Темный город

      Появление магической твари серьезно подорвало праздничное настроение всех присутствующих, а новости, озвученные старым Принцем, добили его окончательно. Многие дамы поспешили покинуть встречу, даже неуемная Коралл, встревоженно хлопая длинными ресницами, расцеловала Роксану, и умчалась под ручку с еще одной вампиршей. Роксана изо всех сил пыталась оживить вечер, но даже ее кипучей энергии для этого было недостаточно.       В какой-то момент она оказалась рядом со Стейси, пытающейся как-то утешить Агату.       — Ну как вы тут, девочки? — хозяйка вечера присела рядом с ними на козетку. Она улыбалась, но улыбка была довольно натянутой.       — Агатка, малышка моя… ну не расстраивайся ты так, — она притянула к себе расстроенную художницу, обвила ее руками, будто пряча ребенка на груди. — Стейси, как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — кивнула юная вампирша. Она оглядела зал. — Красивый вечер…       — Был… — раздосадованно махнула пухлой рукой Роксана. Потом хихикнула: — Вацлав, старый демон… Любое веселье может уничтожить в секунду. Все никак не отвыкнет от древних привычек сидеть как мышь под полом… Хотя, надо признать, его усилиями Город стал очень спокойным местом для Семьи… А теперь все может измениться… Что там натворила Аэлина? — внезапно резко спросила она, в упор глядя на Стейси.       Девушка вздрогнула от неожиданности, и пожала плечами.       — На нее напал Охотник, и она его убила…       Роксана опять расслабилась, и покачала головой, продолжая баюкать Агату.       — Аэлина всегда была сорвиголовой… — сказала она задумчиво. — Надеюсь, этот опрометчивый поступок не принесет нам, и в особенности ей, больших неприятностей… Вацлав недоволен, а его недовольство опасно недооценивать.       Она поцеловала Агату, погладила ее по голове, ласково улыбнулась Стейси, и торопливо убежала по своим делам.       Девушке не хотелось оставлять художницу одну, но она вроде бы почти утешилась… а ей нужна была Аэлина. Поэтому она предложила Агате вместе поискать Аэлину. Успокоившаяся художница успела согласиться, но Аэлина нашла их сама. Она будто выросла из пола рядом с ними, заставив обеих вздрогнуть. Высокая вампирша выглядела расстроенной. С тяжелым вздохом она рухнула на заскрипевшую козетку, вытянув свои невероятно длинные ноги, и ничуть не беспокоясь о том, что платье открыло их почти до самых бедер.       — Малышка, думаю нам тоже надо идти… — Аэлина погладила девушку по волосам, и взглянула на художницу. — Агата, может, пойдешь с нами? Мы тебя проводим…       Агата обрадованно прижала руки к груди.       — Если вам не трудно будет… А то страшновато возвращаться одной.       Аэлина мягко приобняла худенькую бледную художницу, после чего быстро поднялась. Они сердечно попрощались с Роксаной, та не скрывала огорчения от их ухода, и долго тискала Аэлину своими пухлыми ручками.       — Айя, дорогая моя, — басовито вздыхала глава клана. — Будь осторожнее, я тебя умоляю…       Аэлина гладила ее по плечам, улыбалась, обещала носа не высовывать из дома, и наконец их отпустили. Массивные двери особняка закрылись за ними, и три вампирши спустились про мраморной лестнице, звонко цокая острыми стальными каблуками. Стейси уже выяснила, что Агата живет не очень далеко от них, но придется сделать крюк. Она уже приготовилась к пешей прогулке, но оказалось, что автомобиль, на котором они приехали, на месте, и ждет их. Аэлина, шлепая по попкам сразу обеих девушек, затолкала их в салон, и уселась сама. Машина тронулась, водитель видимо знал, куда нужно везти каждую пассажирку.       — Виктория, кстати, просила попрощаться за нее, — вспомнила юная вампирша.       — Ну да, — улыбнулась Аэлина. — Ей лучше бы не попадаться Вацлаву на глаза.       — Они враги?       — Нет, — засмеялась высокая вампирша. — Просто она раздражает Вацлава. Это мало кому удается, но Виктория умеет это делать, как никто другой.       Стейси с некоторым сомнением взглянула на Агату, свернувшуюся клубочком в углу салона, и негромко сказала:       — Роксана подходила, спрашивала, что ты натворила… Похоже, ее это не на шутку волнует.       — А ты что? — Аэлина с легкой ухмылкой взглянула на свою подругу из-под длинных ресниц.       — А что я — сказала, что ты Охотника убила…       Агата вздрогнула в своем уголке, совсем как совенок вытаращив красивые карие глаза.       — Охотника?! Аэлина, ты… Настоящего Охотника?!       — Я, — не без некоторой гордости улыбнулась высокая вампирша. — Настоящего. Агатка, ты такая впечатлительная… Кстати, скажи-ка мне, ты все-таки научилась охотиться?       Агата заметно, даже в полумраке салона, покраснела, и застенчиво опустила глаза.       — Нет… На станции переливания крови достаю себе. Мне много не надо же…       Аэлина сочувственно покачала головой.       — Малышка… Тебя же уже почти тридцать лет назад Обратили. И ты все никак?       — Да не могу я… — чуть слышно прошептала художница, пряча глаза. — Не могу…       Стейси, подсев к ней поближе, обняла ее за плечи, и Агата с благодарностью сжала ее ладонь холодными тоненькими пальчиками.       Художница жила в нескольких минутах езды от особняка Аэлины, но уже за пределами богатого квартала, в мастерской на чердаке неприглядного серого здания. Когда машина остановилась, она попрощалась с Аэлиной, и робко помахала рукой Стейси.       — Заходи в гости… если захочешь, — тихо сказала она на прощание. — Я почти всегда у себя.       — Обязательно зайду! — с чувством пообещала девушка. — Мне очень хочется увидеть другие твои работы, и как ты вообще… рисуешь.       Агата бледно улыбнулась, и нырнула в темный провал подъезда.       — Хорошая она такая… — задумчиво сказала юная вампирша.       — Она замечательная, — отозвалась Аэлина. — Правда для нее жизнь вампира скорее мучение, чем радость… А как тебе вообще… клан в целом?       Стейси немного неуверенно улыбнулась.       — Не знаю толком. Я ведь мало с кем успела пообщаться. Только вот с Агатой, Коралл, ну и с Роксаной немножко. Но они чудесные! Особенно Агата! Коралл живчик такой, даже удивительно, никогда бы не подумала, что она вампир. А вот Роксана… не знаю, какая-то она… Кажется, что она не совсем искренна…       Черноволосая вампирша с усмешкой махнула рукой.       — Роксана… Она пытается усидеть на всех стульях сразу. Амбициозная мадам, что тут скажешь. Ты права, искренность к ее достоинствам не относится, но она хорошая подруга на самом деле. Мечтает занять место Вацлава, но ей нечего ему противопоставить, кроме закулисных интриг.       — А он об этом знает? — полюбопытствовала Стейси, вспомнив, что говорил о Вацлаве карлик Фицко.       — Конечно, — хмыкнула Аэлина. — Каким бы тебе не казался старый Принц, у него присутствует чувство юмора. Хотя… остальным от него обычно смешно не бывает.       — Она сказала, что Вацлав недоволен, — после секундного колебания добавила Стейси.       Высокая вампирша долго молчала.       — Это так, — наконец ответила она сумрачно. — Я действительно перегнула палку с этим Охотником… Старый Принц немало приложил усилий, чтобы обезопасить Родичей Города от внимания Охотников. И у него отлично получилось, Город был сравнительно безопасной обителью для нас… И если это все пойдет прахом из-за меня, тогда он…       Аэлина сглотнула, и с трудом подавила тяжелый вздох.       — Что «тогда он»? — прошептала Стейси, во все глаза глядя на подругу.       — Да ничего, — отмахнулась та, глядя в тонированное окно автомобиля. — Думаю, все обойдется.       Они вышли из машины перед воротами особняка Аэлины, и черный автомобиль тут же отъехал, как только захлопнулась дверь. Стейси так и не удалось разглядеть водителя, хотя она и сама не могла понять, зачем это ей нужно. Ей было тревожно — девушка не могла избавиться от ощущения беды, нависшей над ней и ее новой подругой.       — Рассвет уже близко… — Аэлина мягко обняла ее за плечи, ведя по дорожке через сад до особняка. Они не заметили массивную стремительную тень, бесшумно скользнувшую среди деревьев.

