Дорога мёртвых

Джен
NC-17
В процессе
56
автор
Janny. соавтор
Размер:
планируется Макси, написана 201 страница, 37 частей
Описание:
Встретить Зомби-апокалипсис не просто в чужой стране - на чужом континенте. Потерять всю свою рок-группу, шанс вернуться домой и надежду на нормальную жизнь. Бороться, прятаться, убегать, голодать, мечтая о простом душе и спокойном сне, как раньше мечтала о славе и достатке. Что может быть хуже этого выживания на пределе сил? Хуже - обрести настоящую любовь в хаосе апокалипсиса, новых друзей и дом, и все это снова потерять.
ПРИКВЕЛ романа "Берег мертвых" https://ficbook.net/readfic/3789333
Посвящение:
Товарищам по игре, подарившим нам много замечательных образов и идей.
Примечания автора:
Мы соскучились по нашим девочкам, о которых еще есть что сказать ))
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
56 Нравится 210 Отзывы 27 В сборник Скачать

Глава 36. Блу. Персональный Иисус

Настройки текста
      Через три дня на острове не осталось человека, не атакованного серой разбойницей. Остров спит и видит ее бойцовские крылышки на гриле под соусом «Барбекю». В наших снах эта наглая башка и жилистые ноги плавают в наваристом, полном полезного для суставов коллагена, бульоне. Однако в реале все это царит в сооруженном из лодочного сарая курятнике, дерзко нападая на желающих лично полюбоваться гарантом продовольственной безопасности. Безобидного добряка Панча она вздула так, что тот в сторону ее обиталища даже смотреть боится. Аарон вздохнул и огородил сарай сеткой — для защиты мирного населения от пернатого террориста. Только с Лэйком у них более-менее сладилось, он ее и кормит. Для симпатяги кролика, которого я немедленно призвала Роджером*, пришлось отдельный домик смастерить, его она тоже вздула.       История о первой охоте Каро на этом фоне как-то поблекла и быстро забылась. Всеми, кроме самого Каро. Я-то думала, что он, как и пес, станет обходить дерзкую курятину десятой дорогой, да не тут-то было! На первой же прогулке, учуяв запах неприятеля, волчонок заложил уши назад, припал к земле и пополз к курятнику неуклюжими, но очень целеустремленными перебежками.       — Что, поджила сопелка? Забыл, как этот потомок птеродактилей своим клювищем носик твой кирзовый раскровянил, а? — сдерживая смех, поинтересовалась я. Пришлось придержать охотничий порыв за поводок и обстоятельно объяснить, что птица эта теперь наша, домашняя, и охотиться на нее категорически запрещено.       — Если ты ее придушишь, нас посадят в лодку, отнимут весла и пустят по реке. И хорошо еще, если в смоле и перьях покойницы предварительно не изваляют. Ибо наша совокупная ценность стремится к нулю, а ее — к абсолюту. Понял?       Не знаю, что уж осело в извивах его серого вещества, но слушал внимательно, вертел своей ушастой головенкой так и эдак, и умильно мотылял хвостиком.       — Сидеть, — велю я, снова надавливая волчонку на тощенький крестец. Эта шилистая во всех смыслах попа никак не хочет прижиматься к земле дольше, чем на две секунды, приходится повторить команду. Рановато, наверное… Ему от силы месяца два. Но что поделать? Инструкторов и площадок для ОКД у нас не будет. Что воспитаю — то и мое.       Он наконец соображает, чего от него требуют, высиживает подольше, влюбленно таращась на меня серыми умными глазенками, и получает свою вкусняшку — галету в виде косточки. Они правда вкусные, я одну попробовала. Или мне это благодаря апокалиптической диете кажется? Из яростно охраняемой кладки вывелось всего пяток цыплят, видимо, петух пал смертью храбрых, когда гнездо только заполнялась яйцами. Теперь Серая Разбойница гордо водит пушистые комочки по двору, что-то беспрестанно выкапывая и предлагая детям в качестве угощения. Несколько дней назад наши были на вылазке и раздобыли ей муженька и подружку. Прирост куриного семейства приятно согревает душу. Предусмотрительный Лэйк прогулочный дворик даже сверху сеткой накрыл, от какой-нибудь залетной хищной птицы. Так что перспектива омлета или вареного яйца к завтраку раз в месяцок уже не столь призрачна, как раньше.       