Перевод

when we defy the stars / когда мы бросаем вызов звездам 209

Good Cookie переводчик
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Вольтрон: Легендарный защитник

Автор оригинала:
starlightment
Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/16625348?view_adult=true

Пэйринг и персонажи:
Кит/Лэнс, Широ/Адам, Кит, Лэнс
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 32 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort Драма Романтика Соулмейты

Награды от читателей:
 
Описание:
- Почему не ты? - бормочет Лэнс и его голос настолько слаб, что грозит надломиться. - Я хочу... тебя.

- Я есть у тебя, - твердо говорит Кит. - Я уже принадлежу тебе.

- - -

Или: Вселенная не сделала их родственными душами, но, несмотря ни на что, они все равно выбирают друг друга.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Разрешение на перевод получено.
18 ноября 2018, 12:19

Соулмейт — идеальная романтическая половинка человека, назначенная во время рождения. Вторая половинка сознательно выбирается Вселенной и призвана помочь людям осуществить — и, в конечном счете, выполнить — свою заданную Судьбу.

***

Легко услышать сильный ритм, стучащий басовый звук, когда он гремит через динамики, и ошибочно принять его за свое собственное дикое сердцебиение. Легко чувствовать онемение, когда напитки такие крепкие, и шоты предлагаются на серебряных подносах. Легко заблудиться посреди переполненного танцпола, прижавшись к морю потных тел, движущихся, как человеческая приливная волна. И именно поэтому Кит здесь. В этом захудалом клубе на окраине города. «The Back Room, The Dark Room» — что-то невдохновленное и немного претенциозное. Но Кит не запоминает название. Не волнует, честно говоря. Потому что музыка пульсирует за его грудной клеткой, и цветные огни мигают быстрее, чем он успевает моргнуть, и комната вращается, вращается, вращается так, что лица размыты в неопределенную неясность, и это именно то, что ему нравится. Он танцует с закрытыми глазами и пальцы скользят сквозь его густые волосы, пока он не чувствует, как покалывает его кожа под затяжными взглядами. Он знает, что люди наблюдают; глядя, как он отдается музыке, его внутренности пульсируют, и его тело покачивается. И поэтому он смотрит назад прищуривая глаза. Один из двух мальчиков, — которые, казалось бы, запутались друг в друге, — с расстояния нескольких футов. Девушка с бритой головой, которая сверкает ему удивительно веселой улыбкой, когда их взгляды встречаются. Темноволосый мальчик в рубашке поло, которая действительно ему подходит. Мальчик с кудрявыми волосами и с по-настоящему очень хорошими плечами. Застенчивый парень, прислонившийся к стене, просто наблюдая за толпой танцоров. Они все смотрят. Но Кит продолжает танцевать. Кудрявый паренек очень сознательно бросается в глаза и начинает подходить ближе. Кит приподнимает бровь, но не возражает, когда парень движется перед ним, чтобы начать танцевать вместе. Кит не прикасается — особо не хочется, кроме туманного желания провести ладонью по этим широким плечам. Тепло кипит в груди Кита, когда их тела синхронизируются, во главе с подавляющим ритмом, что окружает и топит их. Это не первый из многих безликих мальчиков, которые подходят к нему на танцполе. И Кит предается их кокетливым усмешкам, и голодным глазам — и тут же отворачивается, когда нежная кисть тут, и блуждающая рука там, становится чем-то вроде приглашения. Кит не хочет этих парней. Только не так. Поэтому он берет только немногое, достаточно, чтобы он мог дышать. Достаточно, чтобы соблюдать его дальше на расстоянии. Дальше, и дальше, и дальше, и дальше… Пока у него кружится голова от гула в ушах, с мимолетных прикосновений, с алкоголя все ещё текущим через его кровь — он знает, что это может привести к гораздо большему. Кит танцует, пока огни не начинают сверкать на краю его видения, и его ноги ощущаются тяжелыми в этой обуви, и у него во рту пересыхает и становится сухо. Поэтому он вытягивает себя из музыки достаточно надолго, чтобы проложить себе путь к бару. Он заказывает воду, откидывается на край стойки и одним взмахом головы выпивает не менее половины стакана. Кто-то протискивается рядом с ним, подносит свой пустой стакан бармену и получает взамен еще один. Кит едва ли даже отмечает его своим периферийным зрением, но он может почувствовать глаза этого парня на себе, когда тот спрашивает: — Хочешь? Кит качает головой и допивает оставшуюся воду. — Ты уверен? — парень спрашивает еще раз. — Ты все еще хочешь пить, когда танцуешь. При этом Кит поворачивается и осматривает парня с ног до головы: поношенные, но ухоженные кроссовки; потертые джинсы, обтянутые вокруг его длинных ног; синяя рубашка, воротник, который расстегнут слишком низко спереди, и все же прекрасно ложится на груди; и улыбающееся, открытое, привлекательное лицо, с загорелой кожей, и самыми голубыми глазами, которые Кит когда-либо видел. — Ты наблюдал за мной, — резко говорит Кит. Парень просто улыбается еще больше: — Трудно не делать этого. Кит закатывает глаза и отталкивается от бара, сжимая пальцы ног в сапогах, готовясь уйти: — Если это твоя попытка пикапа, то даже не трать мое время. — Эй, — говорит парень, ловя руку Кита за запястье, — это не пикап. Одна бровь Кита выгибается до линии волос. — Хорошо, хорошо, это что-то вроде пикапа, — смягчается парень. — Но это также правда. Ты просто потрясающий. — Верно. — Нет, серьезно, я серьезно! Это как… это твоя энергия или что-то вроде того, чувак. Конечно, некоторые люди там рвут танцпол своими движениями, но у тебя… у тебя есть эта страсть. Как будто ты чувствуешь музыку, понимаешь? Не все это чувствуют. Кит кивает в сторону напитка в руке парня: — Сколько таких ты уже выпил? — Я не знаю. Две? Четыре? — хихикает парень, и этот звук заставляет что-то плотно скрутиться в животе Кита. — Это просто место для развлечений! Тебе не кажется, что здесь весело? Кит разворачивается через плечо и уходит без ответа. — Подожди- — Я здесь, чтобы потанцевать, — сухо огрызается Кит, — предупреждая, — и в спешке возвращается на танцпол. Он жаждет тепла и оглушительного шума, как его легкие жаждут воздуха, но прямо тогда, когда он достигает края толпы, теплая рука крепко сжимается вокруг его собственной. — Какого черта ты делаешь? — требует Кит, когда находит лицо этого парня, — все ещё улыбавшегося. Боже, неужели кто-то так счастлив? — снова рядом с ним. — Танцую, — отвечает парень. — Я думал, именно поэтому ты здесь. Кит прищуривает глаза: — Смотри- — Лэнс. — Что? — Я Лэнс, — парень — по-видимому Лэнс — повторяет. — Привет. В морщинке между бровей Кита блестит пот, и появляется странное чувство в его животе, которое он не может полностью погасить. Может, он сегодня выпил больше, чем думал. Лэнс наклоняется и шепчет на ухо Киту: — Эта та часть, где ты тоже представляешься. Кит сглатывает ощутимый ком, образующийся в его горле, и пытается игнорировать осознание того, что Лэнс на самом деле очень приятно пахнет: — Кит, — представляется он. — Привет, Кит. — И снова эта улыбка. Красивая и разрушительная. — Было бы приятно потанцевать с тобой. — Ты этого не знаешь, — мрачно бормочет Кит. Лэнс смеется так громко, что прорывается оглушительным басом, и рассекается прямо в груди Кита, как лезвие. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком угрюмый? — интересуется он. — Каждый день. — Здорово. Просто хотел удостовериться. И поэтому они танцуют. Они танцуют до тех пор, пока одна песня не перетекает в другую, и другую, и другую. Они танцуют до тех пор, пока Кит не начинает чувствовать себя комфортно, прижимая ладони Лэнса к бедрам, направляя его, раскачивая их в ритме. Они танцуют, пока Кит не замечает, как края волос Лэнса начинают закручиваться от пота, появлявшегося на его коже. Они танцуют, пока Кит не запоминает каждый оттенок синего, которые излучают глаза Лэнса под мерцающими огнями. Они танцуют, пока у него на шее не появляется легкая кисть руки и губы, а после и улыбка возле его уха, и руки изучающие, блуждающие повсюду. Они танцуют до— — Хочешь уйти отсюда? Кит смотрит на Лэнса, весь блестящий, взъерошенный и раскрасневшийся, и чувствует, как из него вырывается тихое дыхание, и, — Да. И поэтому они уходят. Кит только наполовину знает, как они добираются — до квартиры Лэнса, предполагает он, — но в тот момент, когда они приземляются на скрипучий матрас, а Лэнс выглядит так восхитительно с широко раскрытыми глазами и опухшими губами под ним, Кит не слишком обеспокоен деталями. Тут объятия, и поцелуи, и скрежет матраса, и нехватка воздуха, и Кит чувствует, как что-то взрывается триллионом в его венах, когда он начинает дергать молнию джинсов Лэнса, когда— — П-подожди. Руки Кита замирают, только немного раздраженно: — Что? — Эм. — Эм? — Я… — Лэнс стонет в ладони. — Черт возьми, это так неловко. Кит хмурится и снова спрашивает: — Что? — Итак, слушай, я… я знаю, что я появился, как уверенный чел в клубе со всем флиртом и танцами, и — знаешь. Может, выпивка уже иссякла или что-то вроде того — не знаю, чувак — но я должен признаться. Лэнс кусает нижнюю губу. Кит ждет. — Я не могу… — хрипит Лэнс. — …сделать это. — Это, — уныло кивает Кит. — Да, знаешь, это, — говорит Лэнс, неловко указывая между их обнаженными телами. — На самом деле, я никогда не делал… это. Кит хмурит брови: — Тогда почему ты отвел меня к себе домой? — Честно говоря, я не думал, что это зайдет так далеко, — ворчит Лэнс. — Я имею в виду, как… ты вообще видел себя? Игнорируя это, Кит говорит: — Так ты… — Жду своего соулмейта, — извиняюще кивает Лэнс. — Да. Наконец-то приземлился. Выражение лица Кита сглаживается во что-то безэмоциональное и нечитаемое, а затем он скатывается с Лэнса, бормоча: — Ох. Он моргает в потолок пару раз, пока Лэнс не смещается на бок, чтобы встретиться с ним, спрашивая: — Ты сошел с ума? — Нет, я… — Кит вздыхает, закрывая глаза. — У меня есть соулмейт. И Лэнс фыркает: — О, да. Я знаю. Мы все имеем соулмейтов. Все так, как есть. — Я имею в виду, — снова пытается Кит, глаза сжимаются немного крепче. — Я встретил… своего соулмейта. Тяжелые вдохи Лэнса внезапно затихли рядом с ним, и Кит желает, чтобы матрас сжалился над ним и поглотил его, как червоточина. — Ты… — Я знаю. — Но тогда… почему? — лепечет Лэнс. — Почему ты согласился, когда я спросил тебя— — Потому что я не люблю его. И он меня не любит, — говорит Кит. — Это просто то, что мы давно приняли. На этот раз Лэнс бормочет мягкое «Ох.» — Ничего страшного, — хрипло отмахивается Кит. Как будто это немного сложнее. Он поворачивает голову, и Лэнс таращится на него, с приоткрытыми губами и блестящими глазами. — Перестань, — рычит он. — Что перестать? — вскрикивает Лэнс. — Смотреть на меня вот так. — Как же я на тебя смотрю! — Как будто ты пытаешься понять, насколько я, должно быть, испорчен, что даже моя родственная душа не может любить меня. — Кит, — шепчет Лэнс. — В этом нет твоей вины. — Да. Дело не в тебе. В этом нет твоей вины. Он слышал эти слова раньше, и он знает, что они истинны. Но это все равно не дает ему никаких ответов. Это не объясняет, почему это случилось с ним. Это не объясняет, почему Вселенная решила, что для него будет лучше испытывать боль. Или почему он не может проснуться счастливым хоть раз в своей чертовой жизни. Только один раз. — Хэй, — тихо говорит Лэнс. Кит возвращается к реальности. — Хочешь переночевать здесь сегодня? Не в каком-то странном смысле, но… уже поздно, и ты уже здесь, и я могу просто высадить тебя у тебя утром. Наверняка уже полночь, уходить неловко, ты так не думаешь? Уголок рта Кита криво изгибается: — Это действительно неловко, если это не интрижка? — Ты проводишь ночь в постели симпатичного парня и даже ничего не получаешь, — ухмыляется Лэнс. — Что может быть более неловким, чем это? Другой уголок рта Кита тоже приподнимается, а затем он смеется в подушку.

