Равнодушие

      Она видит тысячи таких же, как и она сама, — Розовых Кварцев, созданных совсем недавно, выстроенных в стройные ряды перед всемогущими Алмазами. Она видит Жёлтый Алмаз, которая придирчивым взглядом оглядывает каждую из них и удовлетворённо хмыкает.       — Вы — совершенно новый вид самоцветов, — говорит тем временем Белая. — И вам выпала великая честь. Именно с вашей помощью мы создадим новый Алмаз.       По толпе волной струится возглас восхищения. Розовые Кварцы возбуждены, оно не удивительно — новый Алмаз, который помогут создать именно они. Величайшая честь, пусть даже самоцветы ещё не до конца понимают, что от них требуется.       — Но всему своё время, — остужает их пыл верховная правительница. — Скоро вы узнаете свою роль в столь важном деле.       Никто не понимает, что происходит. Всех ослепляет сияние, исходящее от Белого Алмаза, а затем следует приказ:       — Вам запрещается покидать эту планету на определённый срок.              Она видит тысячи таких же, как и она сама, — Розовых Кварцев, невероятно жизнерадостных самоцветов, которые любуются планетой, на которой их заперли. Конкретно ей нравится плести венки из цветов. Постепенно они все дают имена этим цветам, чуть позже они дают имена друг другу.       — Роза? — спрашивает она с удивлением, на что другие Розовые Кварцы, смеясь, быстро кивают.       — Почему Роза? — она улыбается в ответ, надевая на одну из подруг сплетённый ею венок.       — Потому что ты похожа на розу.       Она пожимает плечами, безмолвно соглашаясь с этим утверждением. Алмазы не посещали их планету уже тысячу лет.              Её зовут Роза, и она цепляется за это имя всеми силами, потому что оно кажется ей глупым, бессмысленным. Но оно не глупое. Не бессмысленное. Оно — всё, что у неё осталось от двух пропавших без вести подруг.       Они не спрашивают друг у друга, почему пропадают остальные, но Роза озвучивает этот вопрос, потому что рано или поздно хоть кто-то должен об этом спросить.       — А не всё ли равно? — слабо улыбается одна из Розовых Кварцев. Её кожа почему-то мертвенно-бледная, она вся выглядит смертельно уставшей, хотя лежит целыми днями на одном месте. Роза часто навещает её и никак не может понять, почему так.       Спустя неделю исчезает и эта несчастная.              Спустя три тысячи лет со дня их создания прилетают Алмазы. Жёлтая собирает десяток оставшихся Розовых Кварцев, которые жутко напуганы происходящим, а Белая довольно улыбается, глядя на них, отчего бедные самоцветы лишь сильней зажимаются.       — Скоро появится новый Алмаз, — говорит она.       — Как?! — не выдерживает Роза. — Как он появится?! Куда исчезают Розовые Кварцы, в конце концов?!       Она ждёт, что её поддержат остальные. Она ждёт — и не дожидается, потому что остальные едва стоят, потому что они так же мертвенно-бледны.       Белая улыбается ещё шире. Голубая, накинув капюшон, оглядывает место рождения нового Алмаза с холодным безразличием. Жёлтая выжидающе смотрит на Розу.       Драгоценные камни на телах оставшихся Розовых Кварцев дают трещину, и этот звук — звук, который Роза никогда не забудет, — отдаётся эхом в огромном пустом помещении, некогда заполненном тысячами самоцветов. Роза смотрит на расколотых Кварцев с немым ужасом. Трещины расползаются на их камнях всё быстрее, и вскоре розовые осколки падают на пол.       Голубая равнодушно подпирает голову рукой, Жёлтая равнодушно подаёт знак убрать бесполезные осколки, Белая равнодушно улыбается.       Равнодушие, которое чувствует Роза по отношению к своим бывшим подругам, расползается по самоцвету с такой же скоростью, с какой расползались трещины. Она нервно сглатывает, не в силах унять дрожь в руках, поворачивает голову в сторону и видит в стекле собственное отражение: застывшие слёзы в розовых глазах с чёрным ромбовидным зрачком.       Последний вопрос «Почему?» остаётся без ответа. Физическая оболочка исчезает, оставляя после себя искрящийся светом самоцвет, который подбирает голубоглазая Жемчужина и подносит Белой.       — В этот раз он удивительно маленький, — хмыкает та. — Но всё лучше, чем ничего.       Голубая бережно перенимает розовый самоцвет из рук Белой Жемчужины и обязуется беречь его. Белый Алмаз уходит, напоследок кинув, чтобы Розовую представили ей сразу, как только та образует новую форму.              

