В тихом омуте дьявол молится, во спасение от меня...

Итак, начнём с самого начала, полагаю… Меня зовут Женя Корольков. Говорящая фамилия мне досталась, вот только я ей полная противоположность. Я простой ученик 11 класса, не стремлюсь учиться от слова вообще. Ну так по настроению могу что-нибудь поучить, наверное. ОГЭ я вообще сдал потому, что вариант попался лёгкий. Не по всем, но всё же… В школе я не то что популярный, я вообще дном считаюсь. Как-нибудь меня унизить вообще является делом чести каждого. Только уборщицы да библиотекарь с охранником сжалились. Собственно, они мои единственные друзья и семья в одном флаконе. А вот настоящая как раз таки вообще отдельная история. У меня есть брат — отрада и гордость как отца, так и матери. На меня они вообще не обращают внимания. Я так, приятное дополнение к материнскому капиталу. И кто говорил, что близнецы друзья до гроба. ХА и ещё раз ХА! Ничего подобного, слюняво-розовые байки! И даже тот факт, что я его близнец, не останавливает эту моральную мразь. Ведь именно с его подачи я стал изгоем в школе, а затем скатился и в глазах родни. Но это ещё полбеды, ведь с течением лет он стал не только унижать меня, но и бить. В тот памятный день нам было примерно по двенадцать лет, уже тогда он активно налегал на спорт и соответственно был сильнее меня-доходяги. И придя со школы с двумя двойками, как выяснилось позже, он был очень зол, и ему, такому обиженному, не понравилась моя «тухлая мина». Я тогда ещё предпринимал попытки с ним подружиться, в конце концов брат как никак. И в этот раз я тоже попытался: — Эй! Я сделал чай с бутерами, а суп закончился ещё вчера. Будешь? — подошёл я, робко спросив. Влад бросил на меня долгий нечитаемый взгляд, попутно переодеваясь. — Лицо попроще сделал! — огрызнулся он. Проходя мимо меня на кухню, он ощутимо толкнул меня. — Сгинь с прохода… — Ох, — мученически выдохнул я, закатывая глаза. Ой зря. — Пояснил! — проговорил это Влад, медленно подходя ко мне. Вот вроде бы одного роста, ну там плюс-минус пару сантиметров. А чувствую себя, как таракан перед гориллой. — Э.а… что пояснил? — пискнул я, попятившись от него. Я может и хилого телосложения, но бегаю неплохо. И я далеко не тупой. Поэтому мой филей активно шёл по направлению к залу. Идти к входной двери было вообще неразумно. Зимой, в минус двадцать, в шортах, тапках и майке… как-то не комильфо. А одеваться за пару йоктосекунд* я пока не научился. Намерение брата бегущей строчкой написано на его лице: «…пиздец котёнку!». — Это чё за лицо?! Будто ты мне, блять, одолжение великое делаешь! — и всё. Он с низкого старта рванул на меня. Я уже был в зале. А там была дверь в мою комнату. С щеколдой. Когда наша семья только переехала в Ишим (Мухосранск пиздецкий!) нам дали не квартиру, а целый дом с небольшим участком. И по обоюдному согласию с братом, мы выбрали разные комнаты. И я сразу же поставил старую щеколду, которая случайно свалилась мне на голову, когда я рылся в хламе на чердаке, что остался после бывших хозяев. Так вот, я рванул со всех ног к своей крепости. Мне оставался ещё один жалкий, сраный метр. — Попался, говнюк! — первый удар пришёлся в голову. Я оступился, и, запнувшись о какую-то херь, спикировал спиной на «спасительную» табуретку. Сука!!! — Ай, блять! Ты че… — договорить я не успел. В момент, когда я попытался встать, он со всего маха пнул меня в живот, а после, когда я согнулся, попытавшись вдохнуть, Влад не менее сильно звезданул мне по спине. Я сразу свалился, и, скрючившись, руками попытался защитить лицо. Удары посыпались, как снег зимой. Он разошелся не на шутку, а на последние два пинка решил не мелочиться — разогнавшись, он засадил прямо по ребрам. Я услышал характерный хруст ломающихся костей. Я не чувствовал боли, наверное, из-за шока. Влад тоже подозрительно затих. Я не обращал внимание ни на что, бездумно смотря то на него, то на руки, то на небольшую струйку крови, идущую изо рта. Дальнейшее