***

      Пробуждение было ужасным. Лёгкие юной вампирши резко и со всхлипывающим стоном втянули воздух, будто она вынырнула из глубины темной, тяжелой воды. Тело болезненно выгнуло дугой. Сухожилия заскрипели, как туго натянутые канаты. Стейси скатилась с мягкой кровати, но толстый мягкий ковер смягчил ее падение. Девушка сморщилась, и потрясла головой. Перед глазами плыло. Она с трудом поднялась на дрожащих ногах, дотянулась до шнура звонка, и тут же дверь распахнулась — на пороге возник Фицко, со своим обычным дурашливым поклоном. Стейси успела только прошептать что-то невнятное, как он исчез чтобы через несколько секунд вернуться с большим бокалом. Стейси с жадным рычанием вырвала из рук карлика бокал, вцепилась в него, и осушила его несколькими большими глотками.       Боль в голове несколько утихла, но на смену ей пришел страх. «Боже, что это…» — с внезапным ужасом подумала девушка, пораженная дикой яростью своего голодного припадка. Внутри все болело, тяжело жгло в животе, и не было ни малейшего намека на нечеловеческую силу и обжигающую страсть древней крови, текущей теперь в ее венах, как это было накануне. Она чувствовала, что умирает. Страшно тряслись руки.       — Вам бы лучше прилечь, моя леди… — шепотом посоветовал карлик.       С внезапным бешенством Стейси взревела, и с места прыгнула на Фицко, целясь ему в глаза ногтями скрюченных пальцев. Карлик был быстрее ее, увернулся, и с неожиданной для своих размеров силой схватил ее за обе руки. Девушка со звериным ревом вырывалась из его хватки, безумно вращая глазами и скаля зубы, но Фицко не отпускал, пока рев не перешел в тихий плач.       Стейси обмякла на ковре у кровати, свернувшись калачиком, как побитый котенок.       — Что со мной? — всхлипывала она, растирая по лицу слезы. Случайно взглянув на свою руку, она вскрикнула — это была кровь. Испуганная вампирша быстро провела по лицу второй рукой. Кровь текла из ее глаз. Глядя на свои окровавленные руки, она протяжно завыла.       — Спокойно, спокойно, моя леди! — карлик тряс ее за плечи. — Ничего страшного, не пугайтесь! Это нормально для новообращенных. У кого-то так происходит сразу, у кого-то как у вас — на другой день, или даже через пару дней. Главное не паникуйте, это самое важное! Паника сейчас смертельно опасна для вас. Ложитесь, ложитесь.       Судорожно всхлипывающая Стейси послушно растянулась прямо на ковре.       — Аэлина… Где Аэлина? — прошептала она, стараясь успокоить дыхание.       — Ее нет сейчас, она ушла. Не сказала куда, — карлик деликатно обтирал ее лицо губкой, смоченной в теплой воде. Девушка опять не успела углядеть, когда он это все организовал. Может сразу, как только увидел ее в таком состоянии и умчался за кровью для нее?       Короткие, но удивительно сильные руки карлика подняли ее, и уложили на кровать, и Стейси тут же потеряла сознание.

