Live in M-Style

Все началось, как всегда, из ничего. Мину стоял в душе под струей горячей воды, прислушиваясь к звону капель по пластиковой стенке. Ничего особенного - но именно с ничего у Мину обычно все и начиналось. "Тук - тугурук - тук", - звенела в голове на следующее утро так и не оформившаяся за ночь музыкальная мысль. Мину запил ее горячим кофе и обжегся. - Пшшшшшш, - возмущенно выдал Мину и благополучно обо всем забыл. А вспомнил на съемках Шинхва Шоу, причем в самый неподходящий момент. "Там-тарам-папааам", - назойливо завертелось в голове. Кварта вниз, квинта наверх и разрешение. - Мину-я? - Джини добросовестно ткнул старшего вбок, но тот ничего не заметил. Потому что аккомпанемент... А аккомпанемент - как звон падающих капель на раскаленный асфальт - тяжелых, грозовых капель. Неуклонимо шум нарастает и все должны знать - что-то будет. - Мы тут Шоу вообще-то снимаем, - шипит Джини. Мог бы и вслух сказать, все равно его вырежут. - Ты должен общаться уважительно с хеном, - серьезно поворачивается к нему Мину, потому что он не может сейчас думать о Шоу, когда ему нужно в студию, хотя там полетела программа, а новую прогу поставят только завтра... Джини широко раскрывает глаза, возмущенно надувает губы и отворачивается, хотя вообще не умеет обижаться, но бухтеть будет еще долго. Но должен понимать - все-таки на них вся страна смотрит. Ну, может, не вся, но все же. Фанаты выросли, у них появились семьи и дети, а детей плохому учить нельзя. Задумавшись о детях, Мину автоматически начинает улыбаться. Джини - тоже совсем еще ребенок, неудивительно, что Хесон тогда сказал, что ощущает себя многодетной матерью, единственное желание которой заключается в том, чтобы дети заткнулись и спали... А вечером Мину идет ужинать с Донваном, у которого вдруг есть окно в расписании, и тот смеется над ним, застывшим в мучительной позе мыслителя над тарелкой любимой лапши. - Да ну тебя, - без злости произносит Мину, кидая в Донвана салфетку, которая, конечно, по закону подлости, не долетает до цели. - Новый хит сочиняешь, - понимающе смеется Донван. Мину щурится, крепко сжимает зубы - Донван, конечно, очень понимающий, поэтому весь вечер троллит и подшучивает над Мину, которому кажется, что он забыл и потерял мелодию. Какой она была? "Дуби-дам-дам, тыгыдщщщщ". А это что-то новенькое - Мину обреченно трет глаза. Но почему? Они давно не пели что-нибудь в стиле латины. С тарелками, развязными саксофонами и... И вообще. Мину выбегает на улицу, ищет функцию диктофона в телефоне - нужно хоть что-то сейчас записать, а то профукается. А Донван не должен слышать, а то завтра вся Шинхва будет это петь, а песни еще нет, да и возможно не будет. Все-таки, сочинять - это как охотиться. На десять попыток одна удачная. - Дури-дури-дам-пам, - поет Мину в микрофон, оглядываясь, чтобы Донвана не было поблизости. Легкий ветер перебирает листву деревьев, и Мину думает о гитаре, о чистом, лишенном электроники звуке, о мягком легато струнных. - Тарааааам~ - Мне нравится! - восхищенно вопит динамик, и Мину проклинает свою глупость и эти дурацкие сенсорные экраны, потому что если это запоет Хесон, то знать будет не только Шинхва, а весь стафф - все стилисты, менеджеры, имиджмейкеры, парикмахеры, водители и так далее. - Ты этого не слышал, - угрожающе говорит Мину, надеясь, что Хесон окажется хоть немного сознательным. - Конечно, не слышал, - раздается в динамике голосом Эрика. - И я не слышал. Энди, судя по всему, тоже уже не слышал. Бесполезная надежда - заставить Хесона замолчать, потому что сам Хесон и есть песня. На заднем плане разговора Мину слышит, как Хесон поет и как что-то бурчит все еще немного обиженный Чонджин. Мину злится, топает ногами, оглядывается на Донвана, скучающего за столиком в обществе телефона, ловит себя на глупой улыбке и говорит: - Я постараюсь. Эрик смеется - Мину приятно слышать этот немного хриплый и искренний смех, - и серьезно говорит: - Я знаю. иллюстация от Juu^^ http://s002.radikal.ru/i197/1306/c9/36b8e0cf4ffb.jpg