я помню смутно. Вроде Влад кому-то там позвонил. Это точно не была скорая. Родаки, наверное. А потом мой мозг вытек через уши… Шучу. Я отрубился. Это было только начало, оптимистичное я бы сказал. По сравнению с тем, что было дальше, определённо оптимистичное. Ну, а к семнадцати годам я активно хромал и имел неправильно сросшийся нос. И так, блять, не блистал красотой, а тут ещё этот подарок судьбы. Ну, а подарок на восемнадцатилетие превзошёл все мои ожидания: Вошёл брат в мою комнату. Я тогда забыл дверь закрыть. Как же сильно я об этом пожалел. К моему совершеннолетию я выглядел максимум на шестнадцать, был щуплого телосложения и вообще мясо во мне ни на грош. Также длинные волосы, цвета грязного снега (я их потом продаю), болотного цвета глаза и замогильная бледность делали из меня просто этакого трупика не первой свежести. Брат же наоборот был просто как с обложки, даже не смотря на то что лица у нас почти одинаковы, за исключением моего носа. Влад был статен, высок и в меру накачен, модная стрижка и отличный вкус к одежде. И я — моль. Вот если не приглядишься, не поймешь, что перед тобой не то что близнецы, а вообще братья. Так вот, входит этот Аполлон ко мне. Была уже ночь, родители решили нам не мешать праздновать и поэтому «удачно и чисто случайно» поехали на море. Влад тогда было возмутился, тоже хотел поехать. Меня, разумеется, не спрашивали. Но всё закончилось тем, что дав нам деньги (впервые поровну!), они отбыли на месяцок. Неделю я его успешно избегал и в качестве входной двери использовал окно. Я ведь на первом этаже живу, а было бабье лето. И вот я, тупица безмозглая, забыл закрыться! Так могу только я! Неделю успешно избегать, а потом забыть закрыть, блять, грёбанную дверь. И этот ещё комок пафоса приперся так не кстати. Я только из ванной выполз, и был в одном полотенце. — Ну что ж… братик, — мне уже начало не нравится. Он так говорит, только когда сильно раздражён или что-то задумал. Вообще не понимаю, ведь сегодня наше восемнадцатилетие, ну его, по крайней мере. С чего бы вдруг он дома и, вообще, хули он не валяется где-нибудь под забором пьяный в зюзю?! — Эммм? С днём рождения… Влад. Зачем зашёл? — откровенно тупой вопрос, но надо что-то сказать, чтобы он поостыл. Один раз я его так заговорил, что он даже меня не побил. Прогресс! Он глубоко вздохнул. Медленно пройдясь мимо меня к креслу, он в непривычной ему манере прошёл спокойно, даже не толкнув меня. Но вот что странно, взгляд, мимолётно брошенный на меня, мне в корне не понравился. И вроде трезвый, и на наркомана не похож, и кальяном не разит, но этот похабно-оценивающий взгляд заставил меня покраснеть и задуматься о плачевности моей ситуации. Ведь если подумать, мы всё перепробовали, начиная от морального унижения заканчивая жестокими побоями, а вот изнасилование в этот список ещё не входило. Я решил не подавать виду, что не слепой и заметил этот очевидный намёк. И непринуждённо подбежал к кровати, так как кресло в комнате было только одно, попутно соображая: «Что мне, блять, делать?!». Влад в это время с непроницаемым лицом уселся в моё любимое кресло, мимоходом взглянув в окно, и видимо, что-то решив, решил излить душу мне. — Ну, видимо, в качестве прелюдий и подарка, я все же расскажу, из-за чего собственно я тебя так презираю… — сказал Влад медленно, с видом, будто делает мне величайшее одолжение. — Могу предположить, что тебе это досталось с первых секунд жизни, — я никогда не был послушной овцой и если уж пошла такая солянка, то стоит брать максимум. Не мне ж одному страдать и скрежетать зубами от гнева. Задолбал! — Вот вечно ты так, а я ведь по-хорошему начал, — досадливо покачал головой брат, осуждающе-наигранно поглядывая на меня. — «По-хорошему» — это типа «я скажу, за что тебя ненавижу»? — скептически выгнул я бровь. — Хах, какое же ты недальновидное недоразумение! Я порой тебе поражаюсь! Хотя в прочем, ничего другого я от тебя уже давно не жду… Ты всегда