Позанимавшись еще немного и добившись от Каро сносного выполнения команды, затеваем веселую возню с перетягиванием резинового кольца. Зубы у парня активно растут, и он страстно чешет их обо все, что подвернется. Приучаю к игрушкам, дабы диван не разнес и конечности мне напрочь не отжевал. И так с утра караулил за каждым углом, точно котейка, охотился на меня азартно. Впрочем, с ногами Каро все же деликатен, и стоит ойкнуть от боли, как он немедля бросает кусаться и испуганно округляет глазенки — мол, пардон, маман, я ж так сильно вовсе не хотел.       Вцепившись в упругий материал, он тянет и дергает во все стороны с таким упоением, что аж зажмуривается и порыкивает от удовольствия. А сильный какой! С виду не скажешь. Впрочем, видела я как-то ролик: некрупный волк пер в зубах овцу размером с себя, особо не напрягаясь, а потом закинул ее на спину и перемахнул приличный забор. Так что потенциал воспитанника представляю. Однако стоит мне остановиться и сказать спокойным, но твердым тоном «Дай», как игра прекращается и волчишка разжимает зубы. Я всего пару раз обменяла игрушку на лакомство, и он стал отдавать ее по первому требованию и уже безвозмездно. Не знаю, ум ли это, или просто инстинкты, что велят пока подчиняться «родителю» беспрекословно, но его башковитость в иных моментах меня просто поражает. А еще Каро изумительная «обезьянка», и порой проще показать на собственном примере — он тут же это схватывает.       — У-у-умница, какой же ты умница! — восхищаюсь я и чешу зверенка за ушами. А потом не удерживаюсь, хватаю на руки и тискаю всего, сверху донизу. Всю макаронину эту шерстяную и костлявую.       — Люблю тебя, — доверительно сообщаю в его длинное дюбальце, как в микрофон, и ловко уклоняюсь от жаркого ответного «поцелуя». Квартирантов я из него выселила, однако он так энергично тащит в рот все подряд, что наверняка уже обзавелся следующими.       — Догонялки? — предлагаю, вернув мелкого на землю. И, не дожидаясь ответа, срываюсь с места. А Каро что… он за любой кипиш, кроме голодовки. Весело носимся по заросшей лужайке напротив нашего дома, волчонок тонет в траве с головой, только уши между зеленых стрелок мелькают. Догнав меня, азартно виснет на перетягивалке. Но долго на ней не задерживается — подергает как следует и отпускает. Не собачья такая манера кусаться. Стараемся не шуметь, конечно. Посмеяться бы с его выходок и шалой морденки во весь голос, как будто все как прежде, как будто ничего не случалось… Но он должен привыкать жить тихо. Благо, врожденные инстинкты велят ему то же самое. Пока его детство относительно безопасно, однако за пределами островного «логова» мир все страшнее. Толпы зомби прибывают, наводняя тихий прежде уголок, и каждый новый выезд за вещами и продовольствием становится более рискованным, несмотря на то, что мы набираемся опыта. Противостоять тупой мертвой силе, помноженной на огромную массу, нереально. Спасибо, что хотя бы лихорадка оставила нас в покое, новых случаев больше не было. Похоже, все уцелевшие имеют к первичной инфекции иммунитет. По крайней мере, пока живы.       Жарко. Щедрое южное лето вступило в свои права, и особо на солнышке не порезвишься. Отдав Каро кольцо в качестве трофея, который тот горделиво тащит под куст, постоянно оглядываясь — ты видишь, как я хорош, мам? — на ходу скидываю обувь, одежду и с разбегу прыгаю с пирса. Предварительно убедившись, конечно, что рядышком зомбак не проплывает в темпе колесного пароходика. Дыхание щекотно обмирает под ложечкой, руки привычно сходятся над головой… бум! Река принимает разогретое тело в свои прохладные объятия, ласкает, подталкивает наверх, к солнцу и воздуху. Как же я люблю плавать! Ни с чем не сравнимое удовольствие. Научилась раньше, чем читать. Не зря росла на берегу одного из самых прекрасных в мире озер.       