Грёбаный тест

—Так, хорошо... — Чоромацу еле освободился из пленящих рук старшего, — ты пьян и сейчас не в силах трезво мыслить, лучше отдохни. Заботливый омежка встал, погладил Осомацу по голове и направился к выходу. Но увы, дернув за ручку, дверь не открылась. —Что за?.. — ошалевший Чоро даже не заметил, как его ноги оторвались от пола, а сам он оказался на сильных руках альфы,после чего вмиг очутился прижатым к дивану. Осомацу не терял лично дарованное им время. Зарывшись одной рукой в волосы омеги, а другой обхватив его талию, альфа начал покрывать лицо и шею Чоромацу горячими поцелуями. Чувствуя прикосновения к своему телу, омега все еще пытался образумить старшего брата: —М-м, Осомацу-ниисан, пожалуйста прекрати... Ты не в себе! А как же твой безумный азарт от игры? Ты хочешь проиграть? — давил на больное Чоромацу, чувствуя, что после происходящего здесь и сейчас будут серьезные последствия. Осомацу обвил своими руками покрасневшее личико омеги и, страстно посмотрев в добрые глаза, полушепотом ответил: — Ты даже не представляешь, как долго я терпел и ждал этого момента. С того самого дня, как ты явился с укусом чужого альфы, я себе место не находил. А эта чертова игра—лишь прикрытие, которое позволило мне держать тебя к себе как можно ближе. Но она наоборот отдалила нас и рассорила. Поэтому пусть эти мелкие подавятся своими деньгами, а я получу всего тебя именно сейчас. С этими словами Осомацу прильнул к губам своего омеги, одновременно расстегивая на нем зеленую клетчатую рубашку. Чоромацу был уже непротив. Наоборот, он тоже хотел быть к братику ближе, чем является сейчас. Альфа принялся выцеловывать и "обрабатывать" своим языком оголенные участки тела Чоро, попутно оставляя на них засосы. Послышались тихие стоны. Хоть омега и принял подавляющее, он начал сильно возбуждаться от этих прикосновений и аромата своего альфы, смешивающийся с ярким запахом перегара. От удовольствия глаза Чоромацу сами закрылись, а с каждой последующей минутой блаженства его штаны все больше намокали. Закончив, Осомацу довольно посмотрел на лежащего под ним, возбужденного омежку, после чего начал стягивать с себя уже ненужную кофту, а заодно и оставшуюся одежду с Чоромацу. Очевидно он чувствует себя смущенно от того, что полностью нагой лежит прижатый к дивану своим собственным братом. Но дикое желание продолжить не останавливает их обоих. Своей рукой Осомацу дотронулся до стояка Чоро, а ухом уловил еле слышный вздох. Холодные пальцы обвили горячий член, отчего омеге стало невыносимо приятно, прикусив губу, он начал издавать тихие стоны от блаженства. Тем временем Осо, делая плавные движения той самой рукой, одновременно наблюдал за реакцией его омеги и понимал, насколько же сам является озабоченным. На последующие несколько минут старший перешел к месту,откуда уже ручьем текла смазка. Хищное выражение лица альфы и довольно интенсивные движения его пальцев все больше возбуждали Чоромацу. Он уже на грани потери рассудка. — Осомацу-ниисан... — омега приподнялся и, дотронувшись рукой до щеки альфы, с умоляющим взглядом томно прошептал, — Пожалуйста... Не дразни меня... А у старшего же кончилось терпение. Схватив омегу и довольно грубо перевернув его на живот, он начал расстегивать свои джинсы. Чоромацу даже глазом моргнуть не успел, как почувствовал острую боль в районе ягодиц, которая смешивалась с безумным наслаждением, отчего омежке вскружило голову и тот вскрикнул. Шумно выдохнув, Осо прижался ближе к брату и начал меленно двигать бедрами, пока тот выгибался и издавал приглушенные крики. Вскоре они оба полностью поддались своим звериным инстинктам, слились в единое целое, чувствуя каждый вздох и прикосновение друг к другу. Осомацу с каждым разом проникал все глубже, но Чорику уже не было так больно, ему хотелось познать все стороны своего брата, своего истинного. —Осо... Ма... ц... — пыхтя и задыхаясь, все время повторяет омега, отчего альфа приходит в неподдельное восхищение и возбуждается еще сильнее, усиливая толчки. Почувствовав, что скоро кончит, старший быстро прильнул к шее Чоромацу и в этот же момент оставил на нем метку, вцепившись зубами в нежную кожу брата. Омега громко и протяжно простонал, чувствуя, как внутри его заполняет горячая жидкость, а сами они уже лежали в цепке. Осомацу нежно провел своей рукой по волосам младшего, который пытался отдышаться, и прошептал: —Теперь ты только мой, Чоро-тян... Яркое чувство наслаждения, жар их тел, а также смешавшиеся ароматы черного чая с персиками говорили сами за себя... Игра окончена... ------------------------------------------------------------------- — Думаю, операция прошла успешно. —заулыбался Ичимацу, услышав крики старших и спускаясь со 2-го этажа. Присел в кресло, стоящее напротив Кары. — Готовь свой кошелек, Карамацу. —Э, а как же наша доля?! — выкрикнул стоящий около двери Тотти, подгоняемый Джушимацу. —Конечно-конечно. Половина вам. Захватите-ка и нам парочку баночек,отпразднуем победу! Хлопок входной двери ознаменовал тишину, которая повисла в гостинной. И только негромкие стоны и крики, доносящиеся с верхнего этажа, смущали оставшихся в этой комнате братьев. Старшего же терзали сомнения, которые он решил тут же развеять. —Эм, Ичимацу... — приглушенно обратился к тому Кара. — могу ли я тебя кое-что спросить? —Конечно, Карамацу-ниисан.— с мягкой улыбкой младший брат посмотрел на собеседника, а теперь уже и союзника. —Ичимацу, ты меня любишь? Эти слова эхом отразились в голове омеги, отчего он просто онемел, а улыбка постепенно исчезла. Но серьезный, ожидающий ответа взгляд так и выпытывал слова, те самые, которые Ичи просто не в силах произнести. —Ичимацу... — альфа встал с дивана и, приблизившись к своему омежке, крепко обнял его. Они оба чувствуют, как сильно и насколько быстро начали биться их сердца. Кажется, что еще чуть-чуть и, выпрыгнув, они начнут плясать и кружится в едином ритме. Карамацу посмотрел на покрасневшее личико омеги, в его глубокие фиолетовые глаза, в которых когда-то не мог найти живого блеска, не как сейчас. —Любишь? Ответа вновь нет. Ичи только прижал свои, еще не пропавшие, кошачьи ушки к голове и отвел взгляд в сторону. Он до сих пор не может осознать и принять свои чувства к брату, поэтому медлит. Вдруг Карамацу медленно прильнул к губам Ичимацу. От такой внезапности младший дернулся, но альфа воспользовался моментом и углубил поцелуй. Незнакомые чувства накрывают обоих, заставляя закрыть глаза и поддаться им. Разорвав поцелуй Кара вновь посмотрел в лицо Ичимацу, жадно заглатывающего воздух. —Ичимацу, пожалуйста! — Кара не теряет надежды услышать хоть одно слово от своего избранного, но все тщетно. Тогда альфа понимает, что это очередная игра: разговорить своего омегу... Внезапно Карамацу подхватывает младшего на руки и кладет его на соседний диван, поверхность поудобнее, и вновь,только с большей жаждой, впивается в нежные губы омеги. Тот в свою очередь немного отстраняется, пытаясь избежать происходящего, но это у него плохо получается, поскольку альфа удобно устроился сверху, почти полностью подавляя все движения. Уже через некоторое мгновение Кара засунул свою руку в штаны омеги, из-за чего Ичимацу громко простонал, не разрывая поцелуй. —Пха... Ответь-же! — вновь, оторвавшись от губ партнера, просит Карамацу, но видит лишь возбужденного омегу, которого на данный момент волнуют прикосновения чужой руки в одной "запретной зоне". —Ка.. Ра... — пытается что-то сказать Ичимацу, борясь с животными инстинктами. Он берется за руку альфы и норовит все же вытащить ее из штанов, — Пожалуйста... не надо... Но Карамацу, так и не получивший ответ на свой вопрос, лишь сильнее начал массировать промежность омеги, отчего тот вскрикнул и прижался к альфе вплотную. В итоге у старшего кончилось терпение. Кара стянул уже намокшие от смазки штаны и нижнее белье Ичимацу, швырнул их за диван. Спустя еще некоторое время безумно смущенный омега остался совсем без одежды. Начав с шеи Ичи, альфа медленно покрывал его тело поцелуями, постепенно спускаясь все ниже и ниже, пока не дошел до одного из самых чувствительных мест. Послышались приглушенные стоны. Карамацу начал ласкать языком член омеги, поглаживая кончик кошачьего хвоста, еще одно на данный момент наиболее уязвимое место. И без того чувствительный Ичимацу был сейчас на седьмом небе от удовольствия. С каждой последующей минутой в комнате становилось все жарче. Различные похотливые звуки с верхнего этажа стали громче, что возбуждало нашу парочку еще сильнее. Наконец, с продолжительным стоном, от которого Ичи стало немного стыдно, он кончил прямо в рот альфе, после чего посмотрел на него. Тот в свою очередь посмотрел в глаза младшему, сглотнул и с хищным взглядом облизнул верхнюю губу. От этого омеге даже стало не по себе. Еще капля и крыша точно съедет. Тем временем Карамацу тоже снял с себя уже лишнюю одежку, совершенно не грубо перевернул своего партнера и приблизился к его бедрам. —Я.. вхожу. — почти шепотом, сбивчиво сказал альфа и начал медленно проникать в брата. Ичимацу сжался от боли и вцепился в диван, но длилось это недолго. Вскоре легкие толчки стали приносить удовольствие, и сам омега стал двигаться в ответ. —К-Карамацу... — повторяет он имя своего избранника, что тому очень даже нравится. Их феромоны и запахи смешались, повисли в комнате, отчего голову сносит еще больше. Спустя время, альфе надоела эта поза. Он перевернул омегу к себе лицом и посадил к себе на колени. Ичимацу же понял, что обрел некоторый контроль над ситуацией и взял инициативу на себя. Он снова вставил в себя его член. В борьбе со смущеньем и страстью Ичи обвил руками шею Карамацу и постепенно начал двигаться. Внезапное поведение омеги озадачило альфу, но и порадовало в том числе. Толчки, усилились, а дыхание начало сбиваться. Скоро наступит предел. Кара начинает крепче сжимать своего партнера. —Карамацу... ниисан... — пыхтя и прерываясь, шепчет на ухо старшему Ичимацу. — Я.. тебя люблю... В этот момент альфа вцепился в шею омеги, а снизу все стало гореть. Долгожданные для них обоих слова прозвучали. Не описать, насколько был счастлив Карамацу в этот момент. —И я тебя, мой котеночек.— ответил альфа, чмокнув Ичимацу в щечку, после чего его кошачьи уши и хвост испарились. Точно можно сказать, что этот день и этот смешавшийся аромат винограда и мяты они запомнят на всю жизнь.