***

В конце концов, они все равно не спят, пока край солнца не разольется оранжевым над горизонтом. Лэнс рассказывает ему истории о том, как он рос на Кубе, как проводил дни в воде, и ночью высушивался под луной. Он рассказывает о своей семье, университете, работе в кофейне в центре города, и о том, как он иногда загадывает желания звездам, хотя знает, что это глупо. Кит рассказал ему о том, как рос с отцом, и как ему было больно, когда он умер. Он говорит о своем мотоцикле, и о своем брате Широ, и о том, что он никогда не знал свою мать, но это его больше не беспокоит. («Моя мама не была родственной душой моего отца», — признается он серьезно. — «Я думаю, что, вероятно, поэтому она ушла.») Они говорят до тех пор, пока их языки не устанут двигаться, а их веки становятся слишком тяжелыми, чтобы оставаться открытыми. Они разговаривают, пока не ложатся так близко, переплетенные под простынями, а теплое дыхание опаляет щеки друг друга. Смуглые кончики пальцев Лэнса осторожно касаются оголенной соулмарки Кита — текстурированный, похожий на шрам участок кожи прямо под ключицей. — На что это было похоже? — спрашивает он ленивыми и слабыми губами. — Встреча с твоим соулмейтом. — Это было больно, — говорит Кит. — Было такое чувство, что меня тащат под воду. И я не в состоянии подняться на поверхность. — Это несправедливо, — бормочет Лэнс, и — Ох, — сколько раз Кит произносил те же самые слова или выкрикивал их в подушку поздно ночью, когда остальной мир молчал. Кит пожимает плечами и позволяет своему разуму погрузиться в бессознательное состояние: — Это зависело не от меня, — говорит он.

***

Они останавливаются позавтракать по дороге в квартиру Кита. Ну, Лэнс останавливается на завтрак. У Кита на самом деле нет права голоса. — Завтракаем буррито, чувак, — провозглашает Лэнс с почтением, когда он ведет свою машину до окна «Drive-thru». — Буррито на завтрак исправит все. И Кит, полу-ухмыляясь и с похмелья, думает, что Лэнс в значительной степени прав.

***

Вы узнаете, что нашли своего соулмейта, когда почувствуете соулмарку во время вашего первого знакомства; этот процесс известен как соулсвязь — связь душ. Соулмарки бывают всех форм и размеров, и могут появиться на любой части тела. Некоторые описывают ощущение соулсвязи, как единого целого. Для других — это ожог или даже колющая боль. Она меняется в зависимости от намеченного пути вашей Судьбы.