***

      Розовая капризничает, подобно маленькому ребёнку, чем выводит из себя Жёлтую и заставляет Голубую читать нотации. Она смотрит на сестёр из-под ресниц, жалуется на них своей Жемчужине, фыркает, когда та не находится с ответом сразу.       — Не понимаю, почему они не хотят давать мне колонию! — дуется Розовая, глядя в голубые глаза своей Жемчужины. — Хоть ты объясни мне!       — Я не знаю, мой Алмаз, — улыбается Жемчуг. — Уверена, скоро они передумают.       — Не передумают, — недовольно морщится Розовая, тут же радостно добавляет: — Но я заставлю их передумать! — и снова бежит к сёстрам.       Спустя сотню-другую лет ей удаётся убедить Голубую. Спустя ещё десять — Жёлтую. Голубоглазая Розовая Жемчужина внимательно следит за своим новым Алмазом, периодически докладывает о её делах Белой, не получая в ответ никаких других приказов.       Голубая планета, которой Розовая даёт глупое название «Земля», удивительно похожа на ту самую планету, где родилась младшая из Алмазов.              Розовая продолжает капризничать, чем вводит в ступор Жемчужину, которая старается исполнить любую прихоть своего Алмаза. От растерянности она предлагает прогуляться по планете, хотя это, строго говоря, запрещено, но Розовая буквально расцветает, когда слышит это предложение.       — Ты такая умная, Жемчуг! — восхищается она, хватая Жемчужину за руку и ведя за собой. Смущение прислужницы выдаёт лёгкий голубой румянец на её щеках.       Жемчуг смутно помнит родную планету Розовой, но там тоже было очень много органической жизни. Алмазы рассчитывали, что Розовые Кварцы впитают эту жизнь в свои самоцветы и постепенно передадут её новому Алмазу, но этого почему-то не произошло. Розовая получилась маленькой — меньше ожидаемого, во всяком случае.       Они останавливаются слишком неожиданно, Жемчуг непроизвольно врезается в Алмаза и поспешно извиняется.       — Эти цветы… — чуть хмурится Розовая. Жемчужина непонимающе смотрит на куст с розами.       — Что не так с цветами? — беззаботно интересуется она. Её хозяйка мотает головой, морщится, как от головной боли, резко распахивает глаза.       — Ничего, — вдруг говорит Розовая. — Я… ничего. П-пойдём, Жемчуг!..       И вновь Алмаз ведёт за собой Жемчужину. Вновь осыпает комплиментами и улыбается, и за этой мишурой прислужница не замечает, как что-то изменилось.       Розовая показывает ей головокружительную красоту органической жизни; Розовая плетёт венок из цветов и надевает его на голову Жемчуг, от чего щёки трогает голубой румянец; Розовая смеётся и не перестаёт напоминать Жемчужине, насколько та важна для неё.       Белая никогда не позволяла себе такого, из-за чего Жемчуг не до конца понимает, как себя вести, но Розовая не торопит её. В какой-то момент она забывает отправить доклад Белому Алмазу.              

