сонно потирая глаза.        Ухмылка уже не сходила с ее лица. Лекса бы соврала, если бы сказала, что ни капли не скучала по этому. Это же чертова Рейс, это было бы просто невозможно.        — Эй! Я в своем доме. А вот тебе бы стоило снять номер или быть потише. Одно из двух, — выдает Вуд, возвращаясь к приготовлению завтрака, даже не глядя на то как бедняжка Рей залилась красным цветом.        Октавия и Кайл еще спали. Они были самыми пьяными вчера вечером. Удивительно, что это не остановило Рейвен ночью. Как он вообще не заснул?        Ребята сидели за столом, поедая яичницу и потягивая кто кофе, кто чай. Они что-то активно обсуждали, смеясь и пытаясь иногда перекричать друг друга.        — Боже, моя голова и так раскалывается на части, так вы еще и орете как звери, — болезненно стонала Октавия, только что проснувшаяся. Она, казалось, даже шла на ощупь, не в силах открыть глаза.        Линкольн подбежал к ней со стаканом воды и таблеткой. Все еще не открывая глаза, Октавия выпила таблетку и припала к мощной груди парня, словно ей было тяжело стоять на ногах до сих пор. Она была в ужасном похмелье.        — Я пойду поищу что-нибудь для нее, — тихонько прошептала Лекса, заставляя Рейвен и Кларк слабо рассмеяться.        Спустя минут сорок ребята могли видеть результат работы: Октавия выглядела немного бодрее, она даже разговаривала и смеялась. Правда при виде еды ее все еще полоскало, потому она просто сидела на диване и пила холодную воду.        — Так значит вы собрались в Канаду? — спросила Рейвен, делая очередной небольшой глоток кофе из своей чашки.        — Мы едем туда, чтобы Кларк могла навестить родителей. Да и мне бы не помешало познакомиться с другой стороной ее жизни. Я мало чего знаю из ее жизни в Канаде. Есть мелкие подробности, которые меня интересуют.        Лекса сидела за столом, откинувшись на спинку стула и просто составляя ребятам компанию. Кларк пошла потихоньку собирать вещи, потому Лекса зависала тут.        — Тем более там я смогу узнать несколько моментов насчет Костии… Есть некоторые новости, — робко и неуверенно начала брюнетка, напрягаясь.        — Да. Мы видели. Это просто ад, не понимаю как до этого дошло, — вмешался Линкольн.        Лекса лишь задумчиво кивнула. Как до этого дошло ее мало волновало, а вот то, насколько это могло быть правдой… Она просто хотела, чтобы все это не осталось безнаказанным.        — Лекса, нет, ты бредешь! Послушай, это может быть чревато для тебя и Кларк. Ты уверена, что стоит рисковать своим счастьем только ради того, чтобы докопаться до правды? — взволнованно вмешалась Октавия, получая утвердительный кивок от Рейс.        — Вуд, мы прекрасно понимаем какое значение это для тебя имеет, но надо жить дальше. Полиция и без тебя может разобраться с этим. Кос для всех для нас была родным человеком. Мы любили ее не меньше, Лекса, но ты подвергаешь и себя и Кларк опасности. Оно не стоит того, — добавила Рейвен, обеспокоено глядя на свою подругу.        Лекса продолжала сидеть с непринужденным видом. Все это не имеет для нее никакого смысла. Костия была ее любовью, ее девушкой, человеком, который кардинально смог изменить ее. Она не может это оставить так как есть. Она не может жить с вырванным куском души.        — Знаете что… Я всегда боролась за нее. И я буду бороться. Я не собираюсь вмешиваться в это дело по самые яйца. Просто выясню правду, предоставлю полиции и все. Они тупоголовые и не расследуют этого нужным образом.        — Они не глупее тебя, — добавил Линкольн.        Все вокруг словно были против нее. Она боролась за правду, справедливость и правосудие, а ее словно били по рукам. Они говорят как много Костия значила для них, но они просто живут дальше. Лекса не может сделать больше двух шагов вперед. Она словно в вакууме, она просто не может. И ее семья, ее друзья, вместо того, чтобы помочь ей, поддержать ее, бьют по рукам и смеются. Лекса чувствовала боль. Словно ее предали. Она никогда не ожидала этого от них.        — Мне плевать, что вы считаете насчет этого. Костия не заслужила такой смерти. И вы знаете этого, — ядовито выплюнула Вуд, поднимаясь со своего места и удаляясь, чтобы помыть посуду.        — Лекса, дело не в том, что мы не поддерживаем тебя, мы переживаешь, что может что-то случится с тобой. Или что ты сломаешь отношения с Кларк, потому что продолжаешь жить и держаться за Кос. Она рядом с тобой и пытается помочь, но ты просто все сломаешь своим отталкиванием и ложью, — обеспокоено вмешалась Октавия, с сочувствием глядя на такую подавленную и сломленную Лексу.        Сейчас ребята точно понимали что происходит — она лишь старалась выглядеть, словно живет дальше и все это не так сильно ее волнует, но на деле ее шрамы все также болели и кровоточили. И это то, от чего сердца подруг Лексы сжались.        Вуд промолчала, словно игнорируя их. Она понимала, что скорее всего ребята правы. И само страшное было то, что сейчас это меньшее, что волновало Лексу.        К обеду ребята ехали по домам, а Лекса присоединилась к Кларк, собирая свои вещи. Они не могли взять особо много, так как решили ехать на мотоцикле, поэтому они могли уложить одежду максимум в две сумки. Пришлось во многом себя ограничить, но это явно не было какой-то большой проблемой.        