***

— Что такого смешного, малыш? Кит поднимает глаза, где до этого он хихикал в экран своего телефона. Селфи от Лэнса: он за прилавком, одетый в свой рабочий фартук, надувая губы в камеру, когда он поднимает самую огромную чашку, которую предлагает кофейня. Надпись гласит: Мне нравятся большие чашки, и я не могу лгать. Не лучший его кофейный каламбур, по правде говоря, но он выглядит так чертовски восхитительно, что Кит все равно улыбается. (Позже, когда любопытные глаза Широ перестанут на него смотреть, Кит сохранит это селфи в папку фотографий, связанных с Лэнсом, которые он тайно собирал в течение последних нескольких недель. Ему нравится сохранять их почти так же, как Лэнсу, видимо, нравится их посылать.) — Ничего, — отвечает Кит, засунув телефон в карман. — Не похоже, — говорит Широ. — Ты слишком паришься, — указывает Кит, потому что это правда. — Просто позволь ему париться, — говорит Адам, прогуливаясь рядом, с парой тарелок, на которых пропаренные зеленые бобы, в руке. — В этот момент я даже не думаю, что он понимает, когда он это делает. Широ быстро щипает своего мужа, когда он проходит мимо, и мягкий смех Адама уносится в столовую. — Неужели так плохо хотеть знать, что происходит в твоей жизни? — он задается вопросом вслух. И это заставляет Кита сузить глаза в подозрении. Возможно, в обороне. Он никогда не умел скрывать свои чувства, но — опять же — это Широ: — Почему ты думаешь, что у меня что-то происходит? — Я не знаю. Ты выглядишь счастливее в последнее время. И потому что ты хихикал смотря в телефон, как девочка-подросток. — Это не так! — Ох, оставь его в покое, Такаши, — вмешивается голос Адама из другой комнаты. — Он мог бы смотреть на мемы, ты знаешь. Широ склонил голову с ухмылкой: — Я не думаю, что он знает, что это такое. — Я знаю, что такое мем! — утверждает Кит. И он действительно это знает. Лэнс показал ему кое-что на днях. Но его протесты игнорируются или, по крайней мере, воспринимаются не очень серьезно. Широ добродушно смеется в кулак, и Адам даже снова начинает хихикать. Кит обижается, складывает руки на груди и откидывается на мраморный край кухонной стойки. — Зачем я вообще сюда возвращаюсь? — Потому что мы фантастическая компания, — отвечает Широ. — И мы кормим тебя. — Верно, — фыркает Кит. — Я страдаю из-за запеченной сгоревшей курицы Адама. А потом, опять же, из другой комнаты: — Ты знаешь, что я могу слышать тебя. Кит и Широ закрывают глаза, а затем быстро взрываются смехом.

***

Позже, когда они собрались вокруг обеденного стола, сытые и спокойные, а их тарелки испачканы остатками запеченной курицы, — которая только слегка обуглена, Адам делает все возможное, большое спасибо, — Кит водит некоторыми зелеными бобами по кругу вилкой, по тарелке, и просто замечает. Он замечает много вещей, но ничего необычного. Эти воскресные ужины уже стали обычным делом, и поэтому неудивительно, что Адам легкомысленно накрывает руку Широ, сидя за столом, как будто его тело естественным образом ищет это знакомое прикосновение. Или когда Широ стаскивает пряник с тарелки Адама, сует его в рот и хихикает в ответ на ласковый, но неодобрительный взгляд, как только две родственные души знают, как заставить друг друга улыбнуться. Или когда Кит смотрит в сторону, чтобы найти стул рядом с ним, такой же пустой, как и в любое другое воскресенье вечером. Все это поражает его забавным образом. Забавным, жгучим, выворачивающим внутренности образом, и Кит не знает, что с этим делать. И он выпаливает: — Я встретил кое-кого. А потом склоняет голову, пряча пылающие щеки, и с еще большим рвением катает зеленые бобы по тарелке. — Кое-кого? — говорит Адам. — Парня, — уточняет Кит. Настает тяжелая пауза, и Кит уверен, что это для того, чтобы Широ и Адам смогли обменяться тонким взглядом. Широ проглатывает полный рот моркови и осторожно спрашивает: — Есть ли что-то еще в этой истории? — Не совсем, — говорит он. Если только, он так думает. — Ну, — Широ протягивает руку к бокалу вина. — Хорошо, тогда ладно. Кит прокалывает один зеленый боб и жует его очень долго.

***

Важно отметить, что соулмейт не обязательно идеально вам подходит — это ваша идеальная половинка согласно Вселенной. Возможно, что между людьми, не связанными душой, будут установлены более глубокие и сильные отношения. Тем не менее, ваша Судьба никогда не будет выполнена без постоянного партнерства вашего соулмейта.

***

Лэнс [8:32]: знаешь, что отстой? Лэнс [8:32]: 2-х часовые лекции по микробиологии в 8 часов-чертового-утра, вот что Лэнс [8:36]: sos помоги мне умереть Лэнс [8:37]: я умираюююююю Лэнс [8:39]: я мертв. рип я Лэнс [8:39]: смерть от амебы. большой путь Кит [8:40]: Обрати внимание. Ты мог бы чему-нибудь научиться. Лэнс [8:41]: ОХ ТАК ТЕПЕРЬ ТЫ ОТВЕЧАЕШЬ Лэнс [8:41]: дай мне умереть, ты маленький говнюк Кит [8:42]: Мне кажется, ты в порядке. Лэнс [8:42]: я не в порядке, мне скуууууучно Лэнс [8:43]: отвлеки меня Кит [8:44]: Как? Лэнс [8:45]: я не знаю спроси меня что-нибудь Лэнс [8:45]: оХ Лэнс [8:45]: давай сыграем в «вопрос и ответ»*!!! Кит [8:47]: Кто спрашивает и кто отвечает? Лэнс [8:47]: мы можем по очереди!!! Кит [8:49]: Что, если ты спросишь меня о чем-то, на что я не хочу отвечать? Лэнс [8:50]: это твой первый вопрос? Кит [8:50]: Лэнс. Лэнс [8:50]: ХОРОШО Лэнс [8:51]: твоё безопасное слово — маллет Кит [8:51]: Пошел ты. Лэнс [8:51]: ЧУДНЕНЬКО ПЕРВЫЙ ВОПРОС! Лэнс [8:53]: Как ты встретил своего соулмейта? Кит [8:53]: Маллет. Лэнс [8:53]: кИИИИИТ Лэнс [8:56]: АГХ ТЫ НЕВОЗМОЖЕН Лэнс [8:57]: какой твой любимый цвет? Лэнс [8:57]: ты становишься неудачником за разрушение игры уже по первому вопросу Кит [8:57]: Очень по взрослому. Кит [8:58]: Красный. Лэнс [8:58]: КРУТО Лэнс [9:10]: чувак, твоя очередь Кит [9:11]: Я думаю о хорошем. Лэнс [9:11]: не обижайся, приятель Кит [9:13]: Ты когда-нибудь менял колесо? Лэнс [9:13]: ........... Лэнс [9:14]: Что случилось с мыслями о хорошем? Кит [9:15]: Я только что вернулся с работы над своим мотоциклом в гараже, и это заставило меня задуматься об этом! Кит [9:15]: Не важно. Кит [9:15]: Просто ответь. Лэнс [9:15]: омг ты слишком коганэ Лэнс [9:16]: и да, я менял кстати Лэнс [9:16]: моя очередь! Лэнс [9:18]: какая первая фраза во второй главе в книге, которая ближе к тебе. прямо. сейчас. Кит [9:18]: Это странно. Лэнс [9:18]: сделай этоооооооо Кит [9:20]: Это действительно длинное предложение. Кит [9:20]: Я не напечатаю все это. Лэнс [9:20]: тогда просто дай мне свою любимую фразу Лэнс [9:28]: КИИИИИТПЩАОМВЦЩ Кит [9:29]: «Я думаю, и я думаю, и я думаю, что я думал о счастье миллион раз, но ни разу не был счастлив». Кит [9:29]: Вот. Кит [9:33]: Лэнс? Лэнс [9:34]: это действительно хорошо