***

      Стивену всё равно на судьбу Кристальных самоцветов, но он упрямится и уговаривает Алмазов не делать этого. Алмазы практически не слушают его; единственное, что говорит ему Голубая, это:       — Не волнуйся, — с совершенно спокойной улыбкой, — это всего лишь дефектные самоцветы. Они бесполезны.       «Без них будет гораздо лучше», — поддакивает Розовая. Стивен сопротивляется этим словам изо всех сил, ловит на себе обеспокоенный взгляд Жемчуг.       «Они не понимают своего истинного счастья, — продолжает Розовая. — Без служения Алмазам они ничто».       «Поэтому они дефектны», — заканчивает её мысль Стивен. Всё так просто и понятно. Кристальные самоцветы ошибаются насчёт своего счастья — они не могут быть счастливы без Алмаза. А иначе, как думает Стивен, Жемчуг не вернулась бы так быстро к служению Родному миру.       «Именно, — мальчик буквально чувствует улыбку Розовой, — им будет лучше быть расколотыми. Закрой глаза. Я покажу тебе».       Он повинуется, но ничего не происходит. Он открывает глаза и понимает, что находится в другом месте. Всё вокруг окрашено в розовый цвет, перед ним — прозрачное стекло.       Розовые глаза с ромбовидным чёрным зрачком внимательным взглядом изучают Алмазов и уже в следующее мгновение излучают счастье.       — Так рада видеть вас! — слышит Стивен свой собственный голос словно сквозь толщу воды.       — Неужели ты проснулась, Розовая? — радостно откликается Голубая.       — Смени уже форму, — фыркает Жёлтая.       Стивен оглядывается вокруг, и паника мгновенно охватывает его разум.       — Где я?! — кричит он и бьёт по толстому розовому стеклу кулаками. Он словно… словно внутри самоцвета.       — Не могу, — немного обиженно отвечает Розовая. — Она… какая-то странная.       — Выпусти меня!!!       Розовый Алмаз не обращает на его крики никакого внимания. Мальчика пробивает крупная дрожь. Он только что крупно облажался.              