был слеп. В особенности по отношению ко мне, — сказал он, страдальчески выдыхая. Но как говорил Станиславский: «Не верю!», вот и я тоже не верю в этот театр абсурда. Чтобы я, его, не замечал?! Да я бы с радостью! О чем и поспешил сообщить. — Чтобы я, тебя, не замечал? Да ты ж как бельмо на глазу! Видеть-то вижу, а избавится не могу! — а что, не он один всем сердцем ненавидит меня. Эти чувства полностью взаимны, и я тоже ни разу не упускал возможности о них заявить… — Заткнись! — вскочил он со своего места. Но будто вспомнив что-то важное, глубоко вздохнул и сел обратно, уставившись на меня. — И что дальше? Ты вроде хотел дать мне ответ на величайшие вопросы моей жизни. Что ж ты ко мне доебался, как чёрт ко грешной душе? А самое главное, за что?! — решил я не тянуть кота за яйца, и перейти к самому главному. Ненавижу играть с ним в гляделки, на третей секунде, простите, плюнуть хочется в лицо, скотине неблагодарной! А так я уже давно догадывался что он "голубок", но вот не ожидал что у него будет такой не спортивный интерес ко мне. Хотя он всегда, по моему, был без царя в голове.... — Какой ты, однако веееежливый! Ну раз так не терпится, — Влад поудобнее устроился в кресле, закинув ногу на ногу. — … — тц, рассказчик хренов. Но я стоически проглотил комментарий, такой напускной «таинственности». — Помнишь тот день, когда тебя увезли с переломами? — я кивнул, брат продолжил. — На самом деле, я тогда не только получил плохие оценки, а ты попался под горячую руку. В тот день я решил тебя сводить в кафе, поскольку закончилась дома еда. — Кха-кха-кха, — я буквально подавился вопросом «что, бля?!». Что он там сделать собирался? Кого сводить? Да вы, верно, шутите! — Не перебивай. Итак, я решил сводить тебя в кафе, но что я вижу?! Ты с какой-то сучкой, весело чирикая, ничего не замечая, гуляешь! — медленно перешёл он на крик. — Не было этого! — решил встать я на свою защиту. Что это вообще за обвинения такие?! — Было! Я как сейчас помню, что ты с этой стервой Лилей все время таскался! — припечатал Влад. — Надеюсь, что ты также помнишь, что она, будучи отличницей помогала мне с домашкой по русскому! Кроме того, она была очень доброй, симпатичной и скромной девочкой, которая мне нравилась! И вообще, ты не имеешь на меня никаких прав! Это хорошо, что он ещё о моем любимом Данике не знает, хотя Даник тоже не вкурсе что я по нему сохну. Но любовью это точно не назовешь, но тем не мение... — Скотина! Да как ты смеешь заявлять мне об этом в лицо? — прокричал он, вцепившись в кресло, задерживаясь из последних сил, чтобы не побить меня в очередной раз. — А как ты смеешь попрекать меня в этом?! Ты человек, который превратил последние ПЯТЬ ЛЕТ моей жизни в один сплошной кошмар, состоящий из побоев, насмешек и полного игнора родителей! — проорал я, едва сдерживаемый мыслью, что если я его ударю, то мне отплатят за это сполна. — Я всегда любил тебя, ты, сволочь! Я всегда тебя любил и не меньше ревновал. Все эти ничтожества не имеют права зариться на МОЁ! — он вскочил с кресла и, подбежав ко мне, схватил за предплечье, мелко подрагивая. — То есть ты мне хочешь сказать, что ты, любя, ломал мне кости и отправлял в больницы?! Ты, тварь, хочешь мне сказать, что ты, любя, распускал обо мне унизительные слухи на всю Ивановскую?! — это я прокричал ему уже с подступающими горькими слезам, изо всех сил, сдерживаемых на протяжении всей этой тирады. — Ты сам был в этом виноват! Если бы ты не давал мне повода, я бы не поступал так с тобой! — Влад сильнее сжал свой руки. Впивающиеся пальцы доставляли зудящую боль. — Какой повод? Кому? Своему брату? Да мы даже не встречаемся! Да с чего ты вообще взял, что я буду встречаться с такой козлиной, как ты?! Да к тому же ты, если не забыл мой БРАТ! — вырвавшись из стального захвата, я влепил Владу оплеуху. Таких откровений я от него не ожидал. — Именно поэтому я тебя и ненавижу, Женя! Ты всегда видишь во мне только брата! А я хочу большего!