***

-…Но если серьезно, то да. Что ты будешь делать все выходные без меня? Лэнс бросает пару носков в чемодан, которые лежат на его кровати, но он промахивается, и вместо этого носки отскакивают от носа Кита. Он игнорирует его, смотря, как носки катятся по полу и исчезают под тумбочкой Лэнса. — Ничего, наверное, — бесстыдно отвечает Кит. Потому что, честно говоря, он не может вспомнить ни одного выходного за последний месяц или около того, в котором, в некотором роде, не участвовал Лэнс. Тусоваться с Лэнсом, писать смс Лэнсу, думать о Лэнсе. Он вообще помнит, что такое выходные без Лэнса? Или на что это похоже? Он вообще хочет вспомнить? Лэнс выглядывает из-под тумбочки, доставая носки, с надутой нижней губой: — Авв, это не весело. — Ты действительно хочешь, чтобы я веселился без тебя? — Кит скептически морщит брови. — Условно. Затем Кит ухмыляется: — Даже не собираюсь спрашивать. — Ну, я все равно скажу тебе, — Лэнс разворачивается на месте, высоко держа подбородок, и длинный, тонкий палец поднимает еще выше. — Условие раз — безопасность на мотоцикле. — Да брось, Лэнс, — стонет Кит. — Я серьезно! Не катайся на этом куске металла с колесами, который ты называешь мотоциклом, по опасным местам, особенно, если я не кричу на тебя, чтобы ты не разбился, — и глаза Лэнса сужаются в две синие щелочки. — Ты понял это, Эвел Книвел*? Он неохотно и невозмутимо тянет: — Хорошо. Без разницы. — Условие два, — Лэнс «руки в боки: включено». — Это новое кафе-мороженое, которое только что открылось напротив нашего любимого ресторана азиатской кухни? Вход воспрещен. — Почему? Лэнс вскидывает руки вверх: — Потому что мы решили, что проверим это место вместе! И если ты пойдешь туда один и выберешь вкус, который тебе не нравится, тогда угадай что? Я не буду там, чтобы обменяться с тобой. — Но что, если я выберу вкус, который мне нравится? Еще одна связка носков летит в лицо Кита — на этот раз искусно брошенная. — Просто не ходи, чувак! — хнычет Лэнс. — Хорошо, я не буду, — вздыхает Кит и переворачивается, животом вниз, на матрасе Лэнса. — Нет авантюры, нет мороженого. Что-нибудь еще? — Третье условие, — объявляет Лэнс, — что-то нежное и почти грустное дергает уголки его губ. — Независимо от того, что ты в конечном итоге делаешь, даже если это что-то действительно неудачное, ты должен скучать по мне и желать, чтобы я был там. Кит встречается своим взглядом с неясным взглядом Лэнса: — Могу сказать то же самое тебе. — Ты хочешь, маллет, — фыркнул Лэнс и снова начал рыскать в своем шкафу, но Кит клянется, что заметил розоватый оттенок на щеках Лэнса, прежде чем тот отвернулся. — Я буду слишком занят, танцуя всю ночь напролет на свадьбе своей сестры, пользуясь временем всей своей жизни. Так что ты определенно будешь скучать по мне. И прежде чем Кит сможет парировать этот намек острым уколом или не менее опасным контраргументом, он замечает, что растущая куча одежды теперь вываливается по бокам из чемодана Лэнса. — Ты уезжаешь только на две ночи, — говорит он, кивая на беспорядок. — Сколько вещей тебе действительно нужно? — Я просто готовлюсь, — защищается Лэнс, когда бордовый блейзер вылетает из его шкафа и приземляется на вершину кучи. — Зная свою сестру, эта свадьба будет включать в себя что-то сумасшедшее, как катание на лошадях при свечах через горы или репетиция маскарада. Глаза Кита немного расширяются: — Огромное дело, хах? — Огромное. Её соулмейт какой-то адвокат… или прокурор? — Лэнс делает паузу, чтобы ущипнуть его за нос. — Кто знает, но он при деньгах. Так что эта вечеринка будет шикарной. — Воу. — Да, — и еще одна красочная рубашка присоединяется к вещам. — Но я имею в виду — у меня большая семья, поэтому большие свадьбы — это по нашей части. Кит пинает его ноги, когда они свисают с края кровати Лэнса, и он немного задумчивый, когда говорит: — Я только когда-то был на свадьбе Широ. Она была довольно маленькой. Нормальной, наверное. Свадьба хорошего размера. — Не для меня, — щебечет Лэнс и решительно покачивает головой. Он улыбается, когда оборачивается, чтобы встретиться с лицом Кита, спортивная обувь в одной руке и около трех полосатых галстуков в другой. — Чувак, когда я женюсь, я хочу изо всех сил постараться. Музыка, выпивка, торт... и я хочу, чтобы вся моя семья и друзья были там. Как можно больше людей! Большая, светлая свадьба. — Со своим соулмейтом? Он не совсем уверен, почему он это говорит, но он уверен, что сожалеет об этом сразу же, когда в тот момент улыбка Лэнса дергается, и вся атмосфера в комнате становится немного более тусклой. — Ну, да, — говорит Лэнс. Он бросает обувь обратно в глубины шкафа с грохотом и бесцельно перебирает шелковые галстуки в руке. — Я единственный в своей семье, кто еще не встретил их. Странно, правда? В смысле, я знаю, что в конце концов это случится, но… я не знаю. Такое чувство, что я делаю что-то не так. Лэнс особенно задумчиво смотрит на один из галстуков, а Кит чувствует, как огненное покалывание импульса танцует на его языке так отчаянно, что появляется желание закричать во все горло: Ничто в тебе не может быть неправильным. Ты потрясающий. Ты идеален. Но вместо этого он говорит: — Это происходит тогда, когда это должно произойти. Разве не так они говорят? Вот, оно снова появилось. Та самая тоскливая, разочаровывающая маленькая полуулыбка. Она так легко украшает губы Лэнса, что он еще туже обвивает свои пальцы вокруг шелковой ткани. — Да, наверное, так и есть.

***

Кит [5:54]: Как прошла свадьба? Лэнс [5:59]: красиво. ошеломляюще. буквально идеально. Лэнс [6:01]: моя сестра выглядит такой счастливой Лэнс [6:01]: то может, то не может пролить слезу или двадцать Лэнс [6:02]: то может, то не может проливать слезы Лэнс [6:02]: мужественные слезы, очевидно Кит [6:03]: Очевидно. Лэнс [6:04]: в настоящее время на пути к стойке регистрации! Кит [6:05]: Верхом на лошади? Частный реактивный самолет? Лэнс [6:05]: близко. автобус для вечеринок Лэнс [6:05]: эта штука даже ОБМОТАНА Лэнс [6:06]: здесь диско-шар Лэнс [6:06]: и стриптизерский пилон святое дерьмо Кит [6:08]: Лэнс. Кит [6:08]: Ты сейчас плачешь в автобусе для вечеринок? Лэнс [6:11]: заткнись, я не хочу об этом говорить

***

Не каждому дано Предназначение быть счастливым. Существует строгая, естественная дихотомия для сохранения равновесия Вселенной. Инь и Ян. Плюс и минус. Приливы и отливы. Без грусти, нет счастья. Но вы должны помнить, что именно вы, и только вы, были выбраны, чтобы пройти определенный путь вашей Судьбы. Выполнение этого — большая честь, и показывает предельное уважение и благодарность Вселенной за то, что она подарила вам жизнь и цель.

***

«Хэй, хэй, это же я, парень, Лэнси-Лэнс! Не могу сейчас подойти к телефону — куда подойти, кого посмотреть — но оставьте мне сообщение, и я перезвоню, когда смогу. Позже!» Бип. “ — Дерьмо. Я… Привет, Лэнс. Это я. Эм. Я — чёрт — я знаю, что уже поздно, и ты, вероятно, все еще на приеме, но… я-я хотел… я порвал с ним. Мой соулмейт. Я знаю, что… я просто не мог больше этого делать, — я не мог, блядь, — я не мог продолжать смотреть на него и ничего не чувствовать, и я не мог позволить, чтобы это продолжалось до конца моей гребаной жизни. И я понимаю. Это не должен был быть мой выбор, но… боже, я устал тонуть, Лэнс, я просто хочу дышать.» “ — Он сказал, что… я эгоист и идиот. Но если это то, что значит просто… хотеть быть счастливым хоть раз, тогда нахуй… я буду эгоистом. Я буду вести себя как идиот. Меня это больше не волнует. Я не боюсь Вселенной или того, что она сделает со мной. Я не боюсь. Я больше не играю по этим правилам. Мне не нужна эта судьба. Я не хочу такой жизни. Я не— " “ — Прости. Это… настоящий беспорядок. Просто забудь об этом сообщении, и мы поговорим, когда ты вернешься. Ночи. "

***

Ранним утром следующего дня Кит испуганно просыпается от непрекращающихся ударов, — не стука. ударов. — по его двери. Он проводит рукой по своим помятым волосам, пробирается сквозь квартиру и дергает дверь, лицо его искажается в сонном удивлении. Лэнс. Имя, возможно, выскользнуло из уст Кита, но он не совсем уверен, потому что Лэнс здесь. Он здесь со своим чемоданом, припаркованным позади него, весь покрасневший, задыхавшийся и покрытый снегом снаружи, как будто он буквально только что бежал прямо из аэропорта. Может и так. Кит хочет его спросить. Он открывает рот, почти открывает, но потом— Лэнс. Больше Лэнса. Лэнса с головы до ног. Лэнс кинулся всем своим телом на Кита. Холодный нос Лэнса уткнулся в изгиб его шеи. Руки Лэнса обнимают и сжимают невероятно крепко. Лэнс вокруг него, Лэнс везде, где он дышит. Лэнс, Лэнс, Лэнс. — Ты не эгоист, — говорит он, только слегка приглушенно, прижавшись к шее Кита. — Это не так. Ты храбрый, Кит, ты такой храбрый. Ты делаешь меня храбрым, хочет сказать Кит, но не делает этого. — Боже, — задыхается Лэнс, и Кит чувствует, как у него нагревается его кожа, вплоть до самых низов его ног. — Ты победил. Я очень, очень скучал по тебе. Кит усмехается и обвивает руки вокруг Лэнса, отчаянно держась за него. — Я тоже соскучился по тебе. Так что, думаю, мы оба проиграли.