***

      Он стучит по стеклу всё время, что находится внутри самоцвета, пытается докричаться до Розовой, которая словно не слышит его и продолжает без умолку болтать с родными сёстрами. Стивен не выдерживает, и по его щекам текут слёзы — он так больше не может, это выше его сил. Как ему вообще вернуться обратно?!       Незнакомая чужая ладонь ложится на его глаза, спокойный женский голос льётся в уши.       — Стивен…       Мальчик тянется назад, словно пытаясь упасть в объятья незнакомки, но позади никого нет.       — Стивен…       — Мама?.. — произносит он, не веря в то, что говорит. Голос, такой умиротворённый и убаюкивающий, продолжает шептать:       — Я помогу тебе.       Стивен мотает головой, пытаясь избавиться от ладоней, закрывающих его глаза. Едва ему это удаётся, как он снова видит Жёлтую и Голубую. Без призмы розового цвета.       Уголки губ Голубого Алмаза опускаются вниз.       — Как жаль, что ты проснулась ненадолго…       Раздражённый голос Розовой не заставляет себя долго ждать, но вместе с ним снова звучит голос матери. Стивен путается, пытаясь различить эти голоса, хватается за гудящую голову, оступается и падает с руки Голубой.       Его едва успевает поймать Жемчуг.       «Это не твоя Жемчужина, — говорит мать. — Не думай так, Стивен».       «Это моя Жемчужина, — рычит Розовая. — Вернись обратно в самоцвет!»       Алмазы синхронно хмурятся, глядя на Стивена, а сам мальчик неловко встаёт на ноги.       «Чувствуй, Стивен, — продолжает говорить Роза. — Все достойны жизни, неважно, самоцвет это или любое другое существо».       «Предназначение у всех одно — служить Алмазам!» — стоит на своём Розовая.       «Не позволяй их равнодушию взять над собой верх, Стивен!»       — Роза Кварц, — как гром звучит голос Жёлтой. — Прекрати сопротивляться и выполни, наконец, своё прямое предназначение.       Голова с каждой секундой болит всё сильнее и сильнее, а желание Розовой вырваться на свободу всё сложнее и сложнее подавить. Сквозь зубы Стивен просит Жемчуг дать ему хоть что-то острое, и та поспешно достаёт из своего самоцвета небольшой кинжал.       «Просто чувствуй, Стивен, — ободряюще звучит голос матери. — Злость на Алмазов или любовь к Кристальным самоцветам — неважно».       — Я расколю его.       Дрожащими руками Стивен приставляет острие лезвия к самоцвету. Жёлтый Алмаз презрительно фыркает, встаёт со своего места и подходит ближе к мальчику.       — Никто не может расколоть Алмаз.       — Вот мы и проверим.       Голубая стоит позади Жёлтой мрачнее космических чёрных дыр, сложив руки перед собой. Сама Жёлтая старается держать себя в руках и не потерять терпение раньше времени.       — Вы не позволите мне её расколоть, — сглатывает Стивен, высказывая неуверенную догадку: — Вы же любите её.       Жёлтая сжимает кулаки, пуская молнии во все стороны, едва сдерживается, чтобы не разорвать наглеца в клочья. Стивен и сам нервничает, но продолжает смотреть на Алмазов твёрдым взглядом, преисполненный уверенности, что у него всё получится.       У его матери ведь когда-то получилось одолеть одну из них, и он сможет. Розовая кричит и бьётся в истерике внутри самоцвета.       «Выпусти меня!!!»       — Да как ты!.. — рвётся вперёд Жёлтая, но останавливается Голубой, положившей руку на её плечо.       — И какой компромисс ты предлагаешь, Роза Кварц? — звучит ледяной тон Голубого Алмаза. Стивен теряется ещё больше, тушуясь под чересчур изничтожающим взглядом недружелюбно настроенной Голубой.       — У вас разве нет технологий, чтобы… ну… вытащить её из меня и…       — Создание Алмаза — невероятно сложное дело, — грубо прерывает его Голубая. — Если бы мы могли «вытаскивать» их из самоцветов направо и налево — мы бы так и делали.       Мальчик мгновенно ощутил себя дураком, словно ему, как несмышлёному, сейчас разъясняли элементарные вещи.       — Но вместо этого мы жертвуем тысячами идеальных самоцветов одного вида, — вмешивается Жёлтая, скрещивая руки на груди, — чтобы получить всего один Алмаз неизвестного размера.       — Так что ты предлагаешь нам делать, Роза Кварц? — повторяет вопрос Голубая. — Оставить любимую сестру внутри тебя и улететь? Потому что ты так хочешь?       «Компромисс… — мечутся из стороны в сторону мысли Стивена, — должен же быть хоть какой-то компромисс…»       «Они не заслуживают компромисса, они жертвуют собственным народом ради нового правителя!» — неожиданно пылко высказывается Роза.       «Ради нового Алмаза, который создаст ещё больше подданных!» — возражает Розовая.       Аура Жёлтой распространяется в пространстве мгновенно: Жемчужины разом теряют свою форму, а Стивена прошибает заряд тока. Аура Голубой действует немногим лучше: заставляет слёзы течь из глаз непрерывным потоком, ощущать невероятную скорбь и тоску по давно ушедшей и до сих пор не вернувшейся сестре.       Алмазные ауры словно выворачивают Стивена наизнанку. Он задыхается, падая на колени и хватаясь за грудь, ощущает напор Розовой, следует совету матери: чувствовать, чувствовать, чувствовать.       Но он не может заставить себя злиться на Алмазов, а его желание защитить Кристальных самоцветов уверенно подавляет Розовая. Стивен поздно осознаёт своё поражение.       Перед глазами темнеет, и он перестаёт ощущать собственное тело.              

***

      Сквозь толстое розовое стекло доносятся голоса.       — Мы рады, что ты вернулась, Розовая.       — Как я рада, что всё закончилось!       — В ближайшую тысячу лет о колонии даже не проси.       — Ну Жёлтая-я-я!       — Не спорь с ней, милая, тебе действительно нужно прийти в себя.       — Я в порядке!       — Расскажешь это Белой, когда прилетим.       Вокруг — лишь ненавистный розовый цвет. Стивен подозревает, что ему придётся смотреть на него целую вечность.