И Истина явилась

      Оушн Виста Драйв — Национальное побережье Кейп Код, Массачусетс       Позже в этот же день Одинокие стрелки проехали на своей передвижной станции по безлюдному отрезку Оушн Виста Драйв и остановились у обочины, надеясь не застрять в песке, когда придёт время трогаться с места. На случай вопросов о цели их остановки расположились они, как настоящие туристы: натянули навес, под ним поставили раскладные стулья и гриль, надели пляжные шорты и рубашки, а завершали образ наносники от солнца. Территория была отмечена знаком «Частная собственность. Въезд запрещён», который Лэнгли благополучно снял. Фрохики взял с него слово, что он вернёт знак, когда они будут уезжать. Лэнгли пообещал, но, как только Фрохики отвернулся, пожал плечами и забросил знак в кусты.        Вскоре после этого к передвижной станции подъехал и Доггет. Станцию Лэнгли метко называл РКШ, а когда его спрашивали, как это расшифровывается, он с лукавой улыбкой отвечал: «Реально Крутая Штука». Как Скиннеру удалось раздобыть её, никто никогда не узнает, но парень явно выучил кое-какие трюки за годы работы в ФБР.       Доггет был голоден и мечтал поскорей добраться до еды, купленной им в ближайшем китайском ресторанчике. Поднявшись по ступенькам РКШ, он набрал пароль и вошёл. На первый взгляд станция выглядела, как обычный автобус класса «люкс». Но от входа до самой задней стенки «автобуса» располагались шкафчики, скрывавшие в себе высокотехнологичное компьютерное, спутниковое и прослушивающее оборудование, системы видеонаблюдения и много чего ещё. Предназначения всего остального Доггет не знал, да и, откровенно говоря, знать не хотел. Станция была воплотившейся мечтой для Стрелков, но не для него.        — Ребята, отличные новости, — сказал он, плотно прикрывая за собой дверь.        — Элвис даёт вечером бесплатный концерт на сцене Мелоди Тент? — с надеждой спросил Лэнгли. Фрохики скатал из бумаги мячик и швырнул его в Лэнгли. — Фрохики, ты гадина. Это была бы прекрасная новость! — сказал Лэнгли. — Лучше бы это были Рамонс, конечно, но…        — Не знаю, сопоставимо ли это с возвращением Короля, — произнёс Доггет, кладя пакет с едой на один из столов, — но Малдер жив.        — Что?! — воскликнул Байерс.        — Скиннер только что позвонил. Сказал, что это просто чудо, но с Малдером всё в порядке, и ещё… с ним его сын!        — Вот так Малдер! — Лэнгли затанцевал от радости.        — За это нужно выпить, — Фрохики подошёл к холодильнику и достал пиво.        — Подробностей могло быть и больше, но они как раз готовились к посадке на самолёт. Летят сюда. Что-нибудь дал осмотр автоцистерны, в которую проник один из ваших людей? — спросил он, открывая пакет и раскладывая еду.       Байерс подъехал на стуле к одному из компьютеров и вывел изображения на экран. Доггет, с коробочкой в одной руке и палочками в другой, слушал и ел одновременно.        — Первая страница грузовой декларации содержит приказы о вывозе опасных веществ. Так что в мавзолей они заезжают пустыми. Казалось бы, не слишком информативно. Однако, — сказал он, переходя к другому изображению, — оказывается, декларация — это их высокотехнологичная система хранения документов. В ней множество страниц с указанием мест доставки груза — это военные базы, размещённые по всей стране.        — Наши люди, отвечающие за слежку, подтвердили это. Все цистерны направляются на разные базы, — добавил Фрохики.        — В декларации написано, что это за груз? — спросил Доггет.        — Нет, — нахмурился Байерс, запустив руку в коробочку с крабами рангун.        — Какие, чёрт возьми, опасные вещества они могут перевозить? — недоуменно воскликнул Доггет.        — Может, и никакие, — предположил Фрохики, вгрызаясь в курицу терияки. — Может, это просто прикрытие для чего-то совершенно другого.        — Но чего? — спросил Лэнгли.        — А о чём Гибсон говорил, что почувствовал тогда на пляже? — спросил Доггет Байерса.        — Проблемы безопасности… что-то о выполнении миссий…        — Нет, было что-то ещё. Не связанное с военными… какой-то гул, нет?        — Пчёлы! — вспомнил Фрохики.       Они переглянулись.        — Точно! Наверняка это они! — воскликнул Байерс. — Цистерны ведь оснащены системой «климат-контроль»?        — Возможно, — ответил Фрохики.        — Да, и если они перевозят те пчелиные штуковины… — добавил Лэнгли.        — Ульи, — перебил его Байерс.        — Ну да, они самые, — продолжал Лэнгли. — Возможно, они готовят колонии наподобие тех, которые Малдер и Скалли видели в Техасе в 1998 году.        — Чёрт! Ребята, вы понимаете, что это значит? — воскликнул Фрохики. — Самый простой способ захватить страну — это лишить её армии.        — Они размещают колонии на военных базах по всей территории США; эти пчёлы, разозлившись, начинают нападать на людей, а у тех в запасе всего… сколько?.. четыре дня для того, чтобы применить вакцину, о которой никто даже не знает, — произнёс Доггет.        — Не говоря уже о том, что вакцины нет. Вирус распространится, как лесной пожар. Стоит пришельцу вылупиться — всё, это конец. Простой царапины от одного из них достаточно, чтобы заразить человека. Уже и пчёлам нечего будет делать. Останется лишь поцеловать тварь на прощание, — сказал Лэнгли.        — Пчёлы и суперсолдаты, — покачал головой Доггет. — Шансы у нас будут невелики…        — И всё-таки есть одно средство, которое они, мне кажется, не учли, — улыбнулся Байерс. — Магнетит.       Подземное сооружение        — Проклятье, — с досадой выругалась Скалли, не в состоянии сосредоточиться. Она должна заставиться себя не думать о Малдере и сконцентрироваться на деле. — Слушай… можно ли как-то выбраться к шоссейной развязке, которую мы видели, не заходя туда? — она указала на дверь с надписью «Транспортное отделение».        — Может быть, через первый этаж.        — Стоит попытаться, — сказала Скалли, начав спускаться вниз по лестнице.        — Дана, я не понимаю. Чем так опасны пчёлы?        — Они разносят инопланетный вирус, смертельный для людей. Ужаленному человеку необходимо ввести вакцину в течение девяноста шести часов, иначе… — она замолчала, вспоминая собственный пережитый опыт.        — Иначе что?        — Иначе вирус завладевает человеком, и его уже не остановить. Проблема в том, что у нас была всего одна доза вакцины, и формулы для её изготовления у нас нет.        — Почему?        — На тот момент она не была протестирована, поэтому больше не производилась.        — И куда делся единственный образец?        — Малдер ввёл его мне, когда я была инфицирована, — сказала Скалли, отогнав чувство вины и продолжая спускаться. — Грант, этот вирус… он необычный. Он не поражает иммунную систему. Он мутирует в инопланетную форму жизни. Он истощает организм хозяина до тех пор, пока не будет готов родиться, а рождаясь, убивает человека, чьё тело служило ему приютом.        — Хочешь сказать, что в организме заражённого человека вырастает инопланетянин?        — Именно. Я была на корабле. Меня туда доставили, когда я заразилась. Там были тысячи инкубационных коконов с заражёнными. Армия, ожидающая своего появления на свет.       Скалли испытала облегчение, когда очередной этаж остался позади. Успев отвыкнуть от интенсивных физических нагрузок, она уже чувствовала, как устала. Тем не менее, когда они достигли 10-го этажа, отмеченного надписью «Суррогатные элементы», она остановилась. Грант, уже спустившийся на четыре ступеньки вниз, поднялся обратно.        — Что такое?        — Что это означает? — спросила Скалли, указывая на надпись.        — Понятия не имею. А что?        — Суррогатные элементы… суррогаты, — повторила она, открывая дверь.        — Но ты только что сказала, что мы должны…       Ничего не ответив, она проскользнула внутрь помещения. Грант не отставал.       