Проплыв под водой так далеко, как только позволил запасенный кислород, выныриваю на поверхность, отфыркиваюсь, смахиваю с глаз намокшую челку и замечаю на краю причала кое-чью любопытную морденку. Игрушка уже заброшена, Каро внимательно следит за тем, что я делаю, свесив голову вниз. Воды он не боится, пьет из реки, мочит лапы, но за мячом в нее пока не лезет.       — Прыгай, поплаваем, — маню я, улыбаясь. — Ну? Иди ко мне, Кароша. Иди, хороший. Это приятно.       Волчонок перетаптывается на краю причала, крепко раздумывая, принять ли это сомнительное приглашение, и я отплываю подальше. Не хочешь — как хочешь, заставлять не стану. Ужаришься — сам полезешь купаться. И тут же за спиной раздается смачный «плюх». Оглядываюсь и вижу, как мой маленький друг, округлив глазенки, изо всех сил плывет следом. Аккуратно так плывет, ловко, не суетится и лапами по воде почем зря не молотит. У животных этот скилл врожденный.       — Молодец! — восклицаю я, позабыв об аудиомаскировке, и спешу навстречу. Догнав меня, мелкий обхватывает лапами подставленное плечо и восторженно облизывает мне пол-лица вместе с ухом и всеми сережками.       — Ты мой герой, Каро, — смеюсь я. — С крещением тебя, мой персональный Иисус**, — и заворачиваю его назад, к берегу. Аллигаторов в Кусе на наше счастье не водится, иначе я в ней и рук вымыть не осмелилась бы, не то что дите купать. Зато хватает крупной рыбы — удочку мою кто-то тогда утащил же, и не до конца мертвеньких пловцов. Да и течение приличное, волчонок еще слишком мал, чтобы с ним справляться. Ограничимся пока прибрежной акваторией.       Поплавав и поиграв еще немного на мелководье, дружно выбираемся из воды. Намокнув, Каро превращается в спагеттину, и даже энергичное отряхивание не помогает вспушиться его начавшей отливать по корпусу серебром шерсти.       — Крысохвост, — констатирую я, — чернобурый. Хочешь галетку за просто так, за красивые глазки? Держи.       Принимать солнечные ванны укладываемся на пирсе. После происшествия с автобусом отдраила его с чистящим средством до скрипа, и все равно до сих пор кажется, будто от досок пованивает… но это скорее самовнушение. Каро еще минутку-другую тяпает меня за все, что подвернется под зубастую пасть, и вообще всячески выделывается и пристает, но вскоре отключается, как все дети, практически мгновенно, и спит так крепко, что, кажется, за лапу туда-сюда таскай — не проснется. А я вот вне надежно запертого помещения дремать не рискну… Лучше книжку почитаю. Наскребла-таки по островным сусекам, да на вылазке кое-чем разжилась. Хороший словарь бы мне — дело бы пошло куда живее. Джонни после втыка от Флитвуда-младшего знатно присмирел и даже жить перебрался поближе к своему покровителю, хотя бы его сальных взглядов больше опасаться не нужно. Зато Лэйк раз по пять на дню наведывается — то что-нибудь спросить, то принести, то напротив, одолжить.       Почувствовав, что спину уже припекает, переворачиваюсь, подставляя солнцу живот, и прикрываю глаза рукой. Хорошо-то как… Спокойно. Если бы не ствол на кучке одежды, вообще ничто бы не напоминало о том, куда катится мир по ту сторону реки.       Тихий скрип уключин и плеск воды прерывают поток свернувших было в невеселое русло мыслей. О, Лэйк. Легок на помине. Перекатившись обратно на живот, наблюдаю, как лодка приближается к причалу. Каро, не открывая глаз, ведет острым ухом в сторону звука. Вот тебе и крепко спит, ага. Дикий зверь и есть дикий зверь.       — Привет. Загораете? — с улыбкой спрашивает парень.       — Нет. Холодильник моем, — невозмутимо ответствую я. Несколько секунд его широко расставленные ореховые глаза шарят по причалу в поисках переносного холодильника, не обнаруживают, и отливающие бронзой брови удивленно изгибаются. Прыскаю, не удержавшись, и до Лэйка доходит, что я шучу.       — Дурацкий вопрос — дурацкий ответ, да? — немного обиженно произносит он, швартуясь. Каро открывает один глазок и следит за гостем, делая вид, что по-прежнему спит.       — Плечи решил размять? — перевожу я тему, садясь и надевая футболку — плавала прямо в нижнем белье. Ни к чему дразнить парня. Хватит с него того раза, когда они меня упокаивать всей честной компанией явились.       — Рыбачил за южным мысом, снасти разные пробовал из магазинчика. Гляди, кого поймал. Рыбка с сюрпризом, — он откидывает закрывающий дно посудины полог и у меня от удивления просто челюсть отвисает. Сом! Нет, какое там — сомище! Метр в длину, если не больше. В жизни таких чудищ не видела в реале.       — Так он с твоим крючком в пасти и плавал, — продолжает Флитвуд-младший, протягивая мне обрывок лески вместе с крючком и поплавком. — Твой же поплавок?       — Похож, — киваю я и изумляюсь, разглядывая огромную плоскую башку: — Как же ты его один вытащил?       — Пришлось повозиться, — нарочито небрежно отвечает Лэйк. — Это голубой сом. Тезка твой, — хмыкает он. Рыбина уже не дергается, видно, веслом по тыковке получила. У меня и моей снасти шансов, конечно, против такой махины не было. Крючок, на который его поймал Флитвуд, с палец размером.       — И много тут таких? — мрачно интересуюсь я, ведь Каро в эту пащу не то, что повдоль, а и поперек мокрый легко проскочит. Любопытство берет верх, и мелкий тоже свешивает с причала свой длинный нос, принюхиваясь к добыче. При этом он умудряется косить одним глазом на рыбину, а вторым — на Лэйка. Эта его хищная настороженность и готовность удирать в любую секунду мне импонируют. Целее будет.       — Не думаю. На моей памяти таких не ловили. Пожалуй, на местный рекорд потянул бы.       — Что ж, поздравляю!       Протягиваю парню ладонь, и он охотно ее пожимает, явно страшно собой довольный. Впечатлил наконец заморскую дивчину.       — Барбекю? — намекаю на судьбинушку незадачливого сома.       — Пожалуй, — легко соглашается Лэйк. — На всех хватит.       — Говорят, его надо подержать в воде с… — слово начисто вылетает из памяти, и я щелкаю пальцами, — с кухонной кислотой. Чтобы не пах как река.       Слова «тина» я и вовсе не знаю.       — Уксус? — подсказывает Флитвуд.       — Да.       Хотя в новых реалиях запашком тины народ не смутишь. Уплетем, оближемся и добавки попросим. А еще хе из сома — м-м-м… Вот только у меня ни лука, ни морковки, ни чесночка для него нет. Эх…       — Не поможешь разделать? — берет Лэйк быка за рога.       — Да, конечно, — киваю я, быстренько одеваясь. Парень с заметным усилием поднимает добычу под жабры и закидывает на плечо. Сколько же в ней весу, интересно?       — Сто фунтов ровно! — объявляет Аарон, глядя на сына с нескрываемой гордостью. — А ведь новый рекорд! Прошлый на сколько потянул, Сэт, девяносто два?       Пока мужики наперебой припоминают всех выловленных в этой местности сомов со времен старика Ноя, я мысленно перевожу фунты в килограммы. Ого, больше сорока пяти! С хорошую овечку.       — Час вытаскивал. Думал, лодку опрокинет — так дергался, — делится пережитыми ощущениями новый рекордсмен штата. Луиза внезапно вознаграждает добытчика поцелуем, которого он, кажется, не ожидал. Вот и славно, совет вам да любовь, и зомбей поменьше.       — Мама тобой гордилась бы, — негромко произносит Ар, похлопав сына по плечу. Знаю, что она умерла, когда Лэйк был еще подростком, он как-то обмолвился. Что ж… любившим ее мужчинам хотя бы не пришлось видеть, как она превращается в чудовище. Вообще среди выживших высок процент людей из небольших семей. Конечно, когда у тебя в доме душ восемь, шансы быть тяпнутым, где-то застрять с такой оравой, попасть в ловушку несоизмеримо выше.       Желающих распотрошить рыбину хватает без меня, причем и половчее, и посильнее, так что я только на подхвате. Хранить такую тушу негде, и барбекюшницы раскочегариваются немедленно, как только поверженный властелин реки превращается в аккуратные стейки. Работа эта здесь сугубо мужская, так что можно даже на мудрые советы не распыляться. И уху из огромной башки сами сварят. Трофей становится поводом для стихийного праздника, непосредственного участия в котором не принимают только дежурные да Каро с Панчем. Незлобивый пес быстро пообвыкся и уже не рычит на мелкого, играть приглашает, даже мячик свой приволок. Неприятностей-то ему Каро никаких не причинял, не то, что лютая курица. Пока женщины расставляют тарелки на столах для пикника, они возятся неподалеку на лужайке в компании ребятишек. К детям Каро лоялен, и, надеюсь, он сохранит это отношение в будущем, ведь его детство закончится гораздо раньше. Однако тискать себя и им не позволяет. Это исключительно моя привилегия. Когда малышня уж слишком начинает докучать волчонку, тот припускает ко мне и привычно прячется за ноги, хитренько выглядывая из своего укрытия.       — Ой, маменькин сынок, — поддевает Луиза, ставя на стол пару бутылок колы. И это прекрасно. Щенок заигрался бы и забыл, как его зовут и в какой стороне хозяева. А Каро все время держит меня в поле зрения, хотя бы краешком глаза. А прямо сейчас и краешком крайне зубастого рта. Ну не стоять же просто так в самом деле, когда рядом такая аппетитная нога?       — Ай! Каро, фу! — прицыкиваю на сорванца.       — Вот-вот, уже на зуб пробует! — пророчествует, ткнув в нашу сторону щипцами для рыбы, мистер Хантер от своего барбекю. Джонни околачивается тут же с бутылочкой пива в руке — по случаю праздника Ар расщедрился и выставил запертый под замок от Рэя и прочих неприятностей алкоголь. И вот именно на этом фоне: барбекю-пиво-тусовка до меня доходит, что же меня так тревожит в этой парочке… Никто из них не выглядит и ни секунды не выглядел травмированным всем произошедшим. Оба плавают в атмосфере апокалипсиса с таким видом, словно родились в ней. И это странно и как-то не правильно. У остальных нет-нет — и мелькнет это в лице… исказит спокойное выражение или улыбку. Воспоминания о таких же пикниках с теми, кто был дорог и кого уже нет. А у этих словно ни единого сожаления.       — Так готовьте скорее, спасите мою ногу, шериф, — хмыкаю я в ответ. Аромат запекающейся рыбы уже тянется над полянкой перед самым большим домом на острове, где по-прежнему живут Флитвуды. А пожалуй, позволю и я себе бутылочку пива… Панические атаки практически сошли на нет, таблетки я пить закончила. Не ледяное, конечно, но вполне неплохо. Теперь вообще все неплохо, что съедобно. А сом, даже припахивающий тинкой, так просто божественен, с дымком-то. Пальчики оближешь. Эх, музыки бы еще… Но если мы позволим себе такую роскошь, к утру у баррикады пол-Алабамы отираться будет.       Рыба еще горячая, и пока половина порции для Каро остывает, свою я успеваю съесть. Он так умильно облизывается и строит такие мурзилки, выпрашивая еду, что не улыбаться невозможно.       — Потрепи. Горячее.       — Эй, мелкий! Держи, — Джонни присвистывает и бросает кусочек волчонку под нос. Каро тянется было, но я резко осаживаю его на русском: «Нет! Фу!» и подбираю угощение. Кинуть могут и не вкусняшку вовсе, и не по доброте душевной, а как раз наоборот. Проходили уже, знаем… спасибо бывшей соседушке за науку, чтоб ей там зомби первой отобедали, и жевать начали медленно, с пальцев ног. Крысиный яд или пара рыболовных крючков в куске рыбы — и животное умрет в страшных муках. Ну, мало ли кому и как я дорогу могу перейти, даже не желая этого? Джонни вот, например, с несговорчивостью своей. Так что лучше сразу приучить не подбирать с земли что попало. И из чужих рук еду не брать.       