***

      Аэлина крадучись пробиралась по узкому проходу между ржавых станков. Ей приходилось быть осторожной — пол в старом цеху заброшенного завода покрывали листы железа, под ее высокими стальными каблуками они грохотали бы пушечной канонадой. Вампирша ловко шла на цыпочках, настороженно оглядываясь. Враг был рядом. По ее белой коже пробегал холодок, враждебное присутствие ощущалось буквально спинным мозгом. Опять это место… Аэлина почувствовала, как у нее от внезапного спазма затряслись губы.       С тех пор прошло уже около ста лет, а она помнила все, до мельчайших деталей, хотя эти воспоминания уже давно не заставляли ее просыпаться с криком.       Это произошло практически здесь, совсем рядом, там, где сейчас находится пустынный двор полуразрушенного завода. Аэлина на секунду зажмурилась, вспоминая… Ее Сир, единственная ее настоящая подруга, заменившая Аэлине мать, стоит, сжимая в руке изящную рапиру с затейливым эфесом. Ее тело напряжено, а глаза… Вампирша закусила до боли губу. «Катарина…» — прошептала она такое родное даже спустя столетие имя… Тонкое длинное лезвие рапиры заметно дрожит, поблескивая серебром, рука, судорожно сжимающая эфес, дрожит тоже.       Потому что напротив Катарины стоит Смерть.       Острый каблук ботфорта высокой вампирши внезапно глухо стукнул по хрустнувшему под ним обломку доски. Аэлина замерла. Звук был негромкий, но ей показалось, что в тишине заброшенного цеха что-то двинулось, среагировав на звук. Вампирша не шевелилась, напрягая все свои нечеловеческие чувства, стараясь уловить хотя бы еле заметный шорох движения. Но тишина была абсолютной…       Аэлина порывалась встать рядом с Сиром, хотя ее саму колотило от ужаса. Но Катарина отшвырнула ее назад. «Уходи… уходи…» — ее дрожащие губы безостановочно повторяли это слово. Но Аэлина не могла, несмотря на трясущий ее ужас. И тогда Катарина атаковала, первая, с криком, в котором было больше страха, чем вызова. Она не была бойцом… Стоящая напротив Смерть издевательски легко ушла от нечеловечески быстрой атаки вампирши. Аэлине тогда показалось, что чудовищную пасть с белоснежными клыками длинной в ладонь, перекосила насмешливая ухмылка. Но это была только игра ее потрясенного воображения. Оборотень не улыбался. Играючи обойдя опасный серебряный клинок, вервольф стремительно напал сам.       Аэлина вновь зажмурилась. Почувствовала, как из прокушенной острыми зубами губы потекла холодная кровь. В темноте заброшенного завода было абсолютно тихо. Вамприша еле слышно всхлипнула, и потерла глаза, пытаясь отогнать мучительные воспоминания.       И тогда тени в проходе между большими котлами ожили.       Высокая вампирша пружиной распрямилась и побежала. Острые стальные каблуки звонко грохотали по покрытым ржавчиной железным плитам, но это было уже не важно. Тому, кто бесшумно мчался за ней следом, не нужен был звук, чтобы почуять вампиршу. Она неслась со скоростью молнии, обычный человек, наблюдая за происходящим увидел бы лишь смазанный силуэт, росчерк в темноте, но преследующий ее человеком не был. Внезапно Аэлина затормозила, высекая высоченными стальными каблуками искры из железных плит пола. Тупик. Она быстро развернулась. Громадная черная тень приближалась не торопясь, уверенная, что жертве деваться некуда. Высокая вампирша резко выдохнула и сжала зубы, пытаясь унять дрожь страха. Перед глазами снова, как кадры кинохроники, мелькнуло ужасное воспоминание…       Мощные челюсти, перемалывающие белое тело… Такое родное и любимое… Тонкая рука, вытянутая в ее сторону… Глаза Катарины, полные предсмертного ужаса… И страшный, булькающий от толчками выливающейся изо рта крови, крик: «Уходи!». Молодой оборотень, разрывая вампиршу, не обращал внимания на высокую фигуру второй, стоявшей совершенно неподвижно. Это его и подвело. Когда тонкая рука, откушенная у самого плеча, упала из пасти оборотня, Аэлина, не соображая даже, что делает, наклонилась, подняла серебряную шпагу, и вогнала ее в тело вервольфа…       Само время будто издевалось над вампиршей, заставляя ее перед лицом смерти переживать заново события тех давних лет. Аэлина снова стиснула зубы, вздохнула, и атаковала надвигающуюся громадную тень. Удары ногами — ее коронный прием — нечеловечески быстрые, со свистом рассекали воздух. Она не могла промахнуться, безо всякого сомнения должна была попасть покрытыми серебром кинжально-острыми каблуками по громадной туше монстра. Но этого не случилось. Оборотень с такой легкостью уходил от молниеносных ударов, что вампирша задрожала уже не от страха, а от ярости. Луна равнодушно освещала сквозь прорехи крыши их обоих, и в ее призрачном свете то вспыхивало серебром острие высоченного каблучка вампирши, то мутным отблеском светились глаза вервольфа, полные дикой невыразимой тоски.       Аэлина атаковала не переставая, двигаясь со всей доступной ей сверхчеловеческой скоростью. Вервольф лениво уклонялся. Наконец, в промежутке между ударами, в какую то сотую долю секунды, он рванул на вампиршу. Чтобы уйти от такой невероятно быстрой атаки массивного чудовища, даже сверхъестественной реакции вампирши было недостаточно.       И окружающий мир для нее погрузился во мрак.

***

      Фонарь прыгал в трясущихся руках Стейси, выхватывая из затхлой темноты то грубые стены, сложенные из крупных и не особо ровных кирпичей, то низкий потолок, то спину широко шагающего впереди Вацлава. Старому вампиру свет был не нужен, а вот ей даже со светом было страшно. В нишах древних катакомб, по которым они шли, лежали кости, тысячи, может быть даже десятки тысяч костей. Человеческих. Берцовые кости лежали как поленницы дров, груды черепов, уложенных друг на друга, казалось, провожали ее взглядом пустых глазниц. Девушка судорожно вздохнула, и попыталась оказаться еще ближе к Вацлаву, хотя и так практически наступала ему на пятки.       По спине бегали мурашки, и Стейси отгоняла от себя ощущение, что на нее кто-то смотрит. Сзади, пристально, не отводя глаз. Хотя, не факт, что там были, собственно, глаза.       В такой обстановке даже жуткий Вацлав казался чуть ли не родным. Юная вампирша старалась смотреть только на спину в старой черной рясе, и не глядеть по сторонам. Но луч света от фонаря все же выхватывал из тьмы бесконечные ряды узких ниш в стене, в которых лежали вытянувшиеся иссушенные тела в истлевших рясах, сменившие собой груды костей. Густые тени затеяли свою обычную игру со светом фонаря, и девушке казалось, что некоторые из мертвецов чуть шевелятся — вздымаются и опадают грудные клетки, последний раз вдохнувшие воздух столетия назад, приоткрываются костяные челюсти с остатками зубов, будто пытаясь сказать что-то не досказанное при жизни. Некоторые мумифицированные тела стояли вертикально, грубо притянутые веревками к вбитым в стену крюкам, и Стейси могла поклясться, что черепа с ошметками засохшей плоти поворачиваются к ней…       — Прекрати, — прогудел низкий голос древнего вампира. — Они могут услышать.       Девушка испуганно пискнула, и еще крепче стиснула фонарь вспотевшими ладошками. Ее могут услышать? Кто? Она не решилась переспрашивать. Ее и так было прекрасно слышно, острые стальные каблучки ее туфель отбивали звонкий, хотя и не очень уверенный ритм по каменному полу, который эхом раскатывался по узким коридорам катакомб. Стейси еще раз выругала себя за то, что не взяла другую обувь, потише.       — Они слышат не звуки. Страх, — вдруг ответил на ее мысли Вацлав.       От неожиданности Стейси оступилась. Древний вампир может читать ее мысли?.. Но вроде Аэлина говорила, что это невозможно… Или Вацлав и это может?..       Старый Принц молчал.       Внезапно ее острый каблучок провалился в какую-то трещину, и девушка испуганно закричала, но тут же оборвала крик. «Ничего страшного не случилось, просто каблук провалился в щель, никто меня не схватил…» — мысленно успокаивала она себя, чувствуя как трясутся ноги и между грудей, щекоча кожу, течет капелька пота. Торопливо освободив высокую шпильку туфли, она поспешила нагнать Вацлава, который даже не думал замедлять шага.       Ее мысли снова вернулись к Аэлине. Где же она?.. Стейси увидела ее в своем странном сне, после того, как потеряла сознание. Очень смутно. «Помоги…» — голос высокой вампирши звучал непривычно тихо, глухо, но девушка сразу поняла, что ее подруге грозит смертельная опасность. На какую-то долю секунды картина чуть прояснилась, она увидела гибкую, сильную фигуру Аэлины, замершую в напряженной позе. Напротив высокой вампирши клубилась тьма, от которой разило смертью. Стейси изо всех сил старалась мысленно пробить темную завесу, разглядеть, что она скрывает. Но тщетно. Кажется, от чувства беспомощности она даже заплакала во сне. И тогда Аэлина снова посмотрела на нее: «Нет… не слушай… не вздумай приходить за мной…» — тихо, будто прощаясь.       Стейси скатилась с кровати, судорожно всхлипывая. Быстро провела рукой по щекам. Обычные слезы, без крови. Поспешно одевшись и накинув туфли, она слетела по лестнице, грохоча по ней острыми стальными каблучками.       — Фицко! — заверещала она на весь особняк.       Карлик, как всегда, молниеносно откуда-то появился, и застыл перед юной вампиршей.       — Слушаю, моя леди?       — Ты наверняка знаешь, где в городе… — Стейси сбивчиво описывала место, смутно увиденное ею во сне. Карлик задумчиво хмурился, переспрашивал, наконец проскрипел:       — Похоже это развалины старого завода на окраине Города. Думаю, не ошибусь, моя леди. С этим местом у моей госпожи связаны очень неприятные воспоминания…       Стейси, не дослушав, вылетела в дверь.