***

Широ сидит напротив него и пристально смотрит. Кит смотрит в ответ. Неотступно, как всегда. — Так ты расстался со своим соулмейтом. — Да. Брови Широ осторожно морщатся: — Для этого другого парня? — Не для него, — говорит Кит. — Благодаря ему. Теперь морщинка становится ещё более глубокой: — Я ничего не понимаю. Кит, наконец, отводит взгляд вниз, к своим коленям: — Ты же знаешь, я никогда его не любил, Широ. — Да, но и другого парня ты тоже не любишь, — а затем Широ моргает. — Так ведь? — Он делает меня счастливым, — говорит Кит вместо ответа. — Кит… ты знаешь, что это не— …Так, как все происходит. …Так работает. …То, для чего ты предназначен. — Что если бы Адам не был твоим соулмейтом? — требует он немедленно. Широ снова моргает: — Но он мой соулмейт. — Скажи, что это не так, — настаивает Кит, повышая голос. — Скажи, что он кто-то — просто кто-то — и ты все ещё знаешь его так, как знаешь его прямо сейчас. Он делает паузу, чтобы перевести дыхание. И затем: — Неужели ты хочешь быть с ним меньше? — Кит. — Я спрашиваю. Широ продолжает смотреть, а Кит снова смотрит в ответ, и они оба такие, такие тихие, до того момента, как— — Окей. Медленно, Широ закрывает глаза. Кивает. Понимает. — Хорошо. Ладно, — говорит он, выдыхая воздух. — Мы что-нибудь придумаем.

***

Кит [10:12]: Сегодня нет кофейного каламбура? Лэнс [10:22]: хах, чувак Лэнс [10:22]: я был немного ДЕПРЕССО этим утром Лэнс [10:26]: я подожду аплодисментов Кит [10:27]: Не самая лучшая твоя работа. Лэнс [10:28]: извини Лэнс [10:29]: я был так отвлечен твоим красивым* лицом! (красивым* — непередаваемый на русский каламбур. В оригинале звучит как «BREW-tiful» — brew-варить /подразумевается кофе/, и часть слова «beautiful» -красивый) Кит [10:9]: Это текстовый разговор, чудак. Лэнс [10:29]: ты мокка* меня сумасшедшим, ты великолепный кусок — Лэнс! Телефон почти выпрыгивает из рук Лэнса, когда его тащат обратно в настоящее, где есть очень безумный Ханк, руки, полные кофе и коробок со сливками, и очень нетерпеливая и постоянно растущая очередь клиентов. — Мне нужна небольшая помощь здесь? — снова кричит Ханк. С робкой усмешкой Лэнс убирает в карман телефон и поправляет фартук: — Прости, приятель, я понял! И тогда он приходит в действие, принимая заказы быстрее, чем Ханк может их сделать. Вдруг это превращается в вихрь обезжиренного, без пены и лишней помпы перечной мяты и перестань трепаться, пожалуйста, пока толпа не заканчивается, и остануются лишь несколько вялых клиентов. Где-то позади него Лэнс слышит, как Ханк вздыхает с облегчением, и поэтому Лэнс ложится вперед на прилавок, истощенный и, как ни странно, липкий от- Да. Это определенно карамельный соус, размазанный по его щеке. Как это вообще произошло? Он вытирает щеку соседней тряпкой для посуды, когда красивая девушка подходит к кассе, и Лэнс чувствует, что краснеет. — Занятое утро? — догадывается девушка. Румянец начинает распространяться по всему его лицу и даже по его шее: — Можно и так сказать. — Ну, тогда я буду с тобой помягче, — улыбается она, и — черт возьми, — это замечательная улыбка. — Только маленький латте, пожалуйста. Лэнс благодарно вздыхает, потянувшись за чашкой: — Один маленький латте для моего нового любимого клиента. Могу я узнать, как тебя зовут? — Аллура. — Круто. Как пишется— Румянец по-прежнему растет, распространяется, распространяется. Вниз по позвоночнику, через грудь, в живот, а затем— Он взрывается. Как петарда под его кожей, тепло поглощает его. …Ох Он поднимает взгляд от чашки, и глаза Аллуры расширились от шока, ни разу не отрываясь от собственного ошарашенного взгляда Лэнса. Проходит минута, может быть, больше, и тепло начинает приятно гореть вокруг его левого бедра. Прямо там, где появляется его соулмарка. — Аллура, — повторяет она. Мягко. Отстраненно. А потом, про себя: Ох, боже.

***

Если не было достигнуто никакого прогресса в выполнении вашей Судьбы, и ваша душа еще не связана с ее идеальной половинкой, тогда Вселенная может вмешаться. Она проложит курс и возможности, которые приведут вас к вашему соулмейту. Вы должны доверять Вселенной.

***

Телефон Кита гудит и вырывает его из сна, но когда он тупо читает имя, освещающий его экран, он отвечает на первом звонке. — Лэнс. — Хэй. — Сейчас два часа ночи. — Я знаю. Ух… я разбудил тебя? — Сейчас два часа ночи. — Правда. Прости. Просто… возвращайся спать, хорошо? Мы можем поговорить позже, если— — Лэнс. Что случилось? — Ничего. Ты просто спал. — Да, и теперь это не так. Наступает пауза, прежде чем Лэнс тихо спрашивает: — Как прошел твой день? — Мой день? — Да, расскажи мне об этом. — Ты позвонил в два часа ночи, чтобы спросить о моем дне? — Не уходи, скажи что-то хорошее. — Ладно. Я тусовался с Широ. — Да? Как это было? — Хорошо. Они с Адамом говорят о покупке дома. — Вау. Это— вау. — Я знаю. — Где они присматривают жильё? — В паре миль от города. Адаму нравится цена, Широ любит тишину. — Воу. Классно. Потрясающе. Захватывающие новости. — Да. Он опять молчит, за исключением статического шума, что Кит предполагает, должно быть, Лэнс дышит в трубку. Итак, Кит подсказывает: — Ну? — Ну что? — Ты собираешься рассказать мне о своем дне сейчас? Больше тишины. Больше дыхания. И затем, он настолько тихий, что Кит почти ошибается в том, что это опять статический шум, и Лэнс начинает: — Сегодня я встретил своего соулмейта. Помехи исчезают из ушей Кита. Теперь они гремят у него в голове. — Ох. — Да, она… она действительно замечательная. Она пришла сегодня в кафе. Очевидно, она месяцами ходила в ту, что дальше по улице, но они закрылась на ремонт, так что ей пришлось зайти к нам. Нам почти не хватало до друг другу полтора квартала, практически целый год, а потом вдруг, это просто — просто — это самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышал? — Да. Довольно глупо. — Кит? — Хм? — Ты в порядке? — Да. Просто устал. — Ох. Да. Моя вина. Прости, что разбудил тебя. Снова. — Все в порядке. — Теперь ты можешь вернуться ко сну. Просто хотел услышать твой голос. — Мм. — Ночи. Но никто из них не вешает трубку. Поэтому, Кит говорит: — Хэй, Лэнс. — Да? — На что это похоже— для тебя? — Приятно, как мне кажется. И… тепло. Приятно и тепло, думает Кит. И его тело дрожит от чистого желания всего этого. — Я счастлив за тебя, — выдавливает он из себя. — Спасибо, приятель.

***

Это самые долгие несколько недель в жизни Кита. Сообщения игнорируются. Телефонные звонки остаются без ответа. Голосовые сообщения возвращаются. А Киту просто больно.

