Live in M-Style

Мину прищуривается и улыбается. На улице тепло и солнечно – солнышко заливает улицу белым ослепительным светом, горячим и беспощадным. Скамейка на крыше нагрелась от яркого солнца, а ветерок слабый и освежающий. Мину щурится, наблюдая игру света на собственных ресницах, и ему почему-то очень хорошо. Как-то комфортно и уютно, непонятно радостно и ярко, немного волнительно и чуть-чуть смешно – все в кучу, в запутанный клубок эмоций, растущий, словно снежный ком, стремительно катящийся с горки. Мину не может не поделиться радостью. Он бежит вниз, спускается по лестнице на третий этаж отеля, где в отдельных номерах расположились одногруппники. Энди садится рядом с Мину на скамейку, расслабленно подставляет лицо солнцу, глубоко вдыхает немного холодный воздух, и тихо произносит: - Хорошо-то как! Мину еле сдерживается от того, чтобы затискать милашку макнэ, потому что интонации Энди такие «мимими, что унянянян просто». Мину прогоняет бессвязно пищащие от умиления мысли, снова смотрит на солнышко и думает о том, что ведь ничего же особенного не происходит, но почему-то внутри все захлебывается от восторга. Хесон не понимает. Хесон долго смотрит на Мину, и тот неуверенно повторяет: «Солнышко». Хесон усмехается и что-то неразборчиво бормочет, и Мину не верит своим ушам, решая, что ослышался. - Это ты наше солнышко, идиотина, зачем мне на улицу-то выходить? Мину все равно вытаскивает Хесона на крышу, - ему приходится тянуть Хесона за рукав, и тот лениво плетется за ним по этажу до лифта, потом долго преодолевает лестничный пролет, - а на крыше Мину усаживает его на скамейку, садясь рядом, но Хесон не смотрит на солнце, он смотрит на Мину, и Мину чувствует себя польщенным, когда тот объясняет, что у него солнышко на волосах. Эрик не открывает, и Мину звонит ему на телефон. - Солнышко, - говорит Мину, когда Эрик поднимает трубку. - Видел, - бурчит Эрик. – И скамейки на крыше отеля, да? - Ты где? – обеспокоенно спрашивает Мину. - Еду к вам, меня вызывали в Компанию, - Эрик спокоен, и Мину начинает беспокоиться еще больше, но Эрик капризно произносит, - ты же сводишь меня на крышу, да? - Конечно, - обещает Мину. – Возвращайся скорее. Чонджин потрясенно оглядывается и шумно восторгается. Это и прекрасно, и удивительно, и потрясающе – Мину сам удивляется обширному словарному запасу Джини, а Джини не сидится – он подскакивает и подпрыгивает от радости, и Мину гордится, что нашел такое место, где младшего просто распирает от удовольствия. - Надо Энди показать! И Хесону, - кружась в каком-то совершенно диком танце, произносит Чонджин, и Мину не решается сообщать ему, что они уже все видели, и просто кивает младшему. Донван сонно улыбается, послушно бредет за Мину, повиснув у него на плече, садится на скамейку, и только тогда, наконец, просыпается. - Солнышко, - шепчет Донван, пропуская лучи сквозь пальцы. Мину придвигается поближе, чтобы соприкасаться плечами с другом, смотрит, щурясь, на свет, белый, ослепительный и беспощадный свет – солнышко играет на ресницах, и Мину отчего-то очень уютно и комфортно, немного грустно, чуть-чуть смешно и непонятно приятно. Донван быстро целует Мину в щеку, повторяет: - Солнышко, - и Мину трет ладонью кожу, потому что Донван с утра небритый и колючий, а еще какой-то непривычно серьезный. Мину щурится, солнце играет на ресницах, а в душе все растет какой-то путанный клубок эмоций, свежих, весенних, ярких и острых. Милейший скетч (автор - Juu): http://cs312929.vk.me/v312929213/2421/pOMC9Zlsoc8.jpg