***

      Вацлав подошел к каменной стене, и приложил костлявые ладони с паучьими пальцами к крупным неровным кирпичам. Девушка, удивленно моргая, смотрела, как изъеденные временем камни расплываются черным туманом, открывая проход в обширное помещение, с чем-то напоминающим алтарь посередине. Они вошли. Под острыми стальными каблучками Стейси тихо захрустели прогнившие старинные доски. Юная вампирша слабо улыбнулась, и постаралась идти на носочках.       Древний вампир подошел к алтарю, и прогудел что-то на непонятном языке. Слова звучали очень странно, и от их звука у Стейси снова забегали мурашки по коже. Свечи на алтаре вспыхнули черным пламенем, и внезапный ветер принес самое ужасающее зловоние, которое юная вампирша только могла себе представить. Это была вонь тысяч разлагающихся трупов, как будто все те, кто лежал в катакомбах позади них, начали гнить снова. Девушка закашлялась, пытаясь зажать ладонями нос и рот, ее затрясло от сухих рвотных позывов, и она на нетвердых ногах, вонзаясь острыми каблуками в трухлявые доски, попыталась добраться до выхода из помещения. К счастью, неведомый ветер стих так же быстро, как и возник, и мерзкое зловоние исчезло вместе с ним. Стейси протерла слезящиеся глаза, судорожно втянула воздух, и принялась наблюдать за старым Принцем.       Он все так же стоял перед алтарем, хрипло произнося жутко звучащие слова на незнакомом языке. Девушка отошла чуть в сторонку, и вдруг заметила, что за алтарем стоит что-то вроде длинного помоста, до самой стены. На помосте разгоралось неприятное зеленоватое свечение. Вампирша вздрогнула и на всякий случай постаралась встать поближе к Вацлаву.       Свечение становилось все ярче, и в нем появилось нечто похожее на человеческие фигуры. Вацлав говорил все громче, и его голос, как колокол, теперь раскатисто гудел на все помещение.       Стейси опасливо выглядывала из-за его спины. Да, это были три человеческие фигуры. Три молодые женщины. Юную вампиршу поразила невероятная, совершенная красота всех троих. Но лица их были абсолютно неподвижны, как у статуй, даже длинные ресницы ни разу не вздрогнули. У двоих волосы были черные, как ночь, без блеска, больше напоминая густую темноту, ниспадающую до пояса, а у третьей — белые волосы, похожие на холодный молочный туман, доходили до пят. Все три были в белых свободных платьях странного покроя, с длинными, до помоста, подолами, скрывающими их ноги.       Вампирша с любопытством оглядывала троицу, перестав пугливо прятаться за Принцем. Три прекрасных женщины не выглядели опасными — лишь удивляли своей неподвижностью. И не успела она об этом подумать, как троица двинулась по помосту к алтарю. Стейси ощутила, как у нее от ужаса застучали зубы. Под белыми, странного покроя платьями не было живых тел. Девушка видела, как ткань при движении жутко струилась по костям человеческих скелетов. Вновь налетевший порыв призрачного ветра вдавил белую ткань туда, где должен был быть живот блондинки, со страшной четкостью обозначив кости таза и ребер. Подол платья брюнетки ясно демонстрировал двигающиеся под ним берцовые кости. Вампирша зажмурилась, пытаясь справиться со страхом. Три женщины приблизились, теперь стало понятно, что одеты они не в белые платья, а в саваны.       — Ты опять призвал нас… — голос блондинки тараном ударил Стейси, хотя говорила она негромко. Это был голос человека, которого тысячелетие подвергали самым ужасающим и непредставимым пыткам. В ее голосе были и безумные вопли, и рыдания, измученный стон и мольба — и вечный страх перед болью и смертью… Юная вампирша почувствовала, как у нее кружится голова.       Вацлав несколько секунд молчал.       А потом заговорил.

