На расстоянии пятнадцати метров

***

      Все окна в доме были занавешены темными портьерами, не пропускавшими ни капли солнечного света. В квартире практически всегда царила кромешная темнота. Лебедев не считал нужным включать свет где-то, кроме ванной комнаты. Он все делал на автомате, по памяти: достать банку и ложку, быстро заварить кофе, а вечером — налить стакан коньяка и выпить одним глотком. Подполковник оставался параноиком до мозга костей, оправдываясь тем, что в горящее окно снайперы попадают с точностью в девяноста девять процентов. Сказывалось боевое прошлое. Однако теперь, пригласив к себе другого человека, Валентин понимал, придется свыкнуться с тюлем и дневным светом. Вряд ли его гостю понравится жить, словно в бункере, без свежего воздуха и солнечного утра. Пришлось полвечера проковыряться с крючками, чтоб снять с карниза тяжелые шторы. Многовековая пыль посыпалась серым снегом, как из пылесборника пылесоса. Неудивительно, ведь они висели здесь последний десяток лет. Стиральной машинке представилась возможность стирать их более трех часов, чтоб наверняка вытравить из плотной ткани всю гадость. Воздушные кремовые занавески Лебедев нашел на антресолях, куда сам последний раз и убрал. И не сосчитать, сколько времени прошло с того момента, как они последний раз украшали оконные проемы. Валя помнил, что тогда еще и цветы в горшках зеленели на подоконнике, покойная супруга ужасно любила свой маленький «палисадник».       С точки зрения практичности жить совместно с парнем оказалось проще. У подполковника еще остались воспоминания, как они с женой начинали обживаться вместе: сколько неизвестных ему мелочей и баночек появилось на полках. Артему же не понадобились совершенно никакие особые условия для быта. Он переступил порог двушки с небольшой сумкой в руках, в которой вещи только первой необходимости, как в армии. — Могу предложить комнату на выбор, — решение нужно было принять либо в пользу двуспальной кровати, либо раскладного дивана. — Пожалуй, я в зале останусь. Здесь есть балкон, — в Темином случае он играл не последнюю роль, не нужно потом бегать через всю квартиру курить, создавая ненужный шум. — Хорошо, только бычки вниз не бросай, возьми пепельницу. Вторые ключи я оставлю на тумбочке.       Лебедев предчувствовал, что зря привел мальчишку в дом из чувства вины. Нужно было поговорить с хозяйкой съемной квартиры, в которой тот жил. Авось представитель правоохранительных органов смог бы убедить ее в неразумности принятого решения. Только поздно теперь что-то менять, после драки кулаками не машут. Головой мужчина понимал, что надолго его выдержки не хватит, а если он сорвется, тогда и вовсе, пиши пропало. Только заявления за домогательства Вале не хватало до полной кучи. Однако Артем совершенно не ощущал никакой угрозы и жил практически, как у себя: ходил в легких домашних штанах и футболке, ерошил светлые волосы мокрыми от мытья посуды руками и искренне, от души, смеялся над шутками. Он совершенно не был похож на того «плохого парня», которым хотел казаться на публике. Из-за пелены предвзятости, застлавшей глаза, Валентин не смог этого разглядеть сразу, хотя в людях разбирался достаточно неплохо. Чумаков, конечно, вел себя порой дерзко и вспыльчиво, но отходил он так же быстро, как и загорался. А зла и обиды не держал вовсе, иначе как можно объяснить то, что Тема согласился пожить с человеком, который чуть не сделал его калекой.       К концу первой недели Артем вернулся далеко за полночь. Он долго ковырялся в замочной скважине, тщетно пытаясь попасть ключом в разъем. Наконец, Лебедеву это изрядно надоело, и он резко открыл на себя деревянную дверь. Ему на руки практически свалилось тело вусмерть пьяного мальчишки. Перегаром от него разило, кажется, за километр. — Ну и зачем ты так нажрался? — подполковник еле мог удержать Тему, пришлось облокотиться на стену, чтоб не упасть самому. — Понимаешь, мы с пацанами давно не виделись, — будто в подтверждение выпитого парень непроизвольно начал икать. — Поэтому вы решили выпить сразу весь магазин? — Мы праздновали мою выписку из больницы, — можно сказать, Артем кинул целый камень в сторону Валентина Юрьевича, проехавшись по больным мозолям. — Прости, — неожиданное извинение заставило Чумакова рассмеяться. — Ты все еще винишь себя в случившемся? — Тема похлопал мужчину по плечу. — Расслабься, не буду я никуда заявлять. Твое беспокойство уже все покрыло. Да и выражение лица — вовсе бесценно. Парень практически прилип к Лебедеву в надежде устоять на своих двоих. Конечно, он изрядно перебрал и был навеселе, но у Вали от такой близости непроизвольно начинало срывать крышу. «Нужно было включить сначала свет», — хорошая мысля приходит опосля; уж больно располагающая обстановка получилась.