Этот этаж очень походил на верхние, но имелись и два существенных различия. Прежде всего, отсюда они не могли обозревать всё помещение: его центральную часть полностью занимал космический корабль. Строение было воздвигнуто вокруг него, и расстояние между кораблём и стенами здания было не больше десяти футов.       Второе важное различие состояло в том, что на стоянках слева и справа не было цистерн. Стоянки здесь представляли собой хирургические отсеки, и, когда Скалли рискнула заглянуть в отсек слева, она так и застыла от увиденного. Грант выглядывал у неё из-за плеча, наблюдая то же немыслимое зрелище.       Внутри закрытой стеклянной комнаты были прикреплены двенадцать чёрных металлических стульев с наклоном назад. Возле каждого стула стоял хирург и привязывал невинную жертву лицом вниз. Все движения были идеально синхронизированы, и Скалли быстро сообразила, что перед ней вовсе не врачи. Это были роботы, суперсолдаты, суррогаты человека, запрограммированные на выполнение функции хирургов.       Они видели, как пациентам сделали несколько инъекций: в шею и в оба виска. Оглядев оборудование над стульями, Скалли распознала дюжину регуляторов подачи жидкости. Каждый из них был подсоединён к смесительному блоку, где в прозрачном накопительном резервуаре плавно циркулировала кровь. Рядом находился другой такой же прозрачный резервуар, но пустой. Присмотревшись к крови, Скалли поняла, что она странно выглядит: явно гуще человеческой и льётся, почти как металл. С цветом тоже было что-то не так, заметила она: время от времени в крови мелькал серебристый проблеск.       Они наблюдали за ближайшими к ним хирургом и его пациентом. Врач ухватился за плоский стержень над головой и снял его со стойки. Стержень был размером с позвоночник пациента, и на одной его стороне по всей длине равномерно размещался ряд из двадцати четырех мощных игл, а с противоположной стороны стержня от каждой иглы тянулась кверху резиновая трубка, которая, как заметила Скалли, переходила в трубку пошире и соединялась с регулятором подачи жидкости.       Хирург приставил стержень к спине пациента, убеждаясь, что иглы совпадают с позвонками. Взяв большую иглу, он вонзил её в руку пациента. По трубке, подсоединённой к игле, сразу стала стекать кровь, наполняя пустой резервуар. Все хирурги отступили назад.       На потолке в центре каждого отсека вспыхнул красный свет. Скалли осмотрелась по сторонам. В обоих отсеках, справа и слева от неё, мелькали одинаковые вспышки, озаряя пространство вокруг. С каждой секундой свет вспыхивал всё чаще и чаще. Скалли почувствовала, что её сердце повторяет тот же ритм.       Когда мелькание вспышек слилось в сплошное красное зарево, все стержни с помощью гидравлических опор двинулись со своих стоек вниз. Они впрессовывались в тела пациентов, иглы пронзали кожу, погружаясь в плоть и кости. Зазвучала сирена, сигнализируя о начале переливания. Из накопительного резервуара кровь потекла через регулятор по основной трубке к иглам.       Находясь в полном сознании, пациенты кричали от боли и ужаса, но не могли пошевелиться: стержень прижимал их к стулу, а в позвоночник им в это время под давлением вливалась кровь. Руки и ноги рвались под тугими ремнями, но избежать мучительной пытки было невозможно. Скалли показалось, что прошла целая вечность, хотя резервуары опустели в считаные минуты. Переливание крови было завершено.       Тела лежали, безжизненные и безмолвные — сознание покинуло их. Стержни поползли вверх, выдирая иглы из костей и плоти, разрывая кожу в тех местах, куда они были введены. Вырванные лоскуты свисали с иголок, и на пол капала кровь.       Скалли прикрыла рот рукой, но не от этого ужасного зрелища, а оттого, что увидела, как у основания шеи каждого пациента появились… три выступа, свидетельствуя о том, кем они стали.       Суперсолдатами.