***

      Аэлина пришла в себя, голова раскалывалась от боли, а в теле было такое ощущение, будто ее переехал самосвал. Не сразу сообразила, где находится, и сколько прошло времени, но тут же увидела неподалеку в густом мраке заброшенного завода очертания громадного туловища оборотня. Монстр стоял вполоборота к ней, напряженный, будто принюхивающийся к чему-то, находящемуся в глубине цеха, среди старых ржавых печей и обломков станков.       Высокая вампирша подобрала под себя длинные ноги, подавив болезненный стон, и попыталась встать. Надо было уходить, пока оборотень отвлекся. Встать удалось без шума, но она пошатнулась и чуть не упала — у правого ботфорта не было каблука. Видимо отломился при атаке оборотня. Оборотень неуловимо быстро переместился в аспидно-черную тьму под лежащим на полу громадным ковшом. Даже глаза вампирши не видели затаившегося зверя. Аэлина торопливо отступала все дальше, стараясь не шуметь, и держаться темных мест.       Она увидела, на кого сделал засаду вервольф.       Трое. Среднего роста, крепкого телосложения, они передвигались уверенно, действуя слаженно, со сноровкой, свойственной профессионалам. Охотники. Аэлина вжалась в закуток между двумя котлами. Пытаться сразиться с ними было равносильно самоубийству — это очевидно была одна из оперативных Троек — боевых групп, направляемых на зачистку территории. Аэлина осторожно наблюдала за троицей. Они перемещались с хладнокровной деловитостью, свидетельствующей об большом опыте, ни разу не оказавшись на открытом месте, передвижение каждого страховалось двумя другими, и все это происходило с удивительной скоростью. Вампирша с тоской огляделась. Эти трое были явно не чета тому Охотнику-новичку, которого она так опрометчиво выманила на себя и убила несколько дней назад. Вспомнив слова Вацлава, она в очередной раз выругала себя за неосмотрительность, и начала медленно выбираться из закутка. Надо было уходить. Охотники, очевидно, не знали об их с оборотнем присутствии, видимо занимаясь рутинной проверкой подозрительного места. Но в любую секунду могли узнать.       Внезапно перед ней мелькнуло громадное тело, и на горле будто сжались стальные клещи. Аэлина, чувствуя, что ноги ее болтаются в воздухе, вцепилась когтями в могучую, перевитую венами и поросшую жестким волосом руку, пытаясь разжать узловатые пальцы, стискивающие шею. Но это было то же самое, что пытаться бороться с экскаватором. Здоровенный мужик (рослая Аэлина даже на своих высоченных каблуках доставала ему только до переносицы) оскалил зубы в бешеной гримасе, и сдавил так, что чуть не отделил ей голову от плеч. Вампирша поняла намек, и прекратила попытки оторвать его руку от горла. Хватка ослабла, звероватый мужик прижал палец к губам, и аккуратно опустил высокую вампиршу на землю, похлопав ее по талии второй рукой, как лошадь по крупу. От такой нахальной фамильярности Аэлина неожиданно даже для самой себя зашипела по-кошачьи, но быстро взяла себя в руки. Сейчас было не время. Потерев шею, она с некоторым любопытством принялась разглядывать оборотня, принявшего человеческое обличье.       Даже в человечьем виде вервольф больше напоминал зверя. Огромный, весь заросший густым волосом, он, ничуть не стесняясь своей наготы, отвернулся от вампирши, опустился на одно колено, внимательно наблюдая за Охотниками. Намерения его были очевидны.       — Нет, — одними губами прошептала Аэлина. — Нельзя им показываться, надо уходить… Если этих убить, другие перевернут весь город…       Оборотень повернул голову, глубоко посаженные злые глаза несколько секунд смотрели прямо в глаза высокой вампирши. Ничего напоминающего тот полный невыразимой тоски взгляд его звериной формы Аэлина не видела. Удивительно.       После этой непродолжительной борьбы взглядами, вервольф прыгнул вверх, невероятно высоко, прямо с одного колена, вцепился руками в балку, и перебросив через нее свое тяжелое тело, исчез в прорехе крыши. Аэлина, чертыхнувшись, со всей доступной ей скоростью вылетела из своего закутка, пригибаясь и стараясь не шуметь. Ближайший Охотник, видимо услышав подозрительный звук, моментально включил УФ-прожектор, и принялся шарить ярким лучом там, откуда убежала вампирша. Аэлина пригнулась еще ниже, и старалась двигаться так, чтобы даже одежда не шуршала. Если этот луч попадет на нее… высокая вампирша стиснула зубы. Надо уходить.

***

      На ее счастье, такси встретилось довольно быстро. Стейси влетела в салон потрепанной машины, и потребовала жать на всю, сунув в руку водителю крупную купюру. Усталый небритый мужик за рулем удивленно уставился на нее, но быстро сообразил, что от него хотят, и вдавил педаль газа в пол, заставив двигатель натужно забренчать.       Они стремительно неслись по пустынным улицам Города. Водитель не задавал вопросов, крутя баранку, только порой удивленно поглядывал на Стейси в зеркало заднего вида, и девушка поняла наконец, что безостановочно шепчет «Быстрее… быстрее…» До боли прикусив губу, она заставила себя замолчать. Ей казалось, что они едут невероятно медленно. Там ведь Аэлина… Она в беде. Но почему она сказала «Не приходить»?       Юную вампиршу колотила дрожь, она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. В глазах начало темнеть. «Нет, только не сейчас!» — мысленно взвыла она. Ее собственные ногти глубоко впились в ее тело, но она не чувствовала боли. Ноги судорожно напрягались, втыкая острые стальные каблучки в коврик машины, словно она сама давила на педаль газа.       — Да не подгоняйте, я и так жму на всю железку, — успокаивающе сказал водитель, и она сообразила, что опять бормочет «Быстрее, быстрее!»       Что же случилось? Если опасность такова, что даже Аэлине не под силу с ней справиться, то как Стейси сможет ей помочь? Небо на востоке начало приобретать голубоватый оттенок. Где-то через час появится солнце. А это смерть. Девушка сильно зажмурилась, чтобы не заплакать.       Машина заскрипела тормозами на пустынной дороге. На фоне светлеющего неба выделялся мрачный силуэт заброшенного здания завода.       — Приехали, — водитель внимательно посмотрел в глаза Стейси. — Вы уверены, что хотите туда одна пойти?       — Да, уверена, спасибо, — юная вампирша торопливо открывала дверь. — Ждать не надо.       Она затрясла ногой, стряхивая проткнутый острым каблуком туфли коврик, и выскочила в холодную темноту. Такси развернулось, и осветив ее на прощанье фарами, укатило обратно в город. Девушка, насколько могла быстро, побежала к развалинам завода.       Даже для глаз вампирши было темновато, к тому же тоненькие каблучки ее туфель проваливались в землю по самую пятку, не давая идти быстро. Хорошо еще, что земля была сухой.       Искала вход она долго. Мало того, что было темно, так еще и вся земля была усыпана обломками черепицы, которая громко хрустела под остриями ее стальных каблуков. Стейси несколько минут прислушивалась, замерев, а потом на носочках пошла дальше. В развалинах было тихо, как в могиле. Боязливо пригибаясь, она вошла в большие ворота. Никого. И абсолютная тишина. Хотя девушка достаточно легко и ловко шла на носочках, высокие стальные каблучки ее туфель несколько раз звонко звякали по железным плитам пола. Каждый раз юная вампирша испуганно сжималась в комочек, замирая на несколько минут.       Никого.       Заметно светлело. До восхода оставалось, самое большее, полчаса. Стейси осмелилась негромко позвать подругу. Но никто не ответил.       — Аэлина, ну где ты? — всхлипнула девушка. Ошибки быть не могло, это тот самый заброшенный завод, который показался ей в бреду.       Оглядевшись, она направилась на то место, где ей во сне привиделась подруга. Да, это было именно здесь. Здесь Аэлина стояла в ее сне, глядя ей прямо в душу. Вот тут напротив высокой вампирши клубилось облако тьмы, грозящее смертью. Стейси с тоской озиралась. Никаких следов, ничего. Вдруг что-то серебристо блеснуло на полу возле покрытого толстым слоем ржавчины старого станка. Стейси наклонилась и подняла блестящий предмет. Узнала сразу — это был высоченный стальной каблук-стилет ботфорта Аэлины. Сон не обманывал.       Юная вампирша всхлипнула еще раз.       — Аэлина! Ты здесь?! — ничего, кроме эха в ответ.