Все время, что Лекса собирала вещи, она прокручивала диалог с друзьями на повторе. Может она действительно впустую тратить время, и потеря Кларк не стоит правосудия? Но девушке казалось, что Гриффин из тех людей, что в состоянии понять. Она видела, что Кларк многое прощала ей, потому что она явно любила ее. И стоит ли Вуд вот так глупо рисковать ее любовью и верой. Прощение берется из любви, н у всего есть свои пределы.        — Детка, ты в порядке? — спросила Кларк, подходя к Лексе, что сидела на полу и смотрела в одну точку с толстовкой в руке.        — Да-да. Я просто задумалась, — слабо улыбнулась брюнетка, взглянув на Кларк.        Вот она. Такая родная и близкая. Та самая, что на руках тащит ее со дна, несмотря на груду булыжников, привязанных к ее ноге. Она тонула вместе с ней. Лекса могла бы перерезать эти веревки, что сдерживают ее, дать им обеим свободу и хороший конец, но готова ли она опустить руки? Может ли она опустить руки перед человеком, который впервые заставил ее улыбаться, быть нежной, не бояться показать свою боль? Может ли она опустить руки перед человеком, который без борется за нее? Но ведь сейчас Кларк тоже борется. Только одна из них в настоящем, а другая в прошлом.        Я отпустила тебя как этот воздушный шарик. И ты будешь вынуждена отпустить. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лекса. Не закрывайся снова на эти замки. Не беги от своего счастья.        Слова Костии из ее снова звучали на повторе. Если это действительно было что-то вроде вещего сна (ну или как это называют), то она должна. Она должна отпустить.        — О чем ты думаешь? — немного с волнением спросила девушка, садясь рядом с Лексой.        — Думаю, нам стоит выехать завтра рано утром. Сейчас я устала, боюсь садиться за руль, — пожала плечами Вуд, слабо улыбаясь и убирая толстовку в рюкзак.        Кларк лишь кивнула, прекрасно понимала, что это не то, о чем думала Лекса. Это заставило девушку немного напрячься, но она верила Лексе. Чтобы там ни было, она безмолвно ей доверяла.        Когда все вещи были собраны, девушки приготовили себе одежду, которую они наденут завтра, чтобы не заморачиваться с этим с утра. Они легли спать, проведя почти весь день молча. Честно говоря, Гриффин начинала потихоньку переживать за Лексу, она никогда раньше не видела ее такой.        — Лекс… — протянула Кларк, лежа на груди брюнетки и играясь с ее волосами.        Вуд лишь сонно мяукнула в ответ, поглаживая предплечье блондинки.        — Что с тобой происходит? Я медленно начинаю волноваться. Ты почти не разговаривала со мной сегодня.        Лекса приоткрыла глаза и ласково посмотрела на девушку. Она не должна врать ей, но вмешивать ее в свои мысли она не хотела.        — Я просто очень волнуюсь насчет поездки… И я люблю тебя, Кларк, — нежно улыбнулась девушка.        Кларк приподнялась на локтях и посмотрела на Лексу, что смотрела ей в глаза. Она приблизилась и нежно поцеловала брюнетку, поглаживая большим пальцем ее скулы.        — Я тоже люблю тебя. Но тебе не стоит переживать, это ничего серьезного, — отвечает Кларк, снова ложась на грудь Лексы.        — Это серьезно. Это твое детство, часть твоей жизни. Для меня такие вещи являются очень серьезными, — снова сонно шепчет Лекса.        Кларк лишь улыбается, отмечая для себя очередную милую сторону Лексы, которую ей хотелось запомнить.        — Спокойной ночи, Лекса.        — Спокойной ночи.        Они обе достаточно быстро провалились в сон, окутанные любовью и теплом друг друга. Потому каждая ночь просто великолепна.        Будильник прозвенел в шесть. Лекса первая поплелась под ледяной душ, стараясь окончательно проснуться. она достаточно быстро вышла из ванной, одетая в узкие черные джинсы и толстовку на размер больше с вышивкой «Нью-Йорк». На столе уже стояли тосты и кружка крепкого зеленого чая. Вуд лишь благодарно кивнула и села за стол, когда Кларк ушла в душ. На ней тоже была какая-то кофта Лексы и темные легинсы. Лекса предупредила, что девушка может замерзнуть, но Гриффин усердно пропустила это мимо ушей.        Надев куртки они погрузили сумку в багажник, который Лекса установила вчера. На спине Кларк красовался рюкзак. Лекса дала девушке шлем и села на байк. Когда же руки Кларк крепко прижали ее к Вуд, мотоцикл сорвался с места.        Их дорога заняла в разы меньше времени, если бы они все же решили ехать на машине (пробок было очень много в середине дня). Непонятно что столько машин делало в обед на трассе, но девушек этот вопрос не сильно волновал, так как они были на месте уже к трем часа дня. Лекса достаточно долго смеялась, когда на одной из остановок, чтобы заправить мотоцикл, Лекса узнала, что Кларк жила в Гриффинтауне*. Ее смех был чуть ли не истерическим.        И вот сейчас Лекса припарковала мотоцикл возле дома, в котором жила Кларк. Она взяла сумку и подошла к Кларк.        — Ты уверена, что готова? — спросила Лекса, глядя на девушку, которая стояла с ключами в руке и топталась у порога.        На лице Гриффин появилась улыбка, и она посмотрела на Лексу, слегка кивая.        Вставив ключ в замок и повернув его, блондинка лишь добавила на выдохе:        — Стопроцентно.