Eric, Hyesung and other animals

Чонджин и Эрик не самые лучшие друзья. Можно сказать, что они вообще ссорятся каждый день. Хесон и Эрик тоже ссорятся каждый день, но у них это что-то вроде обязательного ритуала, плюс, они оба легко выходят из себя, но так же легко забывают о ссоре. Эрик вызывает у Чонджина просто бурю эмоций. Чаще всего Чонджину хочется ударить Эрика, чуть реже - наорать. В остальное время они отлично чувствуют друг друга. Потому что тот такой… такой Эрик! Нет, ну в самом деле, как можно быть таким? Таким мягким, но в то же время вспыльчивым, вредным и нежным, мстительным и забывчивым… Как можно сочетать в себе столько противоречий? Канта говорит, что завидует Чонджину, потому что в Шинхва все время что-то происходит. Потому что они орут, ссорятся и бьют друг друга. И, Канта добавил, что знает, если в квартире Шинхва шум и крики, то он не сомневается, что это из-за Эрика и Чонджина. - Или Хесона-хена, - поправил Чонджин, но Канта только рассмеялся: - Нет, ты что! Хесон – милейший парень, он только рычит. А вы с Эриком постоянно что-то выясняете… Чонджин обиделся, потому что Канта просто предвзято относится к Хесону. Чонджин считает, что о Хесоне нельзя судить тем, кто его любит. Вот Чонджин, например, никогда не попытается понять Хесона или объяснить другим, что он из себя представляет. Потому что это будет несправедливо и предвзято. Да никто из Шинхва никогда не сможет ничего сказать о Хесоне, кроме одной фразы. - Шин Хесон? Я люблю его. Донван скажет это с широченной улыбкой, Энди стеснительно покивает головой, Мину, скорее всего, будет смотреть в сторону, быстро проведя языком по губам, а Эрик сразу после фразы заржет, хотя его глаза не будут смеяться. Глаза Эрика большие и влажные, и Чонджин не знает, когда Эрик притворяется. Когда кажется исполнительным или глуповатым? Честным или одиноким? А вот Эрик может говорить о Хесоне. Правда, говорит он опять же то, что никому, кроме Эрика, в голову не придет. - Он неудобный. Чонджину кажется, что он ослышался, поэтому он переспрашивает: - Какой? - Неудобный. Жесткий, угловатый… Ну знаешь, как скамейка. Или как садовая железная калитка. Обнять его – как обнять калитку. Жестко, твердо, неудобно… Чонджину опять ужасно хочется ударить Эрика, но он сдерживается, потому что ему смутно припоминается какая-то история Эрика о парке с закрытой калиткой и потому что он пообещал Мину, что сегодня вечер закончится без драки. Чонджин всегда держит обещания – иначе он не может. Его собственный мир какой-то другой, ведь Чонджин понял это еще в детстве, что верен, как пес, что не умеет лгать, что прост как сотня вон. Ему поневоле пришлось стать актером – мир вокруг не соответствовал состоянию его собственной души, но он был слишком позитивным, чтобы расстраиваться. Мир был прекрасным: Чонджин смотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами и чувствовал, что мир становился все более удивительным из-за пяти веселых парней. - Эрик? - Хесон трясет головой, и Чонджин понимает, что даже мысли о лидере заставляют Хесона раздражаться. - Я же лучше него, верно? - Конечно, - убежденно говорит Чонджин и не врет. Хесон, действительно, лучше Эрика. Чонджин всегда выберет Хесона. Здесь не нужны какие-то долгие рассуждения, это так, потому что так. На чисто интуитивном уровне верное решение. Чонджин не знает, что сказать об Эрике. Он думает о нем в машине, слыша, как тот сопит во сне на соседнем сидении, и хочет найти хоть одно положительное качество, которое будет останавливать его от ссор с лидером. Чонджин вздыхает, потому что в голову ничего не приходит, отворачивается к окну, и, глядя на запруженную машинами магистраль, обреченно шепчет: - Эрик Мун? Я просто люблю его.