***

      Стейси потерянно брела по центральному району Города. День ей пришлось пережидать в развалинах заброшенного завода. Она не смыкала глаз, сидя в затхлом сыром помещении, и сейчас ее мучила сонливость. И тревога. Да еще это жуткое путешествие с Вацлавом... Старый вампир внезапно материализовался в подвале завода, где она, скрючившись, сидела возле стены, дожидаясь наступления ночи. Его внезапное появление перепугало девушку чуть не до истерики... Стейси содрогнулась, вспомнив телепортацию после разговора с тремя ламиями...       Солнце зашло недавно, и улицы еще были забиты людьми. Гул и пронзительные гудки проезжающих автомобилей, несмолкаемый гомон голосов, шарканье шагов тысяч людей — прошло всего несколько дней с ее Обращения, а она уже чувствовала себя чужой в этом людском муравейнике. Как будто со времен ее человеческой жизни прошло не одно десятилетие. Ей было одиноко. За эти короткие ночи, что она провела с Аэлиной, Стейси успела крепко привязаться к высокой вампирше, и теперь тосковала без нее. Ее одолевали самые недобрые предчувствия. Что же произошло с ее подругой? Девушка отгоняла мысли о самом худшем, но они возвращались снова и снова. Мрачное темное облако в ее сонном видении, клубившееся перед Аэлиной… От него разило смертью. Неужели..?       Стейси потрясла головой, стараясь удержать навернувшиеся на глаза слезы.       Внезапно она остановилась. Не сразу поняла, что именно привлекло ее внимание, но через несколько секунд сообразила. Впереди, среди торговых рядов грязноватого базара, на который она забрела, погруженная в свои мысли, стоял человек. Ничем не примечательный. Он лениво прислонился к стене, и озирал поток бредущих по своим делам людей сквозь сонно полуприкрытые веки. Только холодный, цепкий взгляд его светлых глаз контрастировал с общей расслабленностью его фигуры. Тканевая куртка не скрывала, несмотря на свободный покрой, крепкой мускулистой фигуры.       Стейси инстинктивно прижалась ближе к стене, разглядывая незнакомца. Она сама не могла понять, как обратила внимание на эти малозаметные детали его облика, но сейчас они казались ей полными какого-то зловещего смысла.       Незнакомец вялым, расслабленным движением вытащил из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и прикурил, закрыв на несколько секунд лицо ладонями. От внимания Стейси не укрылся тяжелый внимательный взгляд, которым он окинул пространство слева и справа от себя. Будто прицеливался. У него были светлые, коротко подстриженные волосы, белесые брови, светлые глаза… Весь он был какой-то белесый, невыразительный. Только от всей его фигуры веяло опасностью.       Вдруг незнакомец, будто ощутив, что его разглядывают, повернул голову, и взглянул Стейси прямо в глаза. И в ту же секунду преобразился. От его вялой расслабленности не осталось и следа. Отлипнув от стены, он с плавной кошачьей быстротой направился прямо к юной вампирше, не спуская с нее ледяного прицельного взгляда.       Стейси задрожала. Она поняла, кто это. Не мешкая ни секунды, девушка развернулась и со всей возможной скоростью двинулась через людской поток подальше от страшного незнакомца. Она то и дело пугливо оглядывалась, и каждый раз незнакомец оказывался все ближе. Он будто совсем не торопился, но при этом двигался в людской массе как капля ртути, в отличие от Стейси, которая с трудом пыталась держать дистанцию, проталкиваясь между людей, ежесекундно получая тычки локтями, и возмущенные возгласы вслед.       Свернув на прилегающую улицу, девушка влетела в один из клубов. Торопливо оплатив за вход, она тут же отправилась через танцпол на противоположную от входа сторону, стараясь смешаться с людьми. Народу было много, под ритмичную электронику в стробоскопическом свете мелькали фигуры танцующих. Стейси протискивалась в сторону бара, испуганно озираясь. Незнакомца не было видно. Может быть, он ее потерял? Рядом раздался негодующий возглас, и юная вампирша почувствовала что-то мягкое под своим высоким острым каблуком. Какой-то юноша с исказившимся от боли лицом прыгал на одной ноге, сердито глядя на девушку.       — Простите, простите, пожалуйста! — крикнула ему Стейси, торопясь дальше. Около барной стойки она остановилась перевести дух, и оглядеться в поисках страшного незнакомца. Он уже был здесь, так же быстро как и на улице перемещаясь в толпе. Казалось, танцующие его нисколько не задерживали.       Насмерть перепуганная Стейси кинулась к охраннику — высокому лысому детине, стоящему возле стойки в излюбленной позе всех охранников — скрестив руки на животе.       — Помогите пожалуйста! — крикнула юная вампирша, стараясь перекрыть громыхающую музыку. — Меня преследуют, у вас есть тут служебный выход?!       — Чтоо?! — заорал в ответ охранник, наклоняясь к ней, — говорите громче!       — Меня преследуют! — завопила ему в ухо Стейси, — у вас есть тут выход?!       — Преследуют?! — удивленно вытаращился на нее детина. — Кто?!       — Вон тот, белобрысый, в куртке! — вампирша ткнула пальцем в уверенно приближающегося незнакомца. — Пожалуйста… скажите, другой выход есть?!       — Есть, есть, — детина профессионально разглядывал преследователя. — Вот по этой лестнице наверх, там пройдете по галерее над танцполом, будет служебный вход! Если кто пристанет, скажете — Корвус разрешил, понятно?! Там по коридору до конца, и направо, увидите надпись «Выход»!       — Спасибо большое! — крикнула Стейси, и быстро зацокала стальными каблучками по железной лестнице. Пробегая по галерее, она увидела, как к барной стойке подошел белобрысый. Охранник вытянул руку, видимо собираясь остановить незнакомца, но тот коротким экономным движением поймал его руку, и высокий детина рухнул на колени. Девушке даже со второго этажа было видно, как исказилось и побледнело от боли лицо охранника. Незнакомец скользнул взглядом по железной лестнице и взглянул на верх, на галерею. Юная вампирша отшатнулась, и, больше не оглядываясь, помчалась к служебному выходу.       