***

Когда он, наконец, разыскивает его, он находится сидящим на бетонном крыльце рядом с его многоквартирным домом. И похоже, что он был здесь какое-то время; плечи сутулятся и руки безжизненно висят, он не смотрит ни на что, только под ноги. Кит садится рядом с ним на нижней ступеньке. Лэнс не двигается. — Ты избегаешь меня, — говорит Кит, нарушая тишину, как кувалда. — Да, — выдыхает Лэнс. — Собираешься сказать мне почему? — Ты знаешь почему, Кит. Похоже, должно быть, его слова были более резки, но это прозвучало так удручающе, как печальные сверчки, щебечущие вдалеке. Кит сжимает кулак, затем снова разжимает. Повторяет: — Я— — Можем мы просто… — огрызается Лэнс. -…не говорить пару секунд? Кит вытягивает шею, предоставляя только половину своего лица, но ему все же удается увидеть, как Лэнс откидывает голову назад, и его глаза мерцают под одеялом звездного света, исходящего сверху. Ему знаком этот взгляд. Он знает Лэнса. Поэтому он спрашивает: — Чего ты хочешь? Лэнс стискивает зубы: — Чтобы ты заткнулся, вот что. — Ты действительно думаешь, что Вселенная слушает? Ты думаешь, что что-то изменится только потому, что— — Я не знаю, что еще можно сделать, хорошо? — выпаливает Лэнс. Его взгляд опускается, и его брови хмурятся, сердясь на Кита. Сердясь на звезды. Сердясь на себя. — Я пробовал все, Кит, все. Но я не могу… не могу забыть тебя. Кит чувствует, что что-то давит на него, достаточно, чтобы было трудно дышать: — Но твой соулмейт— — Я знаю, Кит, я чертовски знаю. Я наконец-то встретил своего соулмейта, и она великолепна, и умна, и удивительна, и… — И? — шепчет Кит. — …и не ты. Сердце Кита подпрыгивает в горло, когда Лэнс поворачивается, чтобы посмотреть на него, приковывая его своим разрушительным синим взглядом. — Почему не ты? — бормочет Лэнс, и голос настолько слаб, что грозит надломиться. — Я хочу… тебя. — Я есть у тебя, — твердо говорит Кит. — Я уже принадлежу тебе. Но Лэнс качает головой: — Кит, мы не— — Мне все равно, — и его глаза безумные, с какой-то нахальностью и пылающие настойчивостью. Он сжимает челюсть крепче. Его сердце никогда не билось так быстро. — Меня не волнует Вселенная или моя Судьба — я буду жить той жизнью, которой хочу жить. С тобой. Звезды мерцают над головой, как будто они слушают. Наблюдают. — Ты мой соулмейт независимо от того, что какая-то таинственная, всемогущая сила пытается сказать мне, — протягивает руку Кит, нуждаясь в прикосновении, нуждаясь в этом тепле. Его рука располагается на щеке Лэнса. — Потому что я выбираю тебя. Я выбираю тебя, Лэнс, и всегда буду выбирать. А потом появляются губы. Мягкие, медленные, красивые губы сталкиваются с губами Кита, как волна, обрушивающаяся на берег. Есть момент — только момент — когда Кит боится, что он провалится прямо через трещины земли, когда Вселенная осмелится отказать ему даже в секунде чего-то прекрасного. Но этого не происходит. Он остается прямо здесь, прикованный, цепляясь за единственное, что когда-либо чувствовалось правильно. Они отрываются друг от друга, дыхания смешиваются, а губы все еще дрожат. — Что сейчас происходит? — спрашивает Лэнс. — Я не знаю, — отвечает Кит, — но я уже сказал тебе — я не боюсь Вселенной. Я не боюсь. — Он пристально смотрит на Лэнса, плавая в синих глазах, когда он спрашивает. — А ты? Лэнс наблюдает, как звездный свет скапливается в полуночных глазах Кита, блестящих и ярких, и думает: как он может быть таким? Поэтому он шепчет громкое «Нет» и снова целует его.

***

Говорят, что физическая близость с вашим соулмейтом является самым эйфорическим опытом, который может иметь человек. Когда две души связаны, чувства в теле усиливаются, что экспоненциально увеличивает удовольствие для обеих сторон. Половой акт, поцелуи, объятия и даже простыми держаниями за руки, лучше всего наслаждаться с вашим соулмейтом.

***

Время проходит. Воскресенья приходят и уходят. И Кит продолжает замечать вещи. Он замечает, как Широ толкает Адама бедром, когда они стоят бок о бок около раковины, оттирая то, что осталось на столовой посуды. И когда Адам начинает напевать себе под нос. И когда он роняет губку в мыльную воду и тянет Широ в медленный танец под мелодию своего пения, несмотря на нерешительные протесты и застенчивый смех. Он замечает, как Лэнс бродит сзади, а затем обхватывает руками Кита со спины и прокладывает поцелуи вдоль его плеча, шеи, челюсти. Он замечает улыбку Лэнса на своей коже. Он замечает, что Адам и Широ все еще напевают и покачиваются. И он не замечает разницы между двумя парами. Никакой разницы вообще нет.

***

— Ты уверен? Быстрый чмок в губы. Успокаивающая ладонь на щеке. — На сто процентов. На сто десять процентов. Смешок, счастливый и перехватывающий дыхание. Боже, как он его любит. Все начинается с рук. Руки в волосах, руки на коже, руки повсюду. Теплота становится горячей, нетерпеливость становится отчаянной, и мягкость становится соблазном. — Ты— — Да. Приглушенный шепот, который прерывается из-за задыхающегося дыхания и резких стонов. Переплетенные конечности и бьющиеся сердца. Давление нарастает, ногти царапаются. Слишком много и недостаточно. — Лэнс… — Это хорошо, — говорит он. — Это настолько хорошо. Это происходит медленно и терпеливо. Он осторожен и ритмичен. Он пылает, и совершенен, и неожиданно все больше, больше, больше. — Я получил тебя, — говорит он, некогда более уверено, чем когда-либо. Пальцы переплетаются, и мышцы сжимаются, а свободные губы начинают шептать имена и я люблю тебя, как обещания и молитвы. Груди вздымаются, звезды взрываются, и отпускают тела. И тогда это всего лишь они. Сладкие поцелуи, и раскрасневшаяся кожа, и сердца стучат в унисон. Блестящие глаза и кривая усмешка. — Давайте сделаем это снова. Искренний, расцветающий смех.

***

— Тебе нужно мое разрешение на что? — Чтобы жениться на Ките. На кухне шаркающие шаги Адама останавливаются. Он подслушивает, и они оба это знают. Брови Широ подняты в удивлении: — Это, ух, очень мило с твоей стороны спрашивать меня об этом, Лэнс, но Кит способен принимать решения самостоятельно. — Я знаю, — говорит Лэнс, заламывая руки и чувствуя себя немного глупо. — Просто… я хочу сделать все правильно, понимаешь? А ты его брат… я имею в виду, типа того. Но ты практически вырастил его, а это значит, что ты, вероятно, знаешь его лучше, чем кто-либо, или, по крайней мере, дольше, так что я предполагаю, что ты знаешь кое-что, чего даже я не знаю. Как будто он уже что-то тебе сказал… или нет! Это тоже круто, я имею в виду, это большая вещь, о которой нужно говорить, учитывая обстоятельства, и— — Лэнс. Ты бессвязный. -…Да. Я делаю это, иногда. Его тон нежный и ласковый: — Что на самом деле происходит? Это обо всем, хочет сказать Лэнс словами, запертыми за зажатой челюстью. Это касается меня, и его, и нас, и наших сердец, и наших жизней, и нашей вечности. — Наверное, мне просто интересно, думаешь ли ты, что он… — Лэнс вздыхает и робко смотрит сквозь свои ресницы. — …Думаешь, он согласится? Негромко, на цыпочках, Адам приближается к дверному проему. И Широ с сочувствием улыбается: — Послушай, Лэнс, это Кит, о котором мы говорим. С ним нельзя ничего предсказать. И даже если бы мы могли, было бы неправильно говорить от его имени. — Да, — пробормотал Лэнс. — Я понял. — Но мне нужно, чтобы ты кое-что знал, хорошо? Лэнс задерживает дыхание и ждет. — Кит прошел через многое, и были времена, когда я действительно беспокоился о нем. Но с тех пор, как он встретил тебя, я… я больше не волнуюсь, — говорит Широ, так серьезно, что у Лэнса болит в груди. — Мне нужно, чтобы ты знал, что я никогда не видел его более счастливым, чем сейчас, когда он с тобой. — Я, — шепчет Лэнс, — хочу сделать его счастливым. — Ты сделаешь. Ты уже делаешь. Лэнс наконец-то выдохнул, опустошив легкие. — Что бы ты ни решил, это правильный шаг, — заключает Широ, — я уверен, что Кит тоже подумает, что это правильно. А потом из кухни раздался громкий хлюпающий звук чего-то пахнущего чаем, за которым последовал голос Адама. — Просто сделай это, Лэнс. Ты знаешь, что хочешь этого. Это так. Он действительно этого хочет. И у него уже есть кольцо в кармане, чтобы доказать это.

***

Кит говорит да. Он говорит «да», затаив дыхание. Он говорит «да» с улыбкой. Он говорит «да» с переполненным сердцем. Он говорит «да», а его губы дрожат из-за Лэнса. Да, да, да, да…

***

Браки между двумя людьми, которые не имеют соулсвязь, считаются неправильными, греховными, и в некоторых частях мира — незаконными. Церкви, храмы и все другие места закрепление браков запрещены законом для совершения браков между такими лицами. Частные определенные служители, однако, могут проводить церемонию бракосочетания без соулсвязи по своему усмотрению

***

Их свадьба также романтична, как может быть свадьба людей с соулсвязью. Это включает в себя пятичасовую поездку в соседнее государство, очень длинное и очень утомительное, заявление на получение разрешения на брак, а затем некоторые очень неодобрительные взгляды служащих лиц в здании суда. Подпись здесь, подпись там, а потом, внезапно— Они женаты. Это невероятно впечатляет. И все же, улыбка Лэнса, когда они выходят из дверей здания суда; сияющая и совершенно головокружительна. Он взмахивает их сжатыми руками, как маятником, а затем притягивает Кита к груди. — Эй — упрекает он, тыча пальцем в уголок опущенных губ Кита. — Не хмурься сегодня, мистер муж. Я запрещаю это. Но Кит протягивает руку и позволяет кончикам пальцев провести по линии подбородка Лэнса и торжественно говорит: — Это не то, чего ты хотел. Лэнс поддается касанию. — Ты хотел свою семью и друзей, и танцы, и торт, и настоящую церемонию. Большая, светлая свадьба, помнишь? — Кит глотает что-то ужасное, застрявшее у него в горле. — Я ненавижу… ненавижу, что не могу дать тебе то, что ты хочешь. — Я хочу тебя, — говорит Лэнс, так легко, как будто это очевидно. И, возможно, так оно и есть.

***

Год спустя они красят стены своей новой, большой квартиры. Что-то светлое и приятно нейтральное для их новой, большой гостевой спальни. (- Это может быть детская, — вспоминает Кит, как шепчет Лэнс ему на ухо, когда они следуют за риэлтором, в нескольких футах от него. — Знаешь. Когда мы будем готовы. — И Кит сжал его руку, шепча в ответ: — Когда мы будем готовы. — Они подписали договор аренды в тот же день.) — Это не так весело, как выглядит на этих домашних теле-шоу, — жалуется Лэнс около дальней правой стены. — Может, сделаем перерыв и займемся чем-нибудь другим? Закажем пиццу? Поваляемся на новой кровати? Говоря о кровати, Лэнс имеет ввиду матрас, который в настоящее время служит их единственным предметом мебели во всей квартире после того, как они наткнулись на него на местном блошином рынке. Кит протестовал, но Лэнс настаивал, потому что, по его собственным словам, никто не может отказаться от выгодной сделки! Кит перестает красить и смотрит на матрас: — Я пас. — Ох, ты снова? — Ты буквально купил его на обочине дороги. — Он выглядит как новый! — Это отвратительно. — Но это наше, — усмехается Лэнс. — Наш собственный противный матрас, — протягивает Кит. — Разве это не потрясающе? — жестикулирует Лэнс, в пустой комнате, кисть все еще в руках, и он брызгает каплями краски по покрытым брезентом полам. — Это наша собственная взрослая квартира. С нашей собственной комнатой для гостей, когда придут Широ и Адам. И наша собственная кухня. И наша собственная прачечная! Кит фыркает: — Ты серьезно взволнован стиркой? — С тобой? С нашей стиральной машиной? С нашим смягчителем тканей? Черт, да. Это так мило, что Кит начинает хихикать. Он смотрит на место на стене, которое он бесцельно красил около девяти раз. На их стене. — Наша гостевая комната, — повторяет он, просто потому, что он может, просто потому, что это приятно говорить. Каким-то образом Лэнс незаметно пересекает комнату и прижимается к спине Кита, обхватив его руками, уткнувшись подбородком в плечо. Он тихо говорит: — Ммм… что еще тебя волнует? Скажи мне. Дыхание Кита участилось: — Вместе смотрим наш новый телевизор. Забираем еду из нашего супермаркета. Просыпаюсь рядом с тобой в нашей— Прежде чем он успевает закончить, Лэнс разворачивает его к себе и ловит его открытые губы в глубоком поцелуе. Кит позволяет своей кисточке упасть с грохотом на пол и вместо этого начинает сжимать в кулаках рубашку Лэнса. Синий, мягкий хлопок, который он любит. — Лэнс, — бормочет Кит губами. — Стена. — Стены подождут, — говорит Лэнс. — Я трахну тебя на этом противном матрасе с блошиного рынка, и ты ничего не сможешь с этим поделать, детка.

***

Если вы решите отвергнуть своего соулмейта и бросить вызов своей Судьбе, тогда Вселенной, возможно, придется вмешаться. Она будет создавать препятствия и делать все, что в её силах, чтобы ваша своенравная душа не заблудилась. Это будет похоже на плавание против течения океана. Или взбирание на вершину рушащейся башни. Но вы должны доверять Вселенной.

***

Это нормальный день. Просто обычный день. Это нормально, когда Кит потягивает чашку кофе перед отъездом, чтобы встретиться с Широ на обед. Это нормально, когда Лэнс за кухонным столом закатывает глаза, когда Кит берет свой мотоциклетный шлем со стойки. Это нормально, когда Кит наклоняется, чтобы запечатлеть звонкий поцелуй на лбу Лэнса. Это нормально, когда Лэнс кричит «Я люблю тебя», и это нормально, когда Кит кричит тоже самое в ответ и выходит за дверь. Лэнс заправляет посудомоечную машину. Он допивает оставшийся кофе Кита. Он проверяет свою электронную почту и инстаграм. Все нормально. А потом звонит телефон. — Лэнс Коганэ-Макклейн? — спрашивает резкий голос. — Это я. — Да, я звоню из больницы Святой Алтее. Ваш муж Кит недавно поступил.— Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет-- Он больше ничего не слышит из-за шумящий крови в ушах. Он хватает ключи и бежит к двери.

***

Лэнс разговаривает с доктором. У него доброе, но мрачное лицо, и его одежда забрызгана кровью. Кровью Кита. Это был обычный день. Пока машина не проскочила на красный свет и не столкнулась с Китом на его мотоцикле. Четыре сломанных ребра и разрыв селезенки. Внутреннее кровотечение. Он практически умер на операционном столе, но его вернули, и с тех пор он относительно стабилен. Дышит с помощью специального дыхательного аппарата. Не реагирует на внешние раздражители. Но он все еще жив. Добрый доктор уверяет его, что они делают все возможное, и надеются увидеть улучшение в течение следующих двадцати четырех часов. Лэнс кивает или думает, что кивает. Затем он выходит из дверей, едва добираясь до стены, прежде чем его ноги подкашиваются, и он спиной скользит по ней, и оседает на пол. Все невероятно громко пульсирует в его голове, когда он вытаскивает свой телефон дрожащими пальцами и нажимает на экран. Вызов соединяется. — Широ, — шепчет Лэнс. А потом он ломается.

***

Проходит две недели, и ничего не происходит. Две недели без сна, и ел он только тогда, когда Широ умудрялся засовывать еду в его рот. Две недели он не слышал голоса Кита. Две недели он не видел его ухмылку, прежде чем он ложился к нему в постель. Две недели без всего, кроме монотонного гудения с монитора отслеживающего биение сердце, и Лэнс не знает, что делать. Поэтому он просто сидит у его кровати и держит безжизненную руку Кита. — Ты должен проснуться, детка, — говорит он. — Я чувствую, что начинаю терять все, и ты единственный, кто знает, как спасти меня от этого безумия.

***

«Боже, твои волосы растут, как сорняки. Едва вижу твои глаза… если ты не проснешься — клянусь — я возьму ножницы и сам отрежу их. Я отрежу весь твой маллет, Кит, не испытывай меня.»

***

«Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

***

«Ты и этот чертов мотоцикл, Кит… сколько раз я говорил тебе быть осторожнее? Но ты никогда не слушаешь, не так ли? Ты всегда делаешь все, что блять захочешь, не так ли? Ты — боже — почему ты всегда такой… просто… такой гребаный идиот!»

***

«Твои ребра выглядят очень хорошо, детка. Все быстро и хорошо заживает. Они сказали, что это потому, что ты в такой хорошей форме. Думаю, мне больше не стоит смеяться над тобой из-за пробежек в 5 утра, хах? Может, я даже начну бегать с тобой. Ну знаешь, если мы переместим это на семь… Может, на восемь.»

***

«Доктор что-то говорил об этом… вчера выдернулась вилка из розетки. Я не… я не знаю, Кит. Что мне прикажешь делать? Молиться на гребанные звезды? Молиться той же гребаной Вселенной, которая пытается забрать тебя у меня? Я знаю, ты не боишься всего этого, но… я боюсь. Я так чертовски напуган, и я… боже, Кит, я не хочу отказываться от тебя.»

***

— Я разговаривал с Широ. Он сказал, что… что я должен принять решение. Сказал, что… ты, вероятно, не захочешь, чтобы я провел остаток жизни в больнице, ожидая тебя. Но это ты… и я не могу просто так уйти. Я не могу тебя отпустить. Просто… мне нужно, чтобы ты сделал хоть что-нибудь, Кит. Сделай что-нибудь. Пожалуйста. Дай мне знать, что ты там. Лэнс ждет и думает о том, как он будет ждать вечность, чтобы услышать ответ. Его сердце болит. Его рука дергается. Но это не его рука. — Кит? Еще одно подергивание. А потом Кит открывает глаза.

***

Проходит еще неделя. Неделя, полная тестов, сканирований и сложного медицинского жаргона, который Лэнс пропускает мимо ушей. Он смутно осведомлен о чем-либо от докторах с их планшетами, и медсестрах, приходящих и уходящих, но он и ничего не слышит, пока один из них не говорит Киту, что он может вернуться домой. В их дом. Широ и Адам остаются в комнате для гостей на следующие несколько ночей, просто чтобы убедиться, что все проходит гладко. Широ стирает их белье, а Адам наполняет их холодильник едой, и они оба помогают поддерживать порядок и чистоту. Однажды вечером, когда Широ и Адам готовят для них ужин, Лэнс ловит Широ за руку на кухне и говорит ему, что они делают слишком много. Но Широ просто улыбается и кладет руку на плечо Лэнса, сказав: — Мы здесь не только ради Кита, ты знаешь. И Лэнс захватывает его в объятия, которое едва не выбивают лопатку из его рук. Кит в порядке. Он принимает лекарства, когда начинает что-то болеть, и пытается как можно больше отдохнуть, и Лэнс знает, что это должно быть пытка для кого-то вроде него, кто живет на горячем импульсе. И поэтому он задерживается рядом с ним, свернувшись калачиком на диване, смотря что-то обыденное на экране телевизора, надеясь, что его компания не даст ему стать слишком беспокойным. Лэнс наблюдает, как Кит засыпает, и моргает своими опускающимися веками, чтобы предотвратить сон. — Ты устал, — с трудом проговаривает Кит. — Вздремни. — Сначала ты, — говорит Лэнс. Кит тихо хихикает, наконец закрыв глаза: — Я все еще буду здесь, когда ты проснешься. Но Лэнс не знает этого наверняка, поэтому он борется, чтобы не заснуть.

***

Медленно, но верно, все начинает налаживаться. Как последствия после разрушительного шторма, вещи возобновляются — просто немного более пережитые и изношенные, чем раньше. Это похоже на то, что нависает над их головами — или преследует их — как постоянное напоминание обо всем, что пошло не так, и что может пойти не так. Тюрьма, из которой им не сбежать. Монстр, от которого они не смогут убежать. Широ и Адам прощаются и, наконец-то, возвращаются домой. А Лэнс и Кит… Они не могут перестать ссориться. — Значит, один маленький страх заставит тебя бежать, да? — рычит Кит. — Мы знали, что это может случиться, Лэнс, мы знали это— — Один маленький страх? — вспыхивает Лэнс в гневе. — Ты чуть не погиб, Кит! Я чуть не потерял тебя навсегда! — Но ты не потерял. — Но я мог! И в этом… в этом весь пиздец! Ты думаешь, что дело только в этом? Вселенная повеселилась, а теперь она просто оставит нас в покое? Это не так, Кит! Нам никогда не будет легко. Нам придется сражаться, надеяться и молиться гребаным звездам, что сегодня не тот день, когда они решат разорвать нас на части. И да, мы сделали это в этот раз, но как насчет следующего раза? Следующего? В следующий, черт возьми, раз, Кит? — Мы оба знали, что это будет нелегко. Но это и есть наша жизнь. Вот кто мы такие, Лэнс. И это то, чего я хочу. Я думал… я думал, ты тоже этого хочешь. Хлопок двери спальни сотрясает Лэнса до глубины души. Он чувствует, как что-то гремит в его костях, голове, груди. Даже спустя много времени, после того, как шум перестает рикошетить от стен, он все еще чувствует, как что-то стучит в быстром темпе за его грудью. Как бомба замедленного действия. И Лэнс опускается на диван, прячет лицо в руках и ждет, когда закончится время.

***

Кит зарылся в их постели. Лэнс находит его там; тихого, спокойного и дышащего. Он наблюдает с порога, мгновение или два, предаваясь виду его, — здесь и живой — а затем забирается на кровать, чтобы свернуться рядом с ним калачиком. Простыни шелестят, когда он прижимается к боку Кита, положив голову на его плечо и положив ладонь на его грудь, чувствуя мягкое сердцебиение. Раз-два, раз-два, раз-два… — Беру свои слова обратно, — шепчет Лэнс. Пульс Кита учащается под рукой Лэнса, давая ему понять, что он действительно проснулся. Он слушает. — Все, что я сказал. Я… я не это имел в виду. Это именно то, чего я хочу. Прости. — Все хорошо, Лэнс, — шепчет Кит. — Я просто… Боже, как ты можешь не бояться? — Ты не думаешь, что мне тоже страшно? Потерять тебя? — простынь шуршит, когда Кит осторожно переворачивается к лицу Лэнса, и кладет руки на его талию. — Я просто не позволю этому разрушить то, что у нас есть сейчас. Может, это нелегко, но… я возьму все, что смогу. Лэнс прижимается ближе, пряча свои влажные глаза в груди Кита. — Тяжелая жизнь с тобой, — говорит Кит, — лучше, чем легкая с кем-либо другим. — Это наша жизнь, — бормочет Лэнс над звуком этого устойчивого раз-два. — Так что это довольно идеально.

***

В следующем году не так многое меняется. Они все еще ходят к Широ и Адаму на ужин каждое воскресенье. Они до сих пор спорят, какой фильм смотреть по вечерам. Они все еще теряются в глазах друг друга, когда они просыпаются утром, когда мысли туманны, а солнечный свет мягко разливается по комнате. Они все еще любят, и смеются, и кричат, и сводят друг друга с ума. Иногда это прекрасно, а иногда нет. И иногда Лэнс все еще ловит себя на том, что уставившись на звезды, он не загадывает ни одного желания. Потому что, — он думает, он знает, — что ему это больше не нужно.
Примечания:
"вопрос и ответ"* - в оригинале как: "q&A", что дословно - question-and-answer - вопрос(ы) и ответ(ы).
Эвел Книвел* - исполнитель трюков, получивший мировую известность благодаря своим рискованным трюкам на мотоцикле.
Мокка* - кофе
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: