То, что ты любишь

В Москве все оказывается не так прекрасно, как хотелось бы Косте. Он привык быть лучшим в своей команде. В Рязани его бесконечно хвалили тренера, пророчили большое будущее. Поэтому его и заметили селекционеры ЦСКА, пригласили в свою академию. И вдруг выяснилось, что лучший он только в родной Рязани, а в Москве он получал от тренера лишь упреки, от членов команды — только насмешки. Он выкладывается на поле на все сто, и все равно не получает желаемого результата. И с каждым днем ему все сильнее кажется, что ничего не получится. Что он недостаточно хорош для ЦСКА, и что его мечта стать профессиональным футболистом — полная глупость, и лучше просто вернуться в Рязань, в родную квартиру, и посвятить себя учебе. — Как дела в академии? — спрашивает тетя Марина за завтраком в субботу. — Все просто замечательно, — неискренне улыбается Костя. — Мне очень нравится. Вот тут он даже не врет. Ему, в самом деле, нравятся тренировки, а еще больше нравится играть в футбол. И поэтому он продолжает стараться, выкладывается еще больше, отчаянно пытается доказать тренеру, что он заслужил играть. — Почему ты никогда не зовешь нас на свои игры? — спрашивает женщина тем временем. — Когда у тебя ближайший матч? — Да не надо… — начинает было Кучаев, но тетя Марина решительно перебивает его. — Я хожу на выступления Феди, так что и к тебе хочу прийти. Когда у тебя игра? — Завтра в двенадцать, — обреченно отвечает Костя. За время, проведенное в этом доме, он уже понял, что спорить с тетей совершенно бесполезно. Она невероятно упряма и всегда добивается своего. — Отлично. Федя, ты же завтра свободен? Пойдем с тобой поддержим Костю. — Я ничего не смыслю в футболе, — качает головой Федя, видимо, собираясь слиться с этого весьма сомнительного мероприятия. Отношения с Федей так и не наладились. Костя надеялся, что общий враг в лице Валеры поможет им объединиться, но Чалов будто считал, что это Кучаев виноват во всех его проблемах, и поэтому напряжение в их комнате стало лишь сильнее. — Если не хо… — снова начинает Костя, и вновь его перебивает тетя Марина. — Да что там сложного в этом футболе? Следишь за мячиком — и все. Попали в твои ворота — плохо, в чужие — хорошо. Ты же у меня умный мальчик, разберешься. Федя смотрит на Костю недовольно, потом на свою маму, у которой на лице написано: «Только попробуй отказаться, и будешь драить полы вечность в своем персональном аду». Чалов тяжело вздыхает и кивает. Кучаев чувствует себя неловко из-за этого. Тетя Марина, по сути, просто заставляет Федю идти смотреть матч, и вряд ли это улучшит их отношения. Но он просто молчит и идет собираться на тренировку.

***

Матч проходит так, как Костя и боялся. Мимо него. Всю игру он сидит на скамейке, просто наблюдая за тем, как играют остальные. И что самое обидное — ЦСКА побеждает в этом матче. Они вообще всегда побеждают. И без Кости. Он им совсем не нужен. Из раздевалки Костя выбегает первым. Он надеется, что никого не встретит и сможет пойти погулять по парку, вместо того, чтобы общаться с родственниками. Но нет, тетя Марина и недовольный Федя уже ждут его возле выхода. — Как ты, солнышко? — сочувственно спрашивает женщина, и от этого сочувствия Костя только больше злится. — Все супер, — огрызается он и ускоряет шаг. — Я устал и хочу домой. Тетя Марина хочет сказать еще что-то, но её внезапно перебивает Федя. Внезапно, потому что его слова совсем не вяжутся с происходящей ситуацией. — А я хочу эклеров. — Мы зайдем в магазин у дома, — начинает тетя Марина, но Чалов вновь её перебивает. — Да нет. Хочу тех, которые ты печешь, — Федя упрямо смотрит на свою мать, будто ему пять, и он требует конфет. Хотя ситуация, в принципе, идентичная. — Костя их не пробовал. — Для них нужен маскарпоне, а у нас у дома его не купишь… Тогда вы идите, а я за сыром. Встретимся в квартире, — женщина уходит в сторону метро, тут же отвлекаясь на телефонный звонок. — Я понимаю, что ты спортсмен, но не мог бы ты немного сбавить шаг? — Федя даже в просьбу умудряется вплести нотки ехидства. Костя, в самом деле, замедляет шаг. Смотрит на Федю со смесью благодарности и вины. — Спасибо, — тихо бурчит он под нос. — Я не хотел рассказывать тете Марине о проблемах. Она так обо мне заботится, не хочется ее расстраивать. Федя лишь пожимает плечами, будто он не сделал ничего такого. Со стороны кажется, будто он и правда захотел эклеров, и все просто так удачно совпало. — У тебя есть руки и ноги, ты все еще можешь играть в футбол. Насколько я знаю, тебя еще не поперли из команды. Так есть ли повод расстраиваться? Ты всего две недели в академии, еще не успел сыграться с другими ребятами. Или ты хотел, чтобы тебе с первых дней пятки целовали? — Чалов говорит это все легко, будто на самом деле разбирается в футболе, а только прикидывается дурачком на публику. — Работай, работай, работай. У нас ведь тоже так. Даже если у тебя нет таланта, ты сможешь выучиться играть, просто механически. Правда, это будет без души… У вас в футболе есть душа? Костя слушает Федю, и проблемы вдруг, в самом деле, кажутся незначительными. Ну не играет он пока на поле, это ведь ничего не значит? У него еще много времени впереди, он еще все успеет. Кучаев улыбается, на этот раз искренне и вновь повторяет: — Спасибо. И… да, думаю, в футболе тоже есть душа. Я играю, потому что мне это нравится. Потому что на поле я чувствую себя свободным. Иначе какой в этом смысл? Просто бегать и пинать мячик? — Ну не знаю, со стороны кажется, что вы просто бегаете по полю и пинаете мячик, — ухмыляется Федя, но на этот раз в его словах нет никакой злости. Это даже можно интерпретировать как шутку. — Игра на пианино со стороны тоже выглядит так, будто ты просто бьешь пальцами по клавишам, — огрызается в ответ Костя, но голос у него звучит весело. — Ну, только в том случае, если ты глухой, — парирует Федя. Костя в ответ смеется и неожиданно предлагает: — Придешь еще ко мне на игру? — Я все еще слабо понимаю, что там у вас и как работает. Когда не знаешь игроков и команду, болеть за неё… не так интересно. Но если будет возможность, я приду поболеть за тебя. Костя смотрит на Чалова с удивлением, а потом довольно улыбается и думает о том, что у них, в самом деле, может получиться подружиться.