Выскочив в какой-то темный неприветливый проулок, девушка замешкалась на секунду, а потом побежала в полумраке. Высокие стальные каблучки звонко цокали, и когда далеко позади хлопнула дверь служебного выхода, она тут же встала на цыпочки, и дальше бежала уже так, практически бесшумно, хотя и гораздо медленнее.       Вдруг в темноте проулка чья то сильная рука зажала ей рот и втянула в угольно-черный закуток между домами. Стейси в ужасе взмахнула руками, и уже приготовилась лягнуть нападавшего, стараясь попасть своим острым каблуком ему куда-нибудь в болезненное место… как мягкий голос над ней негромко прошептал:       — Тихо…       Затылок юной вампирши уперся в упругий бюст, тонкие длинные пальцы освободили ее губы, и она, недоверчиво, словно боясь обознаться, пискнула:       — Аэлина?!       Но это была не Аэлина. На девушку сверху вниз смотрели удивительно огромные глаза, необычного фиолетового оттенка. Глаза эти казались еще больше от того, что находились на тонко очерченном кукольном личике с маленьким бледным ротиком. Глаза смотрели на нее с таким наивным любопытством, что Стейси невольно улыбнулась, с не меньшим любопытством разглядывая незнакомку. Высокая, крепкая, хорошо сложенная девушка с длинными пепельного цвета волосами вела себя как котенок, которому подсунули незнакомый предмет. Наклонившись к юной вампирше, она смешно наморщила маленький курносый носик, будто принюхиваясь. И резко отшатнулась, когда Стейси прыснула со смеху.       — Ты кукэцуки… — прощебетала странная незнакомка. Голосок у нее был необычно высоким и тонким для такой крупной девушки.       — Кто? — улыбаясь, переспросила Стейси.       — Ванпира… — с серьезным видом выговорила незнакомка. — За тобой… Охотник?       — Да… — Стейси перестала улыбаться.       — Дерзысь за меня. — Незнакомка легко подхватила вампиршу одной рукой, и прыгнула вверх. У Стейси выбило дыхание от резкого толчка, и она обхватила шею своей спасительницы. Странная девушка взбиралась по стене дома вверх с удивительной скоростью. Каждый уступ, каждая неровность, любой торчащий из стены штырь от давно отвалившейся водосточной трубы служил для нее опорой, а то и трамплином. И даже дополнительный вес, в лице Стейси, ничуть ее не стеснял. Менее чем через полминуты они были на крыше.       — Кто ты? — Вампирша опасливо посмотрела вниз, в темный колодец между домами, перевела дух, и отошла подальше от края.       — Я Мияко… а ты? — Странная девушка с тем же самым наивным любопытством смотрела на вампиршу. Невероятный подъем по стене дома казалось ничуть не утомил ее, она даже не запыхалась.       — Стейси… очень приятно… но кто ты… вообще?       — Кицунэ! — гордо ответила незнакомка. Она тряхнула длинными пепельными волосами, и внезапно прыгнула в воздух. Стейси со смесью страха и восторга смотрела, как гибкое мускулистое тело незнакомки несколько раз перекувыркнулось в свете луны, и на крышу рядом с ней ловко приземлилась большущая пепельно-белая лиса с черными лапами и кончиком пушистого хвоста.       — Какая ты… красивая! — восхищенно выдохнула Стейси, и протянула руку, чтобы зарыться пальцами в густую длинную шерсть зверя.       Лисица приняла горделивую позу, фыркнула, и потянулась вытянутой мордочкой к руке вампирши, позволяя той почесать ее между крупными ушами. Что Стейси с удовольствием и сделала.       Дав себя погладить, лиса отстранилась и снова прыгнула. Через пару секунд на ее месте снова стояла улыбающаяся пепельноволосая девушка с огромными глазами на кукольном личике.       — Ты обалденная! Я даже не представляла себе что-то такое… волшебное!       — Аригато, — Пепельноволосая девушка с довольной улыбкой наклонила голову.       — Спасибо, ты меня спасла, — Стейси несколько помрачнела, вспомнив, кто рыщет внизу, в темном провале проулка между домами. — Почему, кстати? Почему ты мне помогла?       Кицунэ Мияко наморщила лоб, подбирая слова.       — Я… зыдезь… один, — не уверенная в том, что ее правильно понимают, пепельноволосая девушка ткнула себя в грудь и показала один палец. Подумав еще несколько секунд, она выпалила: — Не-дав-но! Нузно друзба.       — Поняла… — протянула Стейси, — Но тебе, наверное, нужен оборотень, в Городе есть…       — Нерзя! — Мияко замотала головой так, что по ее длинным волосам пошли волны. — Нерзя оборотен! Зрой! Змерть!       — Хорошо, я поняла, — вампирша успокаивающе погладила Мияко по руке. Она снова вспомнила свою встречу с монстром, и вздрогнула. — Тебе лучше будет со мной… с нами.       — Ручше! — кивнула кицунэ.       — Куда бы нам с тобой пойти? — вслух задумалась Стейси. Очевидное решение отправиться в дом Аэлины не подходило — её там все равно не было. При этой мысли у Стейси опять тоскливо защемило сердце. Может… Она огляделась. До особняка было несколько кварталов, но прямо через дом была мастерская Агаты. Точно! Можно зайти к ней, застенчивая художница была единственной из вампирш, кроме, разумеется, самой Аэлины, к которой у Стейси возникла настоящая симпатия.       — Мияко, пойдем, — вампирша махнула рукой пепельноволосой кицунэ, и направилась к чердачной двери, протыкая рубероид крыши острыми каблуками. — Познакомлю тебя с одной очень хорошей девушкой…       — Куда? Вниз? Опазно! — Мияко поймала Стейси за руку.       — Ты думаешь, он еще там? Но нам нужно к во-о-н тому дому…       — Дерзысь!       Стейси судорожно вцепилась в мускулистые плечи кицунэ, и та резким толчком взвилась в воздух. У Стейси потемнело в глазах. Прыжок кицунэ был непредставим ни для обычного человека, ни даже для вампира. Пролетев добрую сотню метров, Мияко приземлилась на крышу дома, где находилась мастерская Агаты. Если бы она не придерживала рукой Стейси, та бы непременно сорвалась.       — Ууух… — простонала вампирша, отцепляясь от кицунэ. — Как ты прыгаешь…       — А то! — тряхнула волосами Мияко.       Они спустились к мастерской, и Стейси постучала в высокую деревянную дверь. Ответом была гробовая тишина. Выждав полминуты, она постучала снова. Безрезультатно. Мияко подошла к двери, втягивая воздух ноздрями.       — Там, — утвердительно кивнула она. — Ванпира там.       Стейси приставила ладони трубой к двери, и разделяя слова, медленно сказала:       — Агата. Это Стейси. Открывай.       Тишина.       Недоброе предчувствие сдавило грудь вампирши. Она развернулась к двери спиной, и несколько раз ударила по ней острым каблуком.       — Агата!       — Дай я! — Пепельноволосая Мияко коснулась плеча Стейси. Быстро оглядевшись, она спустилась на лестничный пролет, и рывком распахнула подъездное окно. Окошко было довольно узким, но для кицунэ это не было проблемой. Не коснувшись рамы, она ловко выпрыгнула наружу под испуганный возглас Стейси, уцепилась за одной ей видимую неровность снаружи, и поползла по стене. Стейси высунулась из окна, но гибкого сильного тела пепельноволосой кицунэ уже не было видно.       Через минуту дверь мастерской открылась.       Мияко поманила вампиршу, и когда та подошла, ткнула пальцем в шкаф.       Стейси с опасением открыла скрипучую дверцу. Там, обхватив руками колени, сидела бледная как смерть, дрожащая крупной дрожью художница Агата.       Увидев Стейси и выглядывающую с любопытством из-за ее плеча Мияко, Агата забилась глубже в шкаф, не переставая дрожать и всхлипывать. Глаза ее блестели в полумраке нездоровым диким блеском.       — Агата… это я, успокойся, — юная вампирша осторожно протянула руку скорчившейся в странной позе художнице. Внезапно та хищно рванулась к ней, так что Стейси испуганно отпрыгнула.       — Агата!!!       Окрик вроде бы подействовал, художница обмякла и закрыла лицо руками.       — Они… сожгли… ее… они сожгли… ее… — повторяла она сквозь спазматические всхлипывания.       — Кого сожгли? Кто? Господи, Агата, иди сюда, — девушка осторожно гладила дрожащую художницу по волосам, и та наконец позволила вытащить себя из шкафа.       На свету Агата выглядела еще ужаснее, чем в полумраке большого шкафа. Заострившиеся скулы подчеркивали трупную синеву ввалившихся щек, вокруг лихорадочно блестящих глаз темнели черные круги.       — Агата, когда ты последний раз ела?       — Д-д-д… авннн… ооо… оччч… ень дав… нооо… — слова художницы были практически неразборчивы из-за клацающих зубов.       Что же делать? Стейси лихорадочно размышляла. Агата от голода была на грани безумия, но вытаскивать ее в таком виде на улицу нечего было и думать. Особенно учитывая, что в округе рыщет Охотник, возможно и не один. Да и что там делать, на улице? Юная вампирша сама еще ни разу не добывала себе живой крови, Аэлина не успела обучить ее этому искусству. Оставалось одно — добраться до особняка Аэлины. Там должен быть запас крови, а если нет — по крайней мере, там был карлик Фицко, наверняка более сведущий в вопросах охоты, чем она.       — Мияко? Ты сможешь нас двоих? Тут недалеко…       — Ага! — пепельноволосая кицунэ подхватила на руки дрожащую художницу, пружинисто развернулась, и с такой стремительностью выскочила за дверь, что Стейси на своих высоких тонких каблучках даже не пыталась за ней поспеть.       Торопливо взбежав по лестнице и выйдя на крышу, девушка увидела, что Мияко опять приняла свою лисью форму, и кружит между труб и антенн, встревоженно фыркая. Агата сидела привалившись к бортику в позе сломанной куклы, будто в забытьи.       Стейси озабоченно наклонилась над художницей. Она выглядела плохо, очень плохо.       — Агата… — девушка осторожно потрясла за плечо измученную голодом вампиршу. — Агата!       Та вдруг взвизгнула, и попыталась отползти от Стейси, подвывая и закрывая лицо руками.       — О боже! Тише, тише… — с трудом успокоив художницу, Стейси прижала ее к себе. — Что случилось, объясни. Что ты говорила, кого сожгли? Агата, ну не молчи!       — Кору-у-у… — простонала Агата, трясясь всем телом.       — Коралл?! Боже, что значит «сожгли»? Не может быть!       — Охотники-и-и… Мы с ней… шли-и-и… Я спряталась… — худенькая вампирша вздрагивала от рыданий. — Она кричала… Как она кричала-а-а…       Стейси украдкой вытерла выступившие слезы. Не может быть… Коралл… Удивительно веселая, солнечная девушка, совершенно не похожая на вампиршу…       Тонкие сильные пальцы обхватили ее плечи и почти приподняли над землей. Мияко была чем-то сильно встревожена.       — Быстро! Безать! — Кицунэ поднимала съежившуюся художницу       — Что такое?! Охотник? — и в ту же секунду Стейси увидела, как на крыше соседнего дома неторопливо двигалась громадная тяжеловесная тень. Слабый лунный свет иногда выхватывал могучие, покрытые черной длинной шерстью лапы, и нехотя поблескивал на изогнутых сабельных когтях.       Крепкая рука кицунэ прижала ее, из легких вампирши со всхлипом вылетел воздух, потому что Мияко прыгнула. Стейси еще успела заметить, как оборотень неспешно перепрыгнул на их крышу, и опустил свою чудовищную голову, видимо принюхиваясь. Свистящий холодный ветер высек из ее глаз слезы, и весь мир вокруг расплылся в переливающийся ночными огнями Города калейдоскоп. Прыжок кицунэ напоминал полет.       В пару прыжков Мияко преодолела расстояние до особняка Аэлины, и опустила их с Агатой на землю возле ограды. Стейси перевела дух. От сумасшедших прыжков желудок подкатывал к горлу так, что никакие американские горки не сравнятся, и можно было только радоваться, что этот аттракцион продолжался всего десяток секунд.       — Мы оторвались? Он нас не преследует? — Вампирша тревожно озиралась, ожидая появления монстра.       Мияко помотала головой.       — Он пурогнать нас. И высе.       — Только прогнать нас хотел? А как ты поняла?       Пепельноволосая девушка хмыкнула, и развела руками.       — Так. Поняра.       — Нам сюда, — Стейси, не подумав, ткнула пальцем в виднеющийся среди крон деревьев особняк. Кицунэ кивнула, схватила обеих вампирш, так что у них хрустнули ребра, и легко перепрыгнула высокую ограду.       — Мияко, господи… — простонала Стейси освобождаясь от стальной хватки тонких, но невероятно сильных рук, и растирая ноющие бока. — Можно же через калитку войти было.       Кицунэ насмешливо фыркнула.       — Где тебя носит, позволь узнать? И кто это с тобой? — проворчал мягкий грудной голос, и Стейси, не дослушав, с радостным визгом бросилась к стоящей в тени высокой изящной фигуре.