Убедившись, что рыба чуть теплая, протягиваю ее Каро на ладони:       — Ешь.       Парень, наблюдая за моими маневрами, усмехается:       — Думаешь, отравлю?       — Дисциплина, — отвечаю я. На это ему возразить нечего.       Нешумные наши посиделки затягиваются до самых сумерек. К разговорам я особо не прислушиваюсь, возясь с Каро в сторонке от остальных. Все равно половины не понимаю. Но и так догадываюсь, о чем они теперь — огороды, вылазки, школу бы вот ребятишкам устроить, нельзя же им как трава расти, пусть все и рухнуло к чертям Панчевым. А может, где-то получше, как бы узнать, вдруг не везде такой ужас… И так по десятому кругу.       Широкоплечая фигура Флитвуда-младшего с маленькой банкой пива в руке приземляется рядом на траву. Парень жестом предлагает его мне, но я отрицательно мотаю головой — с меня на сегодня хватит. Я теперь яжмать, мне ясная голова нужна.       — Отец с шерифом хотят завтра в Талладегу съездить. Патронов в обрез. С едой… сама знаешь. Поедешь с нами? Там точно книги найти можно, даже колледж есть. Если повезет.       — Конечно, — киваю я. При мысли о том, что снова надо будет садиться в жестянку на колесах, которая может в любой момент заглохнуть, и с парой патронов в обойме ехать в обезлюдевшие поселки, навстречу их мертвым прожорливым обитателям, под ложечкой противно холодеет. Шок, порожденный первым острым стрессом, давно попустил, и инстинкт самосохранения заработал с удвоенной силой. Да еще и Каро у меня теперь… Наверное, можно отказаться… переложить эту миссию на других. Но я почему-то не могу. Раз уж я ношу оружие и умею с ним худо-бедно обращаться, отсиживаться, словно кисейная барышня, совестно.       Посуду и мебель убираем уже при свете мощных фонарей на батарейках — в них дефицита пока не наблюдается.       — Давай провожу, — предлагает вдруг Лэйк, когда я, взяв сонного, облопавшегося сомятины Каро под мышку, желаю всем доброй ночи. Живенькое мое воображение так быстро рисует томную прогулку и настойчивый поцелуй у темного крылечка, что слово «No!» вылетает из моего рта, пожалуй, слишком поспешно.       — Тут идти сто метров, я вооружена, зомби нет, — оправдываюсь я, спеша улизнуть.       — Как хочешь, — разочарованно произносит он мне уже в спину. Ну вот как с моим запасом слов объяснить парню, что он, конечно, славный и прям прекрасно папой своим, таким же славным, воспитан, но не надо мне вот этого вот всего от слова совсем. И не только потому, что мы очень разные ментально, плюс внешне он совсем не в моем вкусе, но и потому, что либидо мое, похоже, тихо скончалось под грузом адского стрессища и не поднимает голову уже добрых два месяца. И нескоро, наверное, поднимет. Мне вот так прям нормально, в компании волчишки, а больше никого и ничего не нужно. Особенно на моем диване.       Устраиваясь на нем поудобнее и досадуя в полудреме на непонятливого Лэйка, я еще не знаю, что его попытки ухаживаний — это не проблема. Это вообще не то, о чем стоило бы беспокоиться… *«Кто подста́вил кро́лика Ро́джера» (англ. Who Framed Roger Rabbit) — выпущенный в 1988 году компаниями «Touchstone Pictures» и «Amblin Entertainment» комедийный художественный фильм, обладатель 3 премий «Оскар». В фильме совмещена рисованная мультипликация и игра живых актёров. **«Personal Jesus» (с англ. — «нательный крест с распятием», букв. — «Личный Иисус») — 23-й сингл британской группы Depeche Mode, выпущенный в Великобритании 29 августа 1989 года, и